проклятый рай.

      едкая усмешка на вновь изрезанные руки отрезвляет. она же напоминает о цели визита ее владельца. хонджун всегда приходит, когда ему вздумается, без предупреждения. он знает, что здесь его ждут всегда. одинокий маленький котенок, что способен удовлетворять все его прихоти и при этом отчаянно и бескорыстно любить. по мнению самого ходжуна — любить его не за что.       — что это, джуни? — сонхва натягивает толстовку на свежие раны и кивает на пакет из явно дорогого ресторана.       — мой тебе подарок.       ким сидит широко расставив ноги. он жадно поедает глазами тощее тело, которое раскладывает на столе вкусно пахнущую пищу. сонхва выглядит хрупким, отчего его не терпится сломать. он выглядит нуждающимся, отчего хонджун понимает, что заигрался.       год назад тридцатилетний киллер крупнейшей преступной группировки спас едва совершеннолетнего мальчишку от изнасилования, равнодушно сделав два выстрела. хонджуну обычно плевать на чужие проблемы, но низкие мольбы и тихие болезненные стоны привлекли мужчину. он решил забрать пацаненка себе.       сонхва был ужасно податливым и послушным, смотрел как псина на хозяина и очень вкусно готовил. хонджун ненавидел его безропотность и его совершенство. хонджун ненавидел то, что перестал спать с другими, боясь, что сонхва станет противно от чужой отдушки на его теле. хотя вслух хонджун никогда бы в этом не признался.       тогда оказалось что сонхва некуда идти, потому хонджун снял ему квартиру на окраине города и помог поступить в колледж. иногда хонджун после долгих истязаний в кровати просыпается посреди ночи и слышит несмолкающий стук по клавиатуре. сонхва вновь не выспится из-за учебы и того, что четыре часа уделил своему хозяину. хонджун не любил, когда сонхва называл его так, но того это почему-то возбуждало. ким был отморозком, иногда оставлял на теле младшего черные синяки и глубокие укусы, но он никогда не считал его вещью.       в этот раз сонхва сидит на стуле поджав ноги и медленно жует кусочек стейка, который не пробовал ранее.       — это очень вкусно. спасибо, джуни.       хонджуна выворачивает от такого сонхва. джуни… ему хочется кричать, о том что он ублюдок и искать не станет, если сонхва сбежит. да только вот сонхва это видимо понимает, потому не сбегает. у сонхва единственный смысл жизни — хонджун. он иногда неделями его не видит и тоскует так, что хочется застрелиться. единственный выход пустоту внутри запечатать — взять в руки лезвие. сонхва мечтает услышать от своего джуни просто одну фразу: «не делай этого больше». да только хонджуну, видимо, наплевать.       сонхва доедает и перед стулом хонджуна садится под заторможенный взгляд старшего. пак тянется к ширинке и не понимает, почему ким убирает тонкие пальцы.       — я хочу…       — сегодня будет по-другому.       хонджун отправляет сонхва в ванную и зажигает свечи в комнате. курьер как раз привез букет обожаемых сонхва пионов и хонджун с непривычной ему улыбкой ставит их в вазу.       — з-зачем это? — сонхва укутанный в огромное полотенце стоит, поджимая пальцы на ногах и смотрит неверяще. — ты вспомнил про мой день рождения? — в прошлый — хонджун оттрахал его до разодранных коленей и истерики после своего ухода.       — просто молчи. — хонджун притягивает парня за талию и утыкается носом в длинную шею.       сонхва пахнет теплом, домом, любовью и болью. ею, пожалуй, он пропитан на 95 процентов. хонджун аккуратно обнимает осиную талию и целует оголенное плечо, скидывая полотенце на пол. сонхва прекрасен. пусть даже с гематомами на теле и уродливыми порезами. весь он — синоним слову «совершенство» в глазах хонджуна.       — мой мальчик. — сонхва с ума сходит от нежности ранее неизведанной и чувствует горячую слезу на щеке. это похоже на… прощание?       хонджун водит руками по спине и прихватывает губами кожу на совсем исхудавшем теле. сонхва дрожащими руками расстегивает чужую рубашку, в глаза не смотрит, боится. тело у хонджуна красивое и очень мужественное. несколько шрамов от пуль, порезы от глубоких ножевых и мышцы, которые сонхва обожает ощущать под ладошками.       хонджун укладывает сонхва на кровать и нависает сверху, поворачивая уворачивающиеся лицо к себе. смотрит глубоко так и совершенно бесстыдно, новая пелена слез застилает глаза сонхва. кажется, будто этот хонджун растворится сейчас, оставляя за собой зияющую пустоту.       хонджун снимает с себя одежду и запрещает сонхва распускать руки. он хочет исцеловать тело любимого малыша. ему хочется запомнить каждый момент и каждую мурашку на чужой потрясающей коже. сонхва лихорадочно мечется по кровати, втягивая и без того впалый живот. хонджун мягко раздвигает чужие ноги, садится у кровати и целует внутреннюю сторону волшебных бедер.       сонхва сам переворачивается на живот, понимая, что сегодня хонджун не сделает ему больно. ким улыбается на такую немую просьбу и целует мягкую половинку. хонджун знает, что сонхва это любит, но делал крайне редко, исходя лишь из своих желаний. в этот раз у мужчины есть цель сделать своего мальчика хотя бы на секунды счастливым.       хонджун жадно вылизывает сонхва, не давая тому возможности опомниться от криков и томных стонов. хонджун параллельно добавляет пальцы и сонхва пытается убежать от таких невозможных ощущений. кажется, весь мир переворачивается, когда хонджун держит его сильными руками и входит, обильно смочив смазкой парня и себя с протяжным: «детка».       каждый толчок, каждый разряд тока сопровождается оглушительными звуками, которыми упивается хонджун, сильнее вжимаясь в бедра прекрасного человека под собой. сонхва кончает первым и лишь устало стонет, когда хонджун раз за разом проезжается по простате. хонджун кончает в разморенное тело и усаживается на пол, около ног сонхва, следя как прозрачные струи катятся по бедрам.       — я улетаю в японию.       — я буду ждать.       — не будешь, потому что я к тебе не вернусь.       трехминутную тишину разрывают едва слышные всхлипы в одеяло. сонхва трясется всем телом, хонджун смотрит на него и не может сдержаться. он обнимает парня, всем телом налегая на него и целует за ушком.       — пожалуйста, сонхва, только живи. я ни о чем больше не прошу.       сонхва очевидно ненавидит хонджуна сейчас, но он свыкнется и у него будет шанс начать новую жизнь в собственной квартире и полным банковским счетом. документы сонхва обнаружит утром, проснувшись в пустой кровати. в цветах записка: «полюбив тебя больше собственной жизни, я убегаю как трус, боясь сломить тебя. сонхва, пожалуйста, не делай этого больше».       парень сжимает записку в руках и спускается вниз по стене. опухшее от ночных слез лицо напитывается новой влагой. хонджун очевидно не понял, что сонхва уже давно сломан.