Все в порядке.

Воздух пронзают мечи, а снизу трясется земля. Клинок один за другим протыкает головы похитителей сокровищ, а большая каменная дубина сбивает их с ног. Такова командная работа двух возлюбленных. Лед и вода — странное сочетание, но в бою оно очень кстати. Статуи, покрытые тонкой коркой ледяных кристаллов блестели на солнце, а потом разбивались от ударов Чун Юня. Бой окончен. Последний враг навсегда замер с клинком в груди. — Ух, славно поработали, — меч был вынут из похитителя сокровищ, весь перемазанный в крови. Но это легко было можно отмыть. Син Цю устало вздохнул. Действительно, бой был нелёгким. — Ага. Но здесь не оказалось тех духов, о которых ты говорил. Ах, точно. Они сюда пришли за тем, чтобы голубоволосый наконец то смог кого то изгнать. Но либо все демоны сбежали только завидев его, либо их тут и не было. Скорее всего правильный ответ был вторым. — А… да? — Син цю виновато хихикнул, направив свой взгляд на алую от крови землю — Видимо они уже исчезли, прости меня пожалуйста… Синеволосый очень сильно любил Чун Юня. И он хотел помочь исполнить его мечту. Он посылал голубоволосого куда попало, ибо времени на подробное изучение миссий не было, и очень надеялся, что одна из них будет той самой. Он иногда вместе ходил с Чун Юнем на эти миссии. Но все без толку. — Ничего. В глазах голубоволосого обычно ничего не виделось. Таков был контроль Чун Юня за собой. Но сейчас там блистала грусть от постоянных неудач. — Ну… Пойдем ко мне? Тут ближе. Я обработаю раны и приведу нас в презентабельный вид. Холодные, словно родник руки гидро-воина потянулись к вечно мерзлым ладоням Чунь Юня. Как обычно. — Хорошо. Родник и мороз конфликтуют, создавая баланс и в итоге утепляя руки. Некоторое время ботинки ломали колосья пшеницы, которую так бережно выращивали фермеры. Два парня направились в сторону дома Син Цю. *** (Бонус) — Хей, Чун Юнь, а стакан наполовину полон или наполовину пуст? Чтобы как то развеять тишину по пути домой, синеволосый задал своему возлюбленному первый вопрос, который пришел к нему в голову. — Хм. дай-ка подумать… Голубоволосый остановился, так же не отпуская рук Син Цю, и направил свой взгляд куда то вверх. — Я считаю, что есть просто стакан. Его можно полностью наполнить, можно чуть-чуть, а можно вообще оставить пустым. — Кхм… А насколько наполнен твой стакан тогда? — На три четверти. *** Скрежет старой двери — и они уже в доме синеволосого. Син Цю обработал свои раны и раны Чун Юня. Сложно было не подметить, что у второго они были глубокими, и голубоволосый смешно попискивал от того, что лекарство щипит поврежденную кожу. — Все хорошо? Не слишком больно? — Терпимо... Ай. — Тихо-тихо… Дай перебинтую. Бинтовать пришлось большую часть руки. — Чунь, сядь пока что в зале куда нибудь, подожди, сейчас приготовлю что нибудь. — Хорошо. Голубоволосый направился в зал большого дома. Благо он уже давно знал всю его планировку, а то бы заблудился. А Син Цю пошел на кухню с чувством вины. Ну вот если серьёзно подумать, какой из него хороший парень? Из-за него его возлюбленный постоянно ходит грустным. Синеволосый такого не хотел. Но он в этом виноват. Возможно Чун Юнь, если бы не встречался с ним, нашёл наконец-то демонов и изгнал их. Стал бы самым лучшим и талантливым экзорцистом. А вместо этого он бегал по всему Ли Юэ вместе с каким то книжным червем. Син Цю так хотел исполнить мечту возлюбленного, но у него даже это не получалось. Разве он на что-то пригоден? Такие мысли проскакивали в голове синеволосого во время готовки лапши, давя на мозг. Он во всем виноват. Но лапша уже сварилась, и он положил одну порцию для Чун Юня, ибо сам он был не голоден. С ней он направился в зал. — Еда готова. — Ага. Голубоволосый сидел на диване с отрешенным видом, запрокинув голову назад. На несколько секунд повисло молчание. — Прости. Тут Чун Юнь оживился. Он поднял голову, и удивленно уставился на Син Цю. — За что? — За то, что я не могу тебе ничем помочь. Я хочу сделать тебя счастливым, но у меня ничего не получается. Плохая из меня пара… — Нет, что ты, все прекрасно… — С чего бы? Синеволосый виновато смотрел в пол, закинув руки за спину. А голубоволосый опять стал серьезным. — Син Цю. Сядь сюда. Рукой он указал себе на колени. Теперь удивлённым стал синеволосый. Но все же, он послушно сел. Между лицами мальчиков оставалось сантиметров пять. — Син цю. Все хорошо. Поверь мне. Я тебя все равно люблю. Чун Юнь улыбнулся, и положил свои руки на плечи возлюбленного. — Но я тебе ничем не могу помочь и только расстраиваю. — Я тебя люблю не за то, можешь ли ты помочь мне или нет. Я люблю тебя за тебя. А потом на губах синеволосого остался призрачный след губ голубоволосого. Он холоден как лёд, но мог растопить сердце Син Цю за секунду. В ступоре синеволосый посмотрел на Чун Юня, а потом улыбнулся и обнял его. — Я тоже тебя люблю. Спасибо… Чунь Юнь усмехнулся, но обнял своего возлюбленного в ответ. А лапша на столе все ещё стынет.