О любви

Утро было тихим и практически безоблачным. Небо расцветало рыжим, персиковым и розовым, хотя солнце ещё не выглядывало из-за кромки земли где-то далеко за горизонтом. Кот Нуар сидел на самой верхушке телебашенки Монпарнаса, но всё равно не видел и краешка огненного диска. Ещё до рассвета день обещал быть очень жарким. По городу, что лежал где-то очень далеко внизу, плыла едва заметная молочная дымка утреннего тумана. Кот Нуар смотрел на эту белую муть и сравнивал её с той, что задымила его сердце. Коту Нуару было плохо. Физически он был здоров, — возможно, самый здоровый парень из сверстников, — но вот его сознание утопало в мерзком болоте. Привычное состояние, на которое он обычно не обращал внимание. Что же, видимо, в это прекрасное утро пришло всё-таки время Коту Нуару разобраться с собственной вялотекущей депрессией. На такой высоте ему было комфортно. Кот Нуар знал, что волшебство костюма не даст ему упасть — баланс у героя был идеальным, лучше, чем у детских игрушек-птичек, держащихся только на кончике клюва. А потому можно было спокойно скалиться на медленно рождающееся солнце и притворяться, что глаза щиплет именно из-за его лучей. Коту Нуару хотелось, чтобы хоть кто-то его полюбил. Он же достоин любви? Хоть какой-то? Эмили всегда говорила Адриану, — тогда ещё не Коту, даже не котёнку, — что каждый человек достоин. Что для каждого в этом мире есть своя доля хорошего, надо только найти человека, который тебя полюбит. Только вот почему-то никого не появлялось. Может Адриан просто плохо искал? У него была мама, которая его любила и умерла. А ещё был отец, к которому он вынужден обращаться на «вы», как к неродному человеку. Была Натали и Горилла — вроде бы постоянно находящиеся рядом взрослые… которые на самом деле были всего лишь наёмными работниками. Вряд ли они бы остались с Адрианом, если бы им за это не платили, как и вся другая прислуга, что работала в доме Агрестов. Была мадам Бюстье — та же песня, что и с Натали. Едва найдя утоление своего материнского голода в собственном ребёнке, эта женщина полностью забыла про Адриана и его проблемы. Он не желал ей зла. Он просто не мог улыбаться, пока все поздравляли Калин с беременностью, потому что, — ну, а как же он? Почему не он? Почему эта любовь не для него? У него были поклонники, но тут даже комментировать не стоит. Яркое обожание фанатов было подобно свету прожекторов для кошачьих глаз. Обжигает и травмирует. Не найдя любви во взрослых, Адриан обратил своё внимание на сверстников. Одноклассники были каждый в себе, и не заводили с Адрианом дружбы большей, чем приятельство. Понятно и просто, и не так страшно, даже для одинокого человека. Адриан не был готов общаться со всем подряд, ему ближе был один или два друга… …которых у него теперь тоже не было. Он так и не смог подружиться с Альей: Сезер пугала его своим энтузиазмом. Она слишком хотела знать личности героев, чтобы Адриан мог безопасно с ней общаться. Нино предпочёл Алью. Это было нормально. Только совсем не «бро». И Адриан знал, что между Альей и им Нино выберет девушку. Нормально. Инстинкты. Любовь. Адриан сам искал такую любовь, ради которой он бы отказался от всего. Почти нашёл. Маринетт напрягала его своими припадками заикания, манией к воровству и явной Тайной. Тайна эта была такой большой, что в жизни бывшей подруги для Адриана просто не оставалось места. А уж когда появился Лука… к тому же, Маринетт не любила Кота Нуара и не стеснялась об этом говорить. Он её раздражал. Он многих раздражал. «Придаток к чудесной Леди», «Придурок в обтяжке», «Бесполезный кошак» — так его, кажется, называли постояльцы Ледиблога? ЛЕДИ-блога. Не Кото-блога, не Чудесного блога. Блога, посвящённого Ледибаг. Остальные идут лесом. Даже Кагами, — она обещала любить, она говорила, что любила, она сама выбрала любить его! — не справилась. Ушла, разорвала их отношения, хлопнула ментальной дверью, оставив в воздухе витать небрежно брошенное «клоун». Только это был Адриан. Не клоун. Адриан. Настоящий. Он такой. С глупыми позами, с комплиментами и флиртом, — что в нём плохого? Он поднимает девушкам настроение! — с бравадой, потому что ему страшно, с шутками и каламбурами. Хорошими шутками и хорошими каламбурами, чёрт бы их побрал! И произнесены они были, мать их, вовремя! Жаль только, что Ледибаг так не считала. Ещё одна шутка мироздания: дать ему в напарницы, — в наречённые, как говорил Плагг, — девушку, которая его терпеть не может. Кот Нуар мог по пальцам пересчитать моменты, когда Ледибаг проявляла к нему симпатию или не пыталась унизить — делом, словом или своим равнодушием. Чаще всего от напарницы, — от потенциальной любви всей своей жизни! — он получал тычки и затрещины. И просьбы заткнуться, куда без них. Она совершенно точно не нуждалась в нём. В глупом Коте Нуаре. Ледибаг доказала это, когда собрала команду из супергероев, где все, судя по всему, друг друга знали. Только тупой Кот оказался выброшен на обочину жизни. Как всегда, впрочем. Поднявшееся солнце заставляло щуриться и слепило глаза. Адриан отвернулся от него, но тогда лучи стали жечь спину — костюм всё-таки был чёрным, что приносило свои неудобства. Пришло время уйти с любимого места и направиться… куда-нибудь. Куда может идти свободный кот, который никому не нужен? Нуар спрыгнул с телебашенки сначала на крышу Монпарнаса, затем перебрался на другое здание. В тени от самого высокого здания Парижа он простоял с минуту, охлаждая костюм и пытаясь придумать, куда бы ему пойти. Домой, — куда-куда? У тебя есть дом, паршивый кот? — не хотелось, в коллеж было не надо. Акум не было, друзей не было, любви не было. Ничего не было. Поэтому Адриан отправился к другому человеку, у которого тоже больше ничего не было. К Хлое Буржуа. Они прекратили общаться примерно за полгода до того, как Адриан пошёл в коллеж. Говоря откровенно, Агрест винил себя в том, что так и не восстановил общение, но из-за воспитанной робости и внутреннего страха он так и не смог заставить себя просто подойти к бывшей подруге. Но был выход. На что неспособен Адриан, может сделать Кот. Он же и так раздражающий, наглый и никому не нравится — так что ему терять? Добраться до отеля Буржуа — дело пяти минут неспешного бега. Забраться наверх, к любимому бассейну Хлои — хватит десяти секунд. А вот замереть от вида плачущей блондинки можно было надолго. Хлоя всегда была ослепительна, но от слёз её глаза голубели и становились настоящим произведением искусства. Девушка умела плакать красиво, как в фильмах, однако умение это было с ней с самого детства. Адриан даже думал, что Одри могла специально изводить дочь, чтобы любоваться на её слёзы. У истерики Хлои было три стадии: громкая, но сухая, когда она кричала и швырялась предметами, а также угрожала всевозможной карой; тихая и мокрая, когда Хлоя захлёбывалась в слезах; тихая и сухая, когда слёзы уже кончались, и Хлоя сидела с расслабленным лицом, позволяя слёзным дорожкам высыхать на щеках и стягивать кожу солью. Сейчас была третья стадия. Завидев Кота Нуара, Хлоя только коротко кивнула, даже не думая вытирать лицо. Насколько Адриан помнил, девушке просто всё равно: после истерики она была физически неспособна на какую-либо эмоциональную реакцию. Он подошёл к лежаку, на котором Хлоя сидела, и опустился рядом. Буржуа хмыкнула. — Что, котик, прогнала тебя твоя хозяйка? Голос у неё был тихим и хриплым. Первая стадия всегда кончалась этим. Адриан подтянул колени к груди и обнял их руками. — У меня нет хозяев, я вольный кот. — Ну теперь-то конечно… сколько твоя хозяйка зверюшек завела. Целый зоопарк. Слышать это было неприятно, но Адриан промолчал. Хлоя, когда ей было плохо, всегда пыталась уколоть других. На это вполне можно было не обращать внимание. Кулаки всё равно сжались. — Я же сказал, что у меня нет хозяев. — Да, да… вольный кот. Солнце поднималось. Небо из рыжего становилось голубым, появлялись облака. В какой-то момент Хлоя встала с лежака и вздохнула. Кот поднял голову и вскочил сам, когда Буржуа, как была в одежде — так и прыгнула в бассейн с разбега. Вынырнула она намного счастливее. По крайней мере, поживее, чем до этого. Адриан взял полотенце и осторожно подошёл к кромке бассейна. Как и все порядочные коты, воду он не слишком жаловал. Вот только предложенную руку Хлоя отпихнула и сама выбралась из бассейна. Но полотенце всё-таки приняла. — Ладно, вольный кот, — сказала она, отжимая длинный хвост. — Голодный? Адриан кивнул, и Хлоя улыбнулась. Улыбнувшись в ответ, Адриан подумал, что, может быть, всё не так уж и плохо. Ведь Хлоя всегда смеялась над его шутками.