То, что не видят глаза

— Он родился слепым, понимаешь?! Это брак! — брызжа слюной в коридоре больницы, мужчина орал в трубку. — Нет, как только она придёт в себя, я заберу её одну. Мне не нужен такой, я хотел нормального ребёнка. Врач, вышедший в коридор, шикнул и вошёл обратно в кабинет. Воцарила звенящая тишина.

~~~

— Он с рождения слепой, — сокрушалась нянька своей подружке, — столько проблем. Всего месяц назад его к нам привезли, понимаешь? Ох уж эти подростки. Он вечно лежит в кровати и плачет, потому что ничего не может. Вчера во время прогулки упал в озеро, еле вытащили, ужас. — Это не так! — размазывая сопли по щеке рукавом кофты, кричал мальчик в сторону звука. — Они… Они специально меня толкнули! — Да кому ты нужен, — раздалось сзади недовольное шипение — мальчишка лет шестнадцати быстро разъезжал в инвалидной каляске, корчил рожицы и смеялся. — Так, ну всё, хватит, — пригрозив пальцем, сказала Варвара, продолжив после этого свой рассказ о том, как ей сложно.

~~~

В тени деревьев Тёма чувствовал себя безопасно, думая, что находится в закрытой местности. К дереву его всегда отводили, чтобы он не путался под ногами у других детей, но он этого не знал. Или просто не хотел знать… Под колясками и ногами хрустели ветки. Чей-то отчётливый заливистый смех был всё ближе и ближе, а потом как по инерции, столкнувшись с носком Тёмкиного ботинка, начал отлетать обратно. Ветер ласково гладил волосы, копошился в них своей оживляющей прохладой и летел дальше, оставляя на голове лёгкую небрежность. Шумела листва. Звенел колокольчик на заборе. — Завтра Владик приедет, — кричала радостная девочка.   — Он обещал привезти новые компьютеры и машинки на радиоуправлении, — сказал всё тот же мальчик на коляске, — в этот раз я должен обогнать его. — Попробуй, ахаха.

~~~

Утро началось непривычно рано, часов в 6. Вся толпа детей вывалилась во двор, громко крича чьё-то имя. Варвара, махнув рукой в сторону спящего с своей комнате Тёмы, выбежала на улицу, нахохлившись, выравнивая спину и выпячивая грудь. Владислав тихо открыл калитку, но не успев повернуться, увидел толпу детей во главе с Варей. Весь вчерашний день он был в самолёте — совещание в Нидерландах закончилось выгодным контрактным соглашением — он отправился домой. — Владииик! Где ты так долго был?! — крикнула девочка лет десяти, обнимая широкое тело своей единственной рукой и прижимаясь к нему щекой. Вопросы посыпались рекой. Абсолютно обо всём. Он медленно шёл, направляясь к зданию, и обо всём весело рассказывал. Из карусели счастливых детей, кружащей вокруг него, выбил вопрос няньки: — Ну что, нашли Вы себе жену, Владислав Родионович? — улыбнулась женщина. — Нет, мне не до семьи, бизнес, Варечка, бизнес, — отвечал он с глуповатой улыбкой, судорожно выискивая знакомую фигуру то у старого клёна, который он сажал лет в 8 с папой, то на лавочке у фонтанчика в форме рыбки, — а вы меня сегодня не все встречаете? — Тёмка спит, а Катю мама забрала, — отчитывалась женщина. Тёма лежал в кровати и прислушивался к крикам за окном. Он знал, что его сейчас ищут пытливые глаза. Что-то внутри кольнуло. Тёма испытывал зависть к обладателю этих глаз. Он боялся — бесшумный как кот, мужчина мог тихо подобраться сзади, а мог просто сидеть рядом и смотреть, как слепой, словно котёнок, мальчик, пускает слюну на подушку. Он мог так же тихо исчезнуть, но слепой котёнок этого не заметил бы. Дверь без стука открылась, скользнула по половице. Кровать скрипнула, одеяло приподнялось и тут же опустилось, холодные ладони протиснулись между ляжек мальчика, как бы невзначай прижимаясь к нему довольно интимно. — Я очень скучал, — бархатно и тихо вещал голос из-за спины. — Я знаю, что ты не спишь, обними меня, ну же, Моська. — Сам ты Моська, — буркнул Тёма, мгновенно переворачиваясь и прижимаясь сильно-сильно, чувствуя запах парфюма и лёгкий душок потного, горячего тела. Мальчик ловил эти ноты в воздухе, глубоко вдыхая и страшась, что возьмёт слишком много сегодня, а на завтра останется лишь воспоминание. Он замер. — Ты чего, Тём? — но мальчик молчал, слегка подёргиваясь и играя пальцами своих ног с другими, холодными, но такими отзывчивыми. Какого они цвета? — Влад, ты опять уедешь, да? Ты к нам снова на неделю, а потом уедешь? Я не хочу, забери меня с собой. У тебя же нет никого? Или ты врёшь мне? Не ври, пожалуйста, Влад.  Мужчина сглотнул. Быстро бегающие туда-сюда глаза не способные уловить ни единого его действия или выражения, внушали чувство большой ответственности, жалости, которую он пытался подавить, зная, что Тёмке от жалости только страшнее и неприятнее. — Мося, тебе через месяц 18 будет, я тебя заберу, правда-правда, — щебетал он. — Через месяц. Всё утро они так и провалялись в комнате, вдвоём. Влад не предупредил Варвару, что закрыл дверь и что будет тут, в комнате с единственной кроватью. Всё вокруг было мягким, аккуратным. Нигде в других комнатах не было дверей. Эта часть трёхэтажного здания была единственной, где жил один человек. Тёмкин тёмный уголок, в котором он прятался ото всех звуков, что пугали его. Тут были лишь мелодии, которые он любил; были запахи, которые ему нравились. Он жил этими ощущениями, потому сопение в его ухо, было интимнее, чем казалось другим людям. Он слышал, осязал, вкушал, чуял. Влад понимал значение этих вещей для мальчика, потому покупал ему комнатные растения, дарил мягкие вещи, на свой магнитофон ставил старые плёночные кассеты с классической музыкой. Он дарил ему сладости, позволяя ими пачкаться. Когда оба проснулись часов в пять вечера, Влад удивлённо глянул в окно, хотел сказать Тёме мол: «Смотри, как сейчас рано темнеет», но вовремя себя одёрнул. Смотри?! Серьёзно? На душе стало паршиво. Такая нелепая ошибка, такая забывчивость — они могли стоить ему если не жизни, то её смысла, ведь Тёма вытолкал бы его за дверь, хоть и как обычно, держась за него. Кто знает, что под ногами? Вот Тёма и держался вечно за Влада, не желая отпускать, а Влад, словно чувствуя это, всегда придерживал мальчика за локоть. — Владислав Родионович, Вы скоро? Ужин уже, — Варвара тарабанила в соседнюю дверь. Дверь кабинета, в который можно было войти через поворачивающийся книжный шкаф. Как в сказке. Специально сделанный для того, чтобы втихаря заходить к Тёмке. — Влад, скажи ей, что никуда не пойдёшь, м? — просил мальчик, умостившись на руке мужчины. — Мося, может всё-таки сходим покушать, ну пожалуйста, тебе надо, — Влад, хоть и чувствовал зверский голод, один уходить не желал и, дождавшись лёгкого касания руки по носу, начал медленно подниматься с кровати. — Я голый, — робко сообщил Тёма. Влада обдало жаром, когда тело, которое только что лежало рядом с ним, оказалось нагим на нём. Тёма не боялся и был откровенен во всём, в чём только мог. Горячая ладонь, которая недавно прижимала его за талию во сне, сейчас была на ягодице. Она блуждала по коже, меняя своё направление. Вторая ладонь легла на щёку, и Тёма вздрогнул от неожиданности. Для него всё, чего он не видел, было тем, что нужно было потрогать, потому он неуверенно ткнулся носом вперёд, надеясь, что Влад сможет понять его порыв — он понял. Поймал этот невинный поцелуй, не углубляя его, пока лишь ласково нежив мягкие губы своими. Рука Влада плавно скользнула с щеки на шею, чтобы зафиксировать их в таком положении. Тёма начал дышать шумно, носом, закрывая глаза он удовольствия. Родной запах, родное тело. Для обоих это было странно и вкусно, особенно для Тёмы, который пальцами рылся в волосах. Первым, кто подал знак полного согласия, оказался мальчик: он углубил поцелуй. Мужчина приподнялся и вместе с Тёмкой лёг вдоль кровати. — Ты почему голый спал? — прошептал Влад, еле дыша от такого напора. — Я ждал тебя, — так же тихо ответил Тёма, — я готов, Владик. Влад было уж в порыве страсти дёрнулся, но вспомнил, что всё, чем они могли бы воспользоваться, лежало в его шкафчике в кабинете. Но Тёма настойчиво потёрся об него, вдавливая ладони в подушку. Влад медленно погладил мальчика по спине, понимая, что сверху тот не сможет. — Ну тогда ложись, я буду вести, — нежно смяв талию, сказал Влад. Они говорили очень тихо, также тихо старались двигаться на кровати, но не особо помогало — скрипела. Ноги Тёмки разошлись в разные стороны, открывая вид на маленький порозовевший от возбуждения член. Мягко коснувшись губами сосков и уловив тихие стоны, мужчина начал поцелуями спускаться вниз. Тёплая вздрагивающая плоть напоминала о том, какой снизу маленький и хрупкий её обладатель. Подняв ноги мальчика и придерживая их под коленями, Влад ткнулся носом в дырочку, а потом лизнул. Пару раз проводил языком по шву до яичек и, опускаясь обратно вниз, расслабляя круговыми движениями языка мышцы, мужчина слюнявил всё, а Тёмке только и оставалось что мять одеяло и всхлипывать от удовольствия. Он готов был кончить. Для него этого было достаточно, но почувствовав, как горячие руки медленно его отпускают, а язык исчезает из нутра, чувство эйфории ушло. Тёма заёрзал в ожидании и, когда почувствовал давление и лёгкий толчок, откинул голову. Влад начал медленно двигаться, проезжаясь головкой по чувствительному месту, от чего внутри ему было теснее и жарче. Темп чуть увеличился — Тёма стал громче постанывать. — Эй, Моська, потише, — хрипло просил мужчина. Он, сам того не осознавая, сжимал талию до синяков и насаживал мальчика, приподнимая за поясницу. — Вла… — Ну-ну, не извивайся ты так, — наклонившись, мужчина поцеловал мальчика в щёку, прошёлся вниз, потом влажно поцеловал ухо, посасывая мочку. К его животу прилипала смазка с крохотного члена. — Хочешь вместе? — Мгм, — кивнув, подтвердил Тёма. Рука с талии быстро переместилась на горячий член, и нехитрыми движениями Влад начал доводить Тёму до состояния подтаявшего желе, которые было влажным и потрясывалось. Темп ускорился, но Влад не стал вбивать тело мальчика в кровать. На приступе пика их обоих изрядно потрясло. Оба ахнули, когда почувствовали разрядку. — Ты дрожишь, Тём. — Я знаю. — Я здесь до твоего дня рождения, — сообщил мужчина, целуя тонкие запястья. — Как только тебе стукнет 18 — заберу тебя с собой, а пока что буду здесь. Никто больше не тронет тебя, я всегда буду рядом. Голова с мягкими волосами легла на грудь, и Тёма вздохнул. Он поглаживал голову и усыпал. Они снова вместе, снова рядом. Теперь ему не страшно в этой темноте, наполненной звуками и запахами.