Полуночная любовь

— Джисон... Нет, только не опять. С ним говорил нежнейший из голосов... тот же голос, который оставил отпечаток в его мозгу, который Джисон никогда не сможет забыть. — Джисон... я люблю тебя... В уютной темноте, которая, казалось, принадлежала только им двоим, он мог слышать только их тяжелое дыхание и те волшебные слова, которые, как он думал, никогда не услышит. Руки бродили по всему его телу, и он терял себя в прикосновениях. Его руки исследовали его голую спину и грудь, и вообще всё, где могли достать, дрожащими кончиками пальцев... самыми нежными кончиками пальцев, которые теперь убирали в сторону его потные волосы с лица, чтобы поцеловать его небрежно, но со страстью, от которой у Джисона перехватило бы дыхание ещё больше. Он был везде: в голове, в постели, прижатый к телу Джисона... и Джисон никогда не хотел чего-то большего, чем чтобы этот человек был его человеком. И всё началось так хорошо... Джисон проснулся совершенно дезориентированным и одиноким. Это случилось снова. Какое-то время его мозг ещё находился в полудремлющем состоянии, прежде чем он окончательно вернулся к реальности, и зияющая дыра в его груди снова открылась, шире, чем когда-либо. Он прижимает руки к лицу, пытаясь выбросить эти мысли из головы и заглушить рыдания, которые всегда следовали после сна. Вскоре, когда он не смог сдерживать всхлипы и его тело превратилось в дрожащий беспорядок, он попытался закрыть зияющую дыру и прижал колени к груди, удерживая их вместе, чтобы не развалиться на части.

***

Пение птиц лилось в уши Джисона и заставило его медленно проснуться. Это было чудом, что ему даже удалось снова заснуть после того, как воспоминания обрушились на него прошлой ночью, но в какой-то момент он почувствовал себя таким слабым и таким выплаканным, что его тело буквально жаждало отдыха и заставило его снова заснуть, хотя его дремота была не очень глубокой или хотя бы безмятежной. Образы рук, тянущихся к обнаженной коже, мягкие взлохмаченные волосы, розовые влажные губы, звуки задушенных стонов и шёпот похвалы проникали в его подсознание с прошлой ночи. О, как бы он хотел хоть ненадолго сбежать от своих мыслей... Он перекатился на спину и почувствовал, как мышцы болят из-за напряжения во сне, и ему пришлось поёжиться, но не от холода, а от постоянной тревожности, которая всегда заставляла его немного подрагивать. Хотя Джисон знал, в чём настоящая причина его дрожи, он растёр руки вверх-вниз, чтобы немного согреться, и накрыл своё маленькое тело одеялом до самого подбородка. Когда он повернулся и столкнулся лицом с углом подушки, он почувствовал влагу своих слёз, оставленную за ночь, и только сейчас он понял, что его глаза всё ещё были влажными и такими опухшими, что их было трудно держать даже просто открытыми... он буквально чувствовал себя полным дерьмом. Все его повторяющиеся яркие воспоминания, сомнительные мысли и разбитое сердце, которое просто не хотело затыкаться, истощили и вымотали его до костей. Но он знал, что, если он не встанет сейчас, лавина мыслей обрушится на него и унесет в тёмное, тёмное место. — Давай, Джисон... — пробормотал он себе, — давай, вставай, — хотя его тело всё ещё требовало отдыха, он схватил и надел одну из своих огромных толстовок. Он убежал от жалости к себе на кухню, где тут же включил радио и повернулся к чайнику, небрежно пытаясь вытереть с глаз остатки слёз. Пытаясь заглушить всё, что могло спровоцировать новый приступ тревожности, напевая песни по радио, Джисон выглянул в окно и понял, что утро ещё совсем раннее. Перед его глазами зарождался призрачный восход с розоватыми облаками и огненным сиянием солнца, которое начинало едва проявляться за горизонтом... однажды было время, когда это зрелище казалось ему тёплым объятием, приглашением мечтать и ценить красоту в мелочах, но теперь всё, что чувствовал Джисон, было оцепенением, потому что кое-кто забрал у него всю ту эйфорию, кое-кто, кто однажды заставил его почувствовать себя неуязвимым, таким невероятно неуязвимым и влюблённым. Минхо. При мыслях о его имени сердце Джисона болезненно сжимается, и он понимает, что всех этих бесчисленных попыток подавить свои чувства и отвлечься никогда не будет достаточно, чтобы забыть отпечаток, который Минхо оставил в его сердце с помощью самых мягких перьев, вскоре превратившихся в раскалённое железо. Джисон проигнорировал рассвет и свой чай, и едва успел упасть в кресло, прежде чем рыдания сорвались с его губ, и он зарыл лицо в ладонях. Прошёл месяц, целый, мать его, месяц, а он всё ещё чувствует себя ничтожным каждый раз, когда оставался один, это было невыносимо. Медленно, но верно это также заставляло его злиться на себя, на Минхо, на всё в этом мире, потому что он просто. не. мог. перестать. волноваться. Руки Джисона, закрывающие лицо, теперь раздражённо вцепились в его густые светлые волосы, но тут же отпустили их, когда сладкая мелодия из радио достигла его ушей и ошарашила его... их песня. Нет, нет, нет, нет. Он подорвался с места, чтобы выключить радио, но остановился на полпути... было уже слишком поздно, песня успела унести Джисона обратно в этот тёплый, мягкий, поздний летний вечер, который изменил всё... эти воспоминания так сильно накатили, что Джисон опёрся на кухонный гарнитур, чувствуя, как внезапно подогнулись ноги. Это был вечер, который показал ему, что влюбиться по уши возможно на самом деле, и это не просто выдавание желаемого за действительное...

***

Джисон вспомнил, как сидел в автобусе по дороге домой, радостно читая свою любимую книгу и наслаждаясь солнечными лучами, ласкающими его лицо. Ему пришлось улыбнуться, потому что он чувствовал себя невероятно довольным именно в этот момент. Одно окно автобуса было откинуто и впускало тёплый летний воздух внутрь, раздувая его челку и щекоча поцелованную солнцем кожу. В тот день он надел свою любимую полосатую рубашку и удобный кардиган — идеально комфортный наряд для его работы репетитором по английскому. Это было занятие, которое, по его мнению, приносило большое удовольствие, потому что дети были такими драгоценными и умели выражать свою признательность без фальши и без страха быть отвергнутыми — такая замечательная черта, которая часто теряется, когда дети вырастают. Благодаря своей репетиторской работе, Джисон также смог поделиться своей любовью к классической литературе, и, вспомнив свои самые любимые моменты с детьми, он зарылся маленькими руками в длинные рукава для комфорта и снова посвятил себя одной из своих любимых книг. Замечательная классика "На маяк". Затем он понял, что приближается к своей любимой части, отрывка, который он уже несколько раз подчеркивал, и, прочитав свои самые любимые во всем мире слова, он закрыл книгу и прижал к груди, наслаждаясь восхитительным стилем письма, свидетелем которого он только что стал. Внутренний голос, говорящий ему, что он был близок к месту назначения, вывел его из мыслей, и Джисон собрал сумку, ожидая появления своей станции, когда он почувствовал на себе пристальный взгляд и посмотрел в самые нежные карие глаза, которые он когда-либо видел...

***

О боже. Взгляд незнакомца мгновенно захватил Джисона в плен и не позволил ему уйти. Он чувствовал, что почти теряется в его глазах, но сумел выбраться из этого. "Боже, Джисон" — подумал он про себя, — "Не выставляй себя дураком". Мальчик, который всё ещё не сводил взгляда, выглядел настолько натурально, насколько это возможно, и у Джисона, вероятно, просто что-то прилипло к лицу. Он попытался незаметно рассмотреть это на экране своего телефона, но ничего не нашёл, а лишь услышал тихое хихиканье. Принадлежащее парню. Джисон снова поднял глаза от экрана и был встречен такой тёплой улыбкой, что ему пришлось улыбнуться в ответ и наклонить голову, потому что он не знал, что, чёрт возьми, происходит и почему такой явно красивый парень, кажется, флиртует с ним. Незнакомец издал громкий смешок и слегка покачал головой в ответ, сохраняя зрительный контакт. Он был так прекрасен, и Джисон почувствовал, как по его щекам поднимается жар, пока он осматривает его. Он казался немного выше Джисона, и его довольно подтянутое тело было одето в чёрные узкие джинсы и тонкую толстовку с капюшоном, которая придавала ему небрежно-привлекательный вид. Взгляд скользнул вверх по мягким чертам лица, которые включали милый носик-пуговку с одной веснушкой на боку, высокие скулы и мягкие, расслабленные розовые губы… а затем он встретился с этими нежными карими глазами, от которых у Джисона ослабли колени и он услышал, как сердце стучит в ушах. Джисон не осознавал, что затаил дыхание, когда незнакомец начал приближаться к нему и он отчетливо выпустил воздух, задержанный в лёгких, за которым последовало тихое Ох, которое подчеркнуло его удивление и недоверие. Блять. Через несколько секунд мальчик сел рядом с ним, и от внезапной близости Джисон покраснел ещё больше. Незнакомец был достаточно любезен, чтобы не комментировать это, а вместо этого представился. — Привет, я Минхо. Ли Минхо. Минхо. Джисон снова попытался выйти из транса и ответил: — Привет, Минхо, я Джисон, — он застенчиво, но искренне улыбнулся Минхо и кивнул. — Джисон, — громко повторил тот и слегка толкнул его плечо своим. — Что ты читал, Джисон? — добавил он и указал на рюкзак Джисона. — Ох! — он был удивлен, что Минхо поднял эту тему и снова выудил свою книгу из сумки, показывая ему обложку. — Это "На маяк"... Я не знаю, ты... — он не закончил фразу и просто пожал плечами. — А! Я знаю. Вирджиния Вульф была гениальным писателем. Это застало Джисона врасплох, и его челюсть немного отвисла, прежде чем он смог контролировать свою мимику. — Не могу не согласиться! Она мой любимый писатель всех времён, — ответил он. — Понятно, — добавил Минхо и немного подвинулся к Джисону, пока его грудь не коснулась его правой руки. Джисон был более чем осведомлен обо всём, что происходило в эти моменты, и его сердце начало биться быстрее. Минхо поднял руку и провел по обложке, случайно или, возможно, намеренно, проводя по пальцам Джисона, которыми тот держал книгу. — Мне ещё очень нравится обложка. Должен сказать, эта картина замечательная. Джисон кивнул, не в силах ничего ответить, и поднял глаза. Взгляд Минхо заставил его почувствовать, что он говорит не о книге. — Итак, ты читал это? — выпалил Джисон, чтобы снять напряжение между ними, хотя это было очень положительное ощущение. Это сработало. Минхо опустил взгляд и дал Джисону время собраться с мыслями. — Я начал читать, да, но ещё не закончил. Хотя она гений, мне нужно время, чтобы привыкнуть к её стилю письма, — это заставило Джисона хихикнуть. — О, не волнуйся, я понимаю. Мне тоже требовалось некоторое время, чтобы освоиться с её стилем. Но в конце концов, поверь, это действительно того стоит, — Минхо приподнял брови и слегка приоткрыл губы, уголки поднялись вверх. — Если это так, то я думаю, теперь ты должен прочитать это мне, и это окончательно. Теперь Джисон искренне рассмеялся. — Ну, раз ты так говоришь! — согласился он, поддавшись маленькой игре Минхо. Он не знал почему, но с ним было так легко завязать разговор, и, не считая его общей взволнованности, он чувствовал себя очень-очень комфортно. — Я могу начать со своей любимой цитаты. Минхо ободряюще кивнул, подсел ещё ближе и посмотрел через плечо Джисона. Джисон использовал всю свою силу воли, чтобы сосредоточиться на поиске нужных строк и не потеряться в ощущении того, как грудь Минхо касанием жгла его правую лопатку и как его взлохмаченные каштановые волосы щекотали щёку Джисона. К счастью, он довольно быстро нашел цитату и, откашлявшись, начал: В чем смысл жизни? Вот и всё. Вопрос простой; вопрос, который всё больше тебя одолевает с годами. А великое откровение не приходит. Великое откровение, наверное, и не может прийти. Оно вместо себя высылает маленькие вседневные чудеса, озаренья, вспышки спичек во тьме. — Ах… я понимаю, почему это твоя любимая, —мягкий голос Минхо прозвучал прямо в ухо Джисона и оставил покалывание на его шее, которое распространилось вдоль позвоночника. — Так много людей жаждут этого огромного, открывающего глаза откровения, которое сказало бы им: "Теперь твоя жизнь имеет смысл, теперь ты можешь начать получать от неё удовольствие", но это так ошибочно, этого никогда не произойдет. Ты всегда должен стараться ценить эти маленькие драгоценные моменты. Правда? Ах. Эти слова Минхо были как бальзам для души Джисона. Он снова посмотрел ему в глаза и почувствовал, что это было вседневное чудо, спичка, которая неожиданно вспыхнула в темноте и раздула пламя в сердце Джисона. — Да, — всё, что мог ответить Джисон. Они буквально вечность смотрели друг другу в глаза, пытаясь понять эту внезапную и прочную связь между ними. Но опять же внутренний голос напомнил Джисону, где он был, точнее, где он не был. Его голова мгновенно повернулась в сторону, ища автобусное табло. — Ёбаный рот, — он пропустил свою остановку. Минхо, сидевший рядом с ним, сотрясался от смеха. — Тебе не кажется, что для этого ещё рано? — спросил он, посмеиваясь. Джисон резко повернулся к Минхо, широко раскрыв глаза и полностью покраснев. — Извини за мат, — просто сказал он, не зная, как ему прокомментировать заявление Минхо. Он знал только, что от этого ему было очень хорошо. — Ты пропустил остановку? — заключил Минхо. — Ммм. Потому что мне пришлось читать для тебя, — Джисон чувствовал себя достаточно комфортно, чтобы немного подразнить его, и это казалось ему таким естественным, эта динамика между ними. Минхо приподнял брови, но Джисон заметил, что его позабавили. — Что ж... если это действительно моя вина, как насчет того, чтобы я всё компенсировал, и мы возьмём напитки с закусками и прогуляемся в местном парке? Я заплачу. Джисон поджал губы, делая вид, что думает, но в конце концов, конечно же, кивнул. Может быть, слишком нетерпеливо. — Звучит прекрасно.

***

Спустя две остановки и короткой дороги до кафе, они оказались в парке, и Джисон не чувствовал ничего, кроме счастья. Прогулка среди цветущих клумб, мимо тихо журчащего ручья и, кроме того, рядом с Минхо были для него чистым удовольствием. Хотя он был полностью озадачен тем, как Джисон мог испытать такие чувства так скоро, он отогнал эти мысли. На данный момент каждая минута с Минхо была драгоценна. Джисон взглянул на этого красивого мальчика, изучая его профиль, его маленькую веснушку и довольную улыбку, которая играла на его губах. — Ещё раз спасибо за то, что заплатил, — сказал Джисон, держа свой мятный чай и несколько рисовых пирожков. — Они мои любимые, — вслух подумал он и откусил. Улыбка Минхо переросла в хихиканье. — Пожалуйста, Джисон. Хоть я и не понимаю эту странную комбинацию, которую ты заказал. — Джисон наиграно надул губы, его щеки были полнее и пухлее, чем обычно. Минхо повернулся и оглядел младшего, его взгляд мгновенно смягчился. — Но я не жалуюсь, — добавил он. — Ты выглядишь слишком мило с такими набитыми щеками. Джисон почувствовал, как к этим самым щекам вливает жар, и попытался как можно быстрее проглотить. — Я думаю, они выглядят нелепо, — Минхо приподнял бровь. — Пожалуйста, Джисон, ты никогда не сможешь выглядеть нелепо, даже если постараешься изо всех сил. Хотя его слова были для Джисона как бальзам на сердце, он попытался отыграться. — Не уверен, стоит ли мне верить словам незнакомца, Минхо, — теперь он приподнял и вторую бровь. — Не знал, что ты окажешься таким дразнилкой, — подшучивал он. — Но! Если ты так сосредоточен на проблеме незнакомцев, пожалуйста, следуй за мной. Рука Минхо пробралась к спине Джисона, направляя и ведя его по довольно уединенной тропинке, пока они не оказались на лугу, окруженном деревьями, которые давали им немного больше уединения. Это был идеальный повод для Джисона, чтобы подразнить его ещё немного, хотя на самом деле он чувствовал себя полностью одурманенным нежным прикосновением Минхо. — Разве это не то, чего точно не следует делать? Следовать за незнакомцем куда-то далеко, откуда люди не услышат твоих криков о помощи? — на это Минхо смог только закатить глаза, но всё же его прикосновения были подчёркнуты любовью, когда его рука протянулась к Джисону, слегка обхватив его бедро. — Иди сюда, — беззаботно зарычал Минхо, и лёгким движением утащил Джисона вниз, путаясь в ногах на земле и хихикая, Джисон врезался в его грудь, а его маленькая рука искала поддержку на колене Минхо. — Хэй!!! — Джисон попытался сесть ровно, но Минхо всё ещё держался за его бок, теперь добавляя другую руку, чтобы полностью обнять младшего, ещё сильнее прижимая его к груди. Джисон солгал бы, если бы сказал, что ему чертовски не нравятся их объятия. Слишком скоро Минхо снова отпустил его, но при этом сохраняя близость, соприкасаясь друг с другом коленями. — Я не опасен, Джисон, обещаю, — усмехнулся он, медленно отходя от кайфа. — Я просто подумал, что это красивое и более уединенное место, чтобы лучше узнать друг друга. Голова Джисона кружилась. Минхо было интересно познакомиться с Джисоном. Ему действительно было! Младший покончил с поддразниванием. — Я рад, что у тебя возникла эта идея, — сказал он, слегка покраснев, и посмотрел в глаза Минхо, добрые глаза, которые излучали тепло и заставляли чувствовать напряжение внутри. Следующие часы были наполнены разговорами обо всём чем только можно: о репетиторской работе Джисона и его изучении литературы, о волонтёрской работе Минхо в качестве учителя танцев и его бесконечной любви к своим кошкам. Когда Джисон узнал, что Минхо уже закончил учебу в области исполнительского искусства, будучи на три года старше. И в ходе разговора они были как два магнита, медленно, но верно приближаясь. Сначала левый бок Джисона касался правого плеча Минхо, желая прикосновения, которое не было слишком очевидным. Но Минхо тоже хотел. Каждую минуту он немного придвигался, пока Джисон полностью не опёрся на Минхо, полулежа на груди, и они оба смотрели на небо. Они сидели так несколько минут в уютной тишине, слушая щебетание птиц вокруг и их собственное спокойное дыхание в унисон. — Тебе комфортно, Джисон? — мягко спросил Минхо, выводя его из его грёз. — М-м-угу… — ответ был сонным, с лёгкой улыбкой на лице и закрытыми глазами. — Я рад, — Джисон услышал его хихиканье, а несколько мгновений спустя почувствовал, как кончики пальцев осторожно убирают волосы с лица, поглаживая вдоль висков до щек. — Тебе очень идут светлые волосы. Хотя его пульс заметно учащался каждый раз, когда Минхо касался его или хвалил, Джисон всё ещё чувствовал себя настолько непринужденно, что мог только расслабиться от прикосновения и тихо довольно промычать. Однако даже в своём мутном состоянии Джисон мог заметить, что небо темнеет, а воздух становится холоднее, и постепенно наступает осень. Последний вдох и выдох, и Джисон бормочет имя Минхо. — Хм? Который сейчас час? — Около 8.00 вечера. Тебе пора домой? — М-хм, — ответил Джисон, ещё не готовый покидать спокойную негу. Минхо, вероятно, чувствовал то же самое, продолжая гладить Джисона по щеке, теперь даже позволяя своей руке покоиться там. — Не двигайся, Сони, — прошептал он, и Джисон почувствовал, как тот приближается, пока мягкие губы Минхо нежно не коснулись его щеки, замирая там, и это казалось Джисону вечностью. Ах. — Минхо… Старший снова откинулся назад и промурлыкал: — Извини, я не мог не сделать этого. Я же говорил, твои щёки неотразимы. Джисон попытался привести в порядок свой затуманенный разум, не обращая внимания на то, как сильно он хотел, чтобы Минхо поцеловал его и в губы. — Надеюсь, тебе нравятся не только мои щёки, — шутливо ответил он, медленно садясь. — К сожалению, нет, — ответил Минхо, его взгляд на миллисекунду стал жёстче, на слишком короткий миг, чтобы Джисон мог понять. В любом случае, он был слишком увлечён, чтобы понять что-то настолько тонкое, всё ещё наслаждаясь ощущением губ Минхо на своей коже. Медленно воскресая из мёртвых, Джисон был встречен только нежным взглядом Минхо и поддерживающей хваткой за руки, помогающей ему встать. — Давай вернём тебя домой.

***

После комфортной тихой поездки на автобусе, обменявшись лишь несколькими словами и украдкой переглянувшись, вспоминая свой день и обменявшись телефонными номерами, они добрались до дома Джисона, и тот возился с ключами перед дверью, с трудом не роняя их. Его прежняя расслабленность давным-давно исчезла, и он нервничал. Он когда-нибудь раньше так нервничал в чужом присутствии? Он, конечно, не был самым уверенным в себе, он это знал, но он никогда не испытывал такого сильного чувства застенчивости, охватившего его сейчас. Несомненно, эти сильные чувства, которые он испытывал, были вызваны, прежде всего, тем, насколько невероятно привлекательным он находил Минхо, которые только усиливались, когда он чувствовал, что он стоит рядом с ним, ощущая тепло его тела. Джисону пришлось заставить себя не откинуться назад и не прижаться к груди Минхо, глядя в его нежные глаза, вставая на цыпочки, и, возможно, просто возможно, найти мягкие губы Минхо и украсть поцелуй... мысль об их прикосновениях, не говоря уже о поцелуях, пускала молнии по его телу. Он покачал головой, проясняя свои мысли, и повернулся, пытаясь найти правильные слова прощания, но был поражён, когда понял, насколько близко Минхо стоял перед ним. Пристальный взгляд старшего заставил Джисона замереть, как оленя в свете фар, бессознательно наклонившись вперёд и кидая всю осторожность за борт. — Я действительно прекрасно провёл время, Джисон, — мягко сказал Минхо с озорной улыбкой на лице. Он излучал уверенность, которая подчеркивала его очаровательную манеру поведения, и Минхо знал, какое влияние это оказало на Джисона, несмотря на то, что они встретились только сегодня. Старшему нравилось заставлять его волноваться и немного ёрзать под своим взглядом, но только потому, что Джисон был слишком милым в такие моменты. — Мне тоже очень понравился наш вечер вместе, спасибо за это, — сказал Джисон. Он запутался в своих словах и, возможно, был слишком честен, но всё же заслужил обаятельную улыбку от Минхо. — Ах, я рад это слышать. Он казался олицетворением спокойствия, бесстыдно флиртуя с Джисоном. Минхо сунул руки в карман толстовки, будто у него было всё время мира, и, если это было вообще возможно, усилил их зрительный контакт, ухмыльнувшись. Хотя он был всего на несколько дюймов выше, то, как он держался, делало его в разы больше. — Итак... я могу надеяться увидеть тебя в ближайшее время? — ему даже не нужно было спрашивать, Джисон кивнул прежде, чем его мозг смог даже обработать "да". От его удивлённой реакции по лицу начало разгораться тепло, что заставило Минхо усмехнуться про себя и слегка покачать головой. Он вытащил одну руку из кармана и погладил Джисона по щеке кончиками пальцев, так нежно, что это было едва ощутимо. — Ты выглядишь так мило, когда краснеешь, — вздохнул Минхо и оставил Джисона, желающего краснеть каждую секунду дня, просто чтобы снова почувствовать кончики пальцев этого чудесного парня на своей коже. Снова засунув руки в карман, Минхо наклонился вниз, пока его лицо не оказалось всего в нескольких дюймах от лица Джисона. Сладкий запах Минхо и его дыхание, покалывающее губы Джисона, полностью потрясли его. Когда он подумал, что они действительно, действительно поцелуются, Минхо склонил голову. — Спокойной ночи, Джисон, — прошептал он ему на ухо и слегка чмокнул в мочку уха, оставив младшего с мурашками по всей коже. — С-спокойной, — единственное, что смог сказать Джисон, его удивление и возбуждение лишили всякого дара речи. Последняя ухмылка и кивок Минхо, и он развернулся, направляясь к ближайшей остановке. Он почти исчез, поглощённый темнотой, но перед этим он рискнул ещё раз взглянуть в сторону Джисона и помахал рукой на прощание. — Спи спокойно, Джисон! — крикнул он, прошёл немного спиной вперёд и состроил милую гримасу, поморщив нос, что заставило Джисона невольно засмеяться. Затем Минхо снова посерьезнел и, не краснея, посмотрел на младшего, снова полностью очаровав его. Джисону хотелось, чтобы этот момент длился дольше, чтобы они просто смотрели друг на друга, но в одно мгновение Минхо снова развернулся и ушёл. Джисон просто постоял некоторое время, вспоминая события дня, втайне надеясь, что влюбленность, которую он обнаружил в взглядах Минхо, не была выдуманной. Он был чертовски влюблён в Ли Минхо.

***

Доброе утро, Сони. Джисон не мог поверить своим глазам, когда его разбудил мягкий "пилик", а на экране телефона появилось сообщение. От Минхо. Сердце Джисона мгновенно стало ощутимым, быстро забилось. Минхо. Минхо. Минхо. Доброе утро!! Рад тебя слышать. Хорошо спалось? Джисон казался слишком взволнованным, но ему было всё равно. Он никогда бы не подумал, что получит от него сообщение так скоро. Через пару минут он получил ответ, который заставил его с нетерпением ждать сегодняшнего дня, вскакивая с кровати и устремившись в ванную: Ах да, спасибо. Надеюсь, ты тоже? Ещё, ты сегодня свободен? Хотел бы увидеть тебя снова. Как можно скорее. Как можно скорее!!!! Джисон ответил, чистя зубы: Спал очень хорошо! И конечно, я свободен! Какие планы? И, ожидая сообщения Минхо, он посмотрел в зеркало и попытался предать себе презентабельный вид. "Я увижу его снова, я увижу его сегодня снова! Я снова увижу Минхо сегодня!" — пропел Джисон и принялся укладывать отдельные пряди волос, пока очередной "пилик" не заставил его подпрыгнуть и тут же схватить телефон. Что насчёт пикника? Я знаю прекрасное место. Я соберу вещи и заеду за тобой через полчаса? Да, да, да, да. Звучит здорово! Я буду готов. И Минхо сдержал свои слова. Примерно через полчаса Джисон получил ещё один "пилик" Выходи. Джисон схватил свой рюкзак, перекинул его через плечо и направился к двери. В конце концов он решил надеть сиреневое худи, в котором он чувствовал себя мило и комфортно, и он очень, очень надеялся, что Минхо тоже сочтет его симпатичным. Какое-то время он стоял за до сих пор закрытой дверью, ёрзал ногами и тряс руками, пытаясь избавиться от нервозности. В конце концов, Джисону пришлось посмеяться над собой и покачать головой, потому что это буквально не помогло. Так что он просто набрался храбрости и рывком распахнул дверь. И зрелище, которым его встретили, делало стоящей любую нервозность, любую тревожную мысль. Минхо стоял, прислонившись к машине, взъерошенные каштановые волосы обрамляли его отличительные черты, а на его красивых губах играла обаятельная улыбка. Тех губах, которые вчера целовали Джисона в щёку... Хотя он был полностью поражён видом Минхо, он не мог не хихикать. Их одежда гармонировала. На нём была не толстовка с капюшоном, Минхо выбрал пушистый свитер того же цвета, что и одежда Джисона, и он заметно облегал его рельефную грудь, не говоря уже о светлых выстиранных джинсах, которые облегали подкаченные бёдра Минхо. Джисон сразу почувствовал себя недостаточно хорошо одетым и был на грани того, чтобы убежать обратно в свою квартиру. — Джисон! Ты сегодня прекрасно выглядишь, — он открыто ухмыльнулся ему, вероятно, не подозревая, насколько сильно его слова повлияли на младшего. — Цвет мне особенно нравится. — Ах, спасибо, — Джисон застенчиво почесал затылок, потянул за прядь волос, чтобы немного ослабить напряжение, и направился к Минхо. — Но я бы сказал, что ты здесь тот, кто прекрасно выглядит. Теперь Джисон был в пределах досягаемости, и Минхо удивил его, схватив за худи и потянув себе, заставив младшего вскрикнуть от удивления. — Перестань болтать чепуху, Джисон. Сегодня ты выглядишь восхитительно, — заверил он, и его весёлые глаза пристально смотрели на него, исследуя его лицо. Джисон уже чувствовал, как слабый румянец расползается по его щекам от пристального взгляда Минхо и его объятий, которые теперь стали крепче, его руки покинули переднюю часть толстовки, скользнули по бокам и, в конечном счете, сцепились пальцами за спиной Джисона, поэтому он прижал его ещё ближе. Джисон чувствовал, что они похожи на недавно влюбленную парочку на школьном дворе, которая не могла оторваться друг от друга, и их сверстники либо завидовали, либо ругали их. Он был на седьмом небе от счастья, пристально глядя в глубокие глаза Минхо и теряясь в их тепле. Вскоре Минхо ослабил хватку на талии, но только для того, чтобы открыть дверь для Джисона. — Запрыгивай! Поездка к пока ещё секретному месту назначения была просто восхитительной: тёплый ветер позднего лета дул через открытые окна, играя с волосами парней, а из стереосистемы доносилась романтичная музыка. Джисон закрыл глаза от красоты играющей песни и задумчиво улыбнулся. — Как называется песня? Она потрясающая, — сказал он. Минхо слегка усмехнулся, довольный тем, что его музыкальный вкус оценили. — Ах, на данный момент это моя любимая. "Fly Out West" Yot Club, — он повернул голову, теперь улыбаясь прямо на Джисона. — Отличная песня, чтобы представить начало великого дня, не так ли? Джисон улыбнулся в ответ, сияя. — Ты прав. И Минхо оказался прав. Они провели вместе чудесный день на солнышке на укромном лугу, изолированном от других посетителей парка. Отсюда открывался потрясающий вид на широкие поля, простирающиеся перед ними, и на горизонт их города, выделяющийся на фоне голубого неба. Общего смеха, ласковых прикосновений и хорошей еды было достаточно, чтобы время пролетело невероятно быстро, и казалось, что прошел всего час, когда небо начало менять цвета на мягкие оранжевые тона. Сердце Джисона распирало при виде этого, закаты всегда делали его чувствительным. — Это моё самое любимое зрелище во всём мире, — восторженно вздохнул Джисон. Он снова прижался спиной к груди Минхо и, вероятно, никогда не чувствовал себя более комфортно. Пока Минхо намеренно не поглаживал его руки, щеку, не сжимал бедро или не пробегал пальцами по волосам… тогда его сердце бы сильно подпрыгнуло. Но Джисон не жаловался. Ему все было так хорошо и так естественно. Минхо опустил подбородок на макушку Джисона, вызвав только что упомянутое сердцебиение, и присоединился к его вздоху. — Ты прав. Выглядит чудесно. — он наклонил голову и слегка поцеловал Джисона в волосы. — Хотя передо мной есть кое-что красивее.

***

Когда стало слишком холодно, чтобы с комфортом оставаться на улице, они собрали свои вещи и поехали обратно к квартире Джисона. Джисон уютно завернулся в одеяло и довольно улыбнулся, потому что они снова послушали их песню. Незадолго до того, как они добрались до дома Джисона, выйдя из машины и пройдя оставшийся путь, Минхо внезапно схватил его за руку, пальцы переплелись с пальцами Джисона, заставляя его сердце биться так сильно, что он мог слышать звон в ушах. Дерьмо, дерьмо, дерьмо. Они поцелуются позже? Тем не менее, он попытался вести себя непринужденно, что сработало лишь на короткое мгновение… пока он не увидел, что Минхо смотрит на него так, как будто Джисон был самым красивым мальчиком, которого он когда-либо видел, и он даже выглядел немного возбужденным. Это чувство мгновенно передалось Джисону, и все, что он хотел сделать — это обнять старшего за шею и крепко поцеловать, пробуя его на вкус и ощущая его мягкие губы на своих, нуждаясь в большем, чем просто невинные прикосновения, которыми они делились ранее. Но он всё же не осмелился. Хотя он чувствовал себя невероятно комфортно в присутствии Минхо, он всё же слишком боялся отказа, чувства, которое постоянно давило в его сознании, подпитываемое его неуверенностью. Так что единственное, что он сделал, это погладил Минхо большим пальцем по тыльной стороне ладони и потерялся глубоко в его глазах. Когда они подошли к двери Джисона, он отпустил руку Минхо, повернулся к нему и постарался не показывать свои чувства и беспокойный внутренний мир, потому что, по правде говоря, он чувствовал очень, очень много в присутствии Минхо, и его это пугало. Ему было страшно показать свои и без того сильные чувства, поэтому он попытался сложить их в коробку и тихонько запереть её. Спокойствие Джисона заставило Минхо нахмуриться. — Эй… — он слегка погладил Джисона по руке, оставив ощущение жжения, и Джисон захотел сдаться. — Тебе понравился сегодняшний день? Потому что мне правда понравился, Джисон. Ох, чёрт возьми. Он решил придерживаться правды, заламывая свои пальцы, чтобы немного унять беспокойство. — Мне понравилось, действительно понравилось. Я просто немного осторожничаю, понимаешь? Потому что мы просто узнали друг друга, — слова Джисона были еле слышны, и он опустил глаза. Пока Минхо не положил палец ему под подбородок и не заставил Джисона снова взглянуть на себя. Мягкие глаза встретили его, и следующие слова Минхо заставили его забыть все свои тревоги. — Не волнуйся, Джисон. Мне очень, очень нравится быть с тобой, и я не вижу конца этому желанию. Совсем, — его глаза заблестели, и он слегка усмехнулся. — Хотя я немного разочарован, что ты иногда так хорошо держишься в моём присутствии. — О, ты мне скажи почему. Я чувствую, что вчера моё присутствие на тебя совсем не повлияло, — поддразнил Джисон, пытаясь скрыть свое блаженство от заверений Минхо. Минхо мгновенно подошел ближе, навис над младшим и ухмыльнулся ему. — Ты ошибаешься. Я просто хорошо умею скрывать свои чувства, понимаешь? Он поднял руку и легонько положил её на лицо Джисона, нежно поглаживая его щёку. — Как думаешь, почему вчера мои руки были всё время в карманах? Мне так хотелось схватить тебя и выцеловать всё из твоих прекрасных розовых губ. Его мягкое прикосновение контрастировало с его сильными словами. Джисон не мог объяснить, что эти шёпоты сделали с ним, но он знал, что был так близок к тому, чтобы сдаться. — Если это так, Минхо, то у тебя очень хороший самоконтроль, — это получилось почти шёпотом. — О, я знаю, Сони, но я на грани того, чтобы потерять это. Рука Минхо, лежавшая на щеке Джисона, потянулась к его шее, неожиданно усилив хватку. Напряжение между ними можно было резать ножом, и Джисону стало немного плохо — слишком много бабочек бродило по его животу. Это чувство было опьяняющим. Он был так влюблен в Минхо, что физически нуждался в том, чтобы он ещё сильнее сжал его шею и поцеловал его. Поцеловал крепко. Целовал везде. Джисон знал, что то, что он скажет сейчас, всё изменит. Так он и сделал. — Почему бы тебе тогда просто не сдаться? Во время разговора они не отрывали зрительного контакта, и Джисон мог видеть, как что-то щёлкнуло, и голод в глазах Минхо взял верх. Точно так же, как Джисон умолял в своей голове, Минхо усилил хватку и зарылся одной рукой в ​​волосы младшего, притягивая его ближе. А потом они поцеловались. И это было так хорошо. Прикосновения Минхо были твёрдыми, но его губы были такими мягкими, всё ближе и ближе приближаясь к Джисону. Это было лучше, чем он мог представить. Часть его мозга, отвечающая за принятие разумных решений, окончательно попрощалась, и он склонился в поцелуе, прижавшись всем телом к телу Минхо. Теперь между ними не оставалось ни дюйма, и руки Джисона лежали на груди старшего, чувствуя его мышцы, и его охватило желание втянуть губами его обнаженную кожу. В момент, когда эти мысли пришли в его мутный разум, Минхо открыл губы, заставляя забыть обо всём, кроме своего горячего языка, движущегося во рту… Джисон не мог не застонать в поцелуй. Похоже, что это свело Минхо с ума. — Внутрь. Сейчас. — прорычал он в их открытые рты. Джисон попытался сформировать одну единственную связную мысль, чтобы суметь достать ключи и открыть дверь, что благодаря Минхо стало почти невозможным. Как только Джисон повернулся, шатаясь на ногах, тот навис над ним и начал сосать шею младшего. Блять, блять, блять. Как и вчера, Джисон прильнул к прикосновению, безжалостно задыхаясь. — Чёрт возьми, Джисон. Открой эту проклятую дверь, — Джисон мог сказать, что Минхо наслаждался тем, как бесстыдно он прижимался к нему, потому что он просто не мог ничего с этим поделать. Но он также чувствовал его страстное желание оказаться внутри, уединиться. — Хочешь сделать это для меня? — поддразнивающе спросил он и, подняв ключи, поцеловал его в покрасневшую щеку. Дверь была открыта за миллисекунду, и ещё до того, как они полностью вошли внутрь, Минхо снова отыскал губы Джисона. — Сони... Целуя его снова, он взял младшего за плечи и прижал к ближайшей стене. — Ты так чертовски хорош, Сони, — прошептал он, глядя тёмными глазами, его волосы растрёпаны, а его и без того пухлые губы опухли от всех этих диких поцелуев. Нет, он был чертовски хорош. Но Джисон не смог сообщить об этом, слишком сильным было желание, чтобы его снова поцеловали. И в одно мгновение Минхо сделал именно это и даже больше. Его руки были зарыты в волосы Джисона, и он покрывал влажными поцелуями его челюсть, щёки, шею и ключицы… получая многочисленные стоны от Джисона. — Минхо... Пожалуйста, не останавливайся. Он почувствовал, как Минхо посмеивается в его кожу. — Тебе нравятся мои поцелуи? — спросил он и прикусил мягкую кожу над ключицей. Джисон смог только отчаянно кивнуть головой. — Да, да… Старший снова поцеловал Джисона в губы. — Мне тоже, Джисон. Ласки Минхо, его присутствие, его слова — всё это формировало неописуемое чувство, растущее желание больше никогда не отпускать Минхо. И, конечно же, они также добавились, что Джисон стал очень твёрд. Минхо это почувствовал. — Хочу, чтобы тебе было хорошо, Сони, так хорошо. Стон согласия сорвался с губ Джисона, хотя он очень нервничал, чтобы показать Минхо всего себя. — Не нужно идти до конца, — добавил старший между поцелуями, и Джисон полностью расслабился в его объятиях и небрежно схватил его за рубашку, показывая ему дорогу в спальню. Когда они дошли, Джисон схватил его ещё сильнее и затащил Минхо на кровать. Минхо времени зря не терял и задрал толстовку Джисона, обнажив живот и поцеловав его, заставив младшего выгнуться под голодными губами Минхо. Его руки, держащие толстовку, теперь невозмутимо блуждали по его коже, которую он только что поцеловал, и, прежде чем Джисон смог привыкнуть к этому чувству, Минхо бесстыдно потянулся, касаясь его ноющей выпуклости ладонью, слегка сжимая. Джисон громко заскулил, потому что это было так приятно, и он посмотрел на Минхо, нависающего над ним и ухмыляющегося, всё ещё двигая ладонью и усиливая давление. — Пожалуйста… Младший схватил Минхо за руки, впиваясь ногтями, потому что он просто не знал, что делать с таким потрясением. Он почувствовал, как мышцы рук старшего двигаются под его пальцами, и понял, что тот движется вниз, к пуговицам брюк. — Могу я…? Джисон снова отчаянно кивает. Его пальцы всё ещё держатся за руки Минхо, скорее для поддержки, чем для чего-либо ещё, но Минхо хотел поиграть в небольшую игру. Он ослабил хватку Джисона и взял оба запястья молодого человека одной рукой, а другой расстегнул брюки. Джисон вылез из джинсов и теперь был только в боксерах, его выпуклость была более заметной, чем раньше. — Ааа, Сони… — старший поцеловал один из его мизинцев, зажатых в своей хватке, затем отпустил запястья и поддержал руками задницу Джисона, его нетерпеливые пальцы уже нащупали резинку боксеров. Минхо посмотрел на Джисона, встретился с ним взглядом и поцеловал его растущую выпуклость с открытым ртом. — Такой твёрдый для меня, Сони, — прошептал он, и эти лёгкие вибрации сводили Джисона с ума. — Только для тебя, Лино. Только для... — он не смог закончить фразу, потому что всего за секунду Минхо стянул его бельё, полностью обнажая. Джисон начал задыхаться от удивления, и когда старший действительно, по-настоящему начал брать его в свой горячий рот, руки сами поднялись к лицу, потому что он стал таким застенчивым, показывая себя таким возбуждённым. Но сейчас спрятаться было невозможно, губы Минхо, такие мягкие и влажные, обернутые вокруг его длины, заставляли его безжалостно хныкать. Его стоны наполняли комнату, и он не мог сосредоточиться ни на чём другом, кроме того, что Ли Минхо, этот замечательный парень, прямо сейчас сосёт его член. Минхо ускорил темп и добавил руку, а другая двинулась к его заднице, сжимая, заставляя член Джисона дёрнуться от удовольствия. Минхо тоже начал стонать, что вызвало неописуемые вибрации по всей длине Джисона и заставило его видеть звезды. Его руки всё ещё были прижаты к лицу, сжимая чёлку в кулаках. — Сони… посмотри. Голос Минхо вывел его из потерянного состояния, и когда он посмотрел вниз, его встретило красивое лицо, скользкие от слюны и предэякулята Джисона губы. Минхо высунул свой красивый розовый язык и болезненно медленно лизнул Джисона, не прерывая их зрительного контакта. Голова Джисона снова откинулась на подушку, всхлипывая, как будто завтра не наступит, а Минхо вернулся к покачиванию головой вверх-вниз с целью вырвать из младшего ещё более громкие стоны. Он втянул щёки, прижимая язык к члену Джисона, и вскоре Джисон уже не мог не двигать бёдрами навстречу, потому что он стал таким нуждающимся, таким отчаянным, чтобы почувствовать, как вся его длина погружается в рот Минхо. Но как только он почувствовал, что приближается к Минхо, внезапно остановился. — Кажется, кто-то думает, что он всё контролирует. Старший отпустил Джисона, полностью игнорируя его член. — Нет, нет, нет, пожалуйста, было так хорошо, я ничего не мог с собой поделать, — Джисон приподнялся, задыхаясь, глядя на Минхо, полностью обнажённый. Как он мог подумать, что младший хоть немного контролирует ситуацию? — Хмм… Я всё ещё не уверен, Сони. Думаю, тебе нужно немного попросить, — кончики его пальцев слегка поглаживали болезненно твёрдый член Джисона, что просто сводило его с ума. Он снова погрузился в подушки, пряча лицо, уши стали ярко-красными. — Пожалуйста, Минхо, пожалуйста, пожалуйста, не останавливайся. Так близко, и так хорошо, так хорошо, Лино... — он всхлипнул. — Пожалуйста, отсоси мне, Лино, пожалуйста… Глаза Джисона стали влажными от отчаяния и нужды, но прежде чем ему пришлось продолжить свои просьбы, Минхо наконец сдался, лаская чувствительную, мокрую головку большим пальцем и снова отправляя её в рот. И он снова заставил Джисона метаться на грани. — Такой хороший мальчик для меня, — зарычал Минхо в его член, в то время как младший продолжал бесконтрольно стонать — похвала Минхо слишком сильно его подавляла. Внезапно он почувствовал, как теплая, липкая рука Минхо легла на его щёку, заставляя снова поднять глаза, взгляд Джисона остановился на губах Минхо, будто в трансе. — Сони, помоги себе, — услышал он его слова, помогая ему, позволяя руке снова блуждать по его заднице и поднимая бёдра вверх и вниз, при этом погружая всю длину в горло. — Я разрешаю, — добавил Минхо с ухмылкой, снова приближаясь к нему. — Но ты должен смотреть. Старший не упустил то, как Джисон прячет лицо в руках, когда его удовольствие берёт верх. — Ммм-хорошо, — прошептал Джисон, не в силах отказаться от такого заманчивого предложения. Он приподнялся дрожащими руками, опираясь на локти и мгновенно хватаясь за простыни для поддержки. Самодовольная улыбка, которую он получил от Минхо, наблюдавшего за каждым его движением, как он чувствовал, могла заставить его кончить прямо здесь и сейчас. Он был таким горячим. — Идеально. Всё ещё самодовольно глядя в глаза Джисону, он снова опустил открытый рот к его члену, розовые губы слегка натирали кончик. Минхо был так красив… так, так прекрасен, что это заставляло Джисона верить в то, что Минхо просто не может быть настоящим. Смущённый своей бесконечной нежностью, такими стонами и хныканьями, Джисон прикусил нижнюю губу настолько сильно, что чуть не потекла кровь. Медленно, чтобы не рассердить Минхо, он приподнял бёдра, и это горячее, влажное чувство, обволакивающее его, сделало почти невозможным не стать шумным снова. — Блять, блять, блять, — прошептал он себе под нос и снова начал быстрее входить в рот Минхо. К счастью, старший не возражал. Что ж, он был далёк от того, чтобы обращать на это внимание. Минхо снова простонал, усиливая трение, и возбуждение Джисона взлетело до небес. Когда Минхо поддержал задницу младшего и больно сжал её, он знал, что тот кончит в любую минуту. — Лино, я близко… — всхлипнул Джисон, не зная, как они будут действовать сейчас. Однако единственной реакцией, которую он получил от Минхо, было то, что он увеличил скорость, ещё больше втянул щеки и сжал толстовку младшего в кулаке, не позволяя ему снова опуститься на подушки. Это неописуемое ощущение вокруг члена, симфония их стонов в тёмной комнате и вид Минхо, выглядящего так горячо, но при этом так измождённо, с остекленевшими большими глазами, смотрящими на него, и слюной, вытекающей из уголков его пухлых губ, было достаточно, чтобы Джисон перешёл через край, кончая в ожидающий рот Минхо и издавая серию плаксивых стонов, громче, чем когда-либо, от всего напряжения, покидающего его тело. Минхо ослабил хватку на рубашке, позволяя Джисону откинуться назад и пережить оргазм, почти сорвав простыни с матраса. Волна удовлетворенного истощения прокатилась по его телу, когда он медленно, но верно расслабился, разжал кулаки и глубоко выдохнул. — Лино… это было так хорошо. Он услышал, как Минхо, который всё ещё держал его во рту, хихикнул, а затем почувствовал, как он выпускает его член, стараясь провести языком по всей его длине, и получил последний всхлип от Джисона, потому что он был слишком чувствительным. Желая снова увидеть идеальное лицо Минхо, Джисон быстро сел, чувствуя лёгкое головокружение, сначала от резкого движения, а затем от опьяняющего взгляда Минхо, когда он показательно проглотил сперму Джисона, очевидно, ожидая, когда тот это увидит. — Ты приятный на вкус, Сони, — прошептал Минхо слова, от которых Джисон снова стал полутвёрдым. Старший подполз к нему и небрежно поцеловал Джисона открытым ртом, обменявшись тёплым солёным привкусом, который ещё ощущался на его языке. Джисон буквально сходит с ума. Он застонал в губы Минхо и, даже не осознавая, схватил его лицо обеими руками, чтобы углубить поцелуй, их нуждающиеся языки двигались друг навстречу другу. Они оба потерялись в поцелуях, и Джисону показалось, что они только что начали сначала: тела прижаты друг к другу, руки блуждают по коже. Когда дрожащие пальцы младшего подкрались к джинсам Минхо, их прервало жужжание телефона. — Дерьмо, — услышал Джисон, как он сказал себе под нос, а затем немного громче, но звучал как-то раздражённо, — я должен идти, Сони. Я бы хотел остаться, но есть кое-что, с чем мне надо разобраться. — Ой. Джисон до сих был немного заторможенным из-за чувственности поцелуев и его потребности дать Минхо ласку в ответ. — Пожалуйста, подожди ещё полчаса? Я тоже хочу, чтобы ты почувствовал себя хорошо, — сказал он тихим голосом, его пальцы, наконец, достигли штанов Минхо и мгновенно коснулись его промежности. Джисон с восторгом осознал, что Минхо был невероятно твёрдым. Старший издал нехарактерно тихий всхлип и на мгновение прижался к руке Джисона, покачивая бёдрами и зажмурившись, пухлые губы расслабились. Но, к разочарованию Джисона, Минхо пришёл в себя и покачал головой. — Я бы очень хотел, детка, но мне действительно нужно идти, — он нежно поцеловал Джисона в лоб и встал с кровати. — Я позвоню тебе завтра, хорошо? —сказал он, вставая и глядя ему прямо в глаза. — Боже, ты так замечательно выглядишь. Джисон мгновенно покраснел, представив, как он, должно быть, выглядит: полуголый, растрепанные волосы прилипают к вспотевшему лбу, слёзы на глазах и красные пятна по всему телу от всего его возбуждения. И Минхо назвал его замечательным. — Я буду ждать твоего звонка, — сказал он, устало улыбаясь. — О, я тоже надеюсь на это. Минхо ухмыльнулся и направился к двери. — Спи спокойно, Сони. — Ты тоже, Минхо. И он ушёл.

***

Очаровательный. Красивый. Захватывающий дух. Такой горячий. Заставляет чувствовать так хорошо. События вчерашнего дня крутились в голове Джисона, заставляя его чувствовать себя опьянённым и полным бабочек, так сильно, что его затошнило. Воспоминания о Минхо, нависающим над ним, оставляющем мягкие, но решительные поцелуи по всему его телу, то, что он говорил, хвалил его, дразнил, доставляя ему величайшее удовольствие, которое Джисон когда-либо чувствовал, вызывали у него постоянное головокружение. Для Джисона это был внетелесный опыт, и он хотел, нет, ему было нужно больше. Он до сих пор лежал в постели, не двигаясь с тех пор, как счастливо отключился, когда Минхо так спешно ушёл. Волна сонливости заставила его довольно быстро уснуть. Теперь он снова был в чистом сознании, крепко обнимая свои простыни, потому что все эти переживания заставляли его закружиться от возбуждения и так хотелось большего. То, что Джисон не начал визжать, как влюбленная маленькая девочка, было наименьшим. Он покачал головой, смеясь, пребывая в слишком сильной эйфории, чтобы даже волноваться, но в конце концов встал, чтобы немного остыть и принять душ, чтобы привести себя в порядок для встречи с Минхо позже. Но даже в душе он не мог отделаться от своих мечтаний: это скорее поощряло его мысли, быть раздетым и возбужденным, чувствуя, как теплая вода уютно обволакивает его фигуру. Пытаясь выкинуть из головы мысли о Минхо, принимающем душ вместе с Джисоном и совершающего с ним невообразимые вещи, он очень сильно и быстро начал растирать тело, чтобы как можно скорее выбраться из душевой и оставить эти идеи позади. — Блять, — пробормотал себе Джисон. — Чёрт возьми, — фыркнул он, опираясь на раковину, его взгляд был мутен. Он обречен. Внезапные пускания слюней над событиями накануне и мечтания о выдуманных ситуациях, которые, как он надеялся, произойдут в будущем, заполнили его день, пока Джисон надевал десять разных нарядов и укладывал волосы более часа, чтобы они выглядели так, будто он вовсе не заморачивался над ними, но при этом нормально, и попытался что-нибудь съесть, хотя даже горошина не поместилась бы в его и без того полный желудок. Но Джисон не возражал, он просто был слишком взволнован, чтобы снова увидеть Минхо. Однако была только одна проблема. Минхо не позвонил. Джисон уже проверял свой телефон каждую минуту дня, поэтому он понял, что Минхо не был активен с тех пор, как покинул его квартиру, но теперь, когда было уже поздно, он забеспокоился и не мог не думать о любой ошибке, любом промахе, который совершил Джисон и отпугнул Минхо. Порывшись в любых признаках раздражения Минхо, он спустился с кровати, нахмурив брови и закусив нижнюю губу. Нет... Джисон не смог найти никаких предупреждающих знаков... Хотя телефон в его руке стал тяжелее, а узел в груди сильнее, он старался сохранять оптимизм, заставляя себя поверить, что какая-то важная встреча помешала Минхо позвонить. Слишком напуганный и слишком гордый, чтобы позвонить самому, Джисон устроился поудобнее в своей постели, пытаясь не обращать внимания на тот факт, что старший сосал его член прямо там, где он сейчас лежит, и начал смотреть новый сериал. Небо сменило свой цвет с ярко-синего на оранжевые и розовые тона, пока сине-пурпурный не обозначил приближение сумерек. И Минхо ещё не звонил. Джисон вздохнул, чувствуя, как он уже устал. — Думаю, я должен был знать, правда? Он пытался не позволить приливу разочарования овладеть своим телом, но это было почти невозможно. Когда сумерки превратились в чёрную как смоль ночь, и Джисон больше не мог держать глаза открытыми, он просто снял штаны, не имея стимула должным образом подготовиться к ночи. Джисон знал, что отреагировал нерационально и не совсем здорово, но его разочарование было слишком велико, а его неуверенность слишком заметна, чтобы допустить мысль, что у Минхо есть веская причина не звонить, и что эта причина не связана с тем, что Джисон сделал что-то не так. Он прижал колени к груди и, к своему стыду, беззвучно плакал в подушку, тоскуя по компании Минхо. Что стало ещё хуже, когда он вспомнил, что Минхо не увидит, как Джисон оделся для него. Грёбаные гормоны делают его безответственно одержимым и заставляют действовать слишком драматично. Тем не менее, перед тем как заснуть, Джисон убрал беззвучный режим с телефона: надежда ещё теплилась в его сердце. И надежда Джисона была вознаграждена. Его разбудил пронзительный звук, и ему потребовалась минута, чтобы найти телефон по мелодии, заставив сердце мгновенно забиться в горле. Прежняя усталость Джисона мгновенно смылась. Он схватился за телефон дрожащими пальцами, но сумел ответить на звонок. Это был Минхо. — Привет? — сказал Джисон, откашлявшись. — Джисон, детка, мне очень жаль, что я не позвонил! Там была... ну, дома у меня была экстренная ситуация, и это было очень срочно. Знаешь, я рассказывал тебе о своих кошках? Джисон попытался сосредоточиться на теме, а не на том, насколько прекрасно звучал голос Минхо и как его сердце забилось от этого звука. — Да, конечно! Надеюсь, с ними все в порядке? — Сейчас да, но Дори чувствовал себя плохо, пока моя мама наблюдала за ними, поэтому нам пришлось немедленно отвезти его к ветеринару. Но, видимо, он просто съел то, что кошкам не положено есть, глупыш. Из-за этого у него были боли в животе. Минхо посмеивался над этим глупым происшествием. И Джисон смеялся вместе с ним, забыв о своей душевной боли и тревогах. — Ну что ж, я рад, что теперь с ним всё в порядке. Голос Минхо стал более хриплым. — О, я тоже. Это была пытка — не иметь возможности позвонить и увидеть тебя, продолжить с того места, на котором мы остановились вчера... так что мне ещё раз очень жаль, Сони. Джисону пришлось громко сглотнуть, пытаясь казаться непринужденным, даже немного поддразнивающим. — Ну, если это так, ты можешь возместить мне это, забрав меня завтра куда-нибудь в крутое место? Утром у меня репетиторство, но потом я свободен, — Минхо снова мягко усмехнулся. — Нет ничего, что бы я сделал с большим удовольствием, Джисон. Будешь готов к 14:00? Ах. Сердце Джисона снова стало целым. — Мне подходит! — Замечательно. Джисон мог слышать улыбку в его голосе. — Очень хочу тебя видеть, Сони. Эти слова заставили его перекатиться на спину и улыбнуться от уха до уха. — Я тоже, Минхо. Джисон чувствовал что-то больше, чем просто тоску, он чувствовал, что Минхо нужен ему, как кислород, чтобы иметь возможность вообще дышать... как он понял сегодня ранее, он обречён. Но Джисону было всё равно, для него это было чистым счастьем. Настолько, что он постепенно перестал быть таким осмотрительным, стал даже беспечным, даже не задавшись вопросом, почему Минхо позвонил ему в 3 часа ночи.