Ночное безумие

Игорь устало посмотрел на часы. Половина четвёртого утра. Рекорд, однако. Обычно он отрубается ровно в три. Но обычно он не пьёт энергетики вперемешку с кофе. Тут уж сам Гром виноват — не доглядел. Вот и расплачивается сейчас, наблюдая, как Птица носится по верхнему этажу башни «Вместе» с электрогитарой и горланит песни. Голос у него был мощным. Даже слишком. Жаль, что петь он не умел совершенно. — По жизни напролом идём в хмельном угаре, Извечная война диктует свой расклад: Давай-ка перебьем побольше этих тварей, Что изрыгает тьма который год подря-я-яд! Хотел бы Гром сейчас прибить одну такую тварь, да только жалко Серёжу, в теле которого эта самая «тварь» засела. Когда он обратился к майору за помощью, сказав, что у него проблемы с Птицей, Игорь думал, что тот завёл себе попугая. Попугая… Гиперактивного, ростом почти два метра, находящего разные приключения на мягкое место. В первую ночь Гром поступил очень глупо — забыл закрыть дверь и отлучился на минуту в туалет. Когда он вернулся, рыжее чудо уже сбежало. Он ловил его по всему городу и нашёл только через полтора часа висящим на шесте в каком-то стриптиз-клубе. На следующий день Птах в теле гения-программиста взломал замок и снова сбежал. В прежнем месте его не было. Гром тогда уже потерял надежду найти его… пока не завернул в подворотню, где эта долбанутая куропатка сидела в обнимку с каким-то бомжом и горланила «Группу крови». Когда Игорь пытался оторвать его от бомжа, тот громко заорал «Цой жив!» и отрубился. С тех пор все двери в башне лично запирала Марго, открывая лишь в семь часов утра — в это время Игорь обычно уходил. И так продолжалось уже неделю. Птица изнывал от скуки и грозился вылететь в окно. Марго (умная зараза!) все окна заблокировала. Теперь в башне было душно, зато не нужно было беспокоиться, что петух в теле Серёжи захочет научиться летать. Вот только где он достал гитару… — Прожектор высветил на сцене Всего одну фигуру, Ну, что же ты не рад? Дуэтом танцуют наши тени, И мы единым целым падём в кромешный а-а-а-ад!!! Птица глубоко вздохнул, бросил на пол гитару и принялся носиться по помещению. — Майор-р! — прорычал он, с разбегу запрыгивая на диван. — Пошли гулять по крышам и травиться твоей шавермой! — Иди спать, — Гром закрыл лицо руками. Никогда. Никогда больше Серёжа не будет пить ни энергетики, ни кофе, ни всё вместе! Это какой-то кошмар… — Ну не-е-ет, — покачал головой Птица и пересел к Грому на колени, приблизив своё лицо к его. Майор от неожиданности открыл глаза. Странно было видеть вместо Серёжи… его. Птица сжал его футболку, склонил голову набок, глядя на Игоря жёлтыми, как у совы, глазами, и чуть приблизился. Теперь их губы почти соприкасались. Гром чувствовал на коже его дыхание, от которого по телу пробежали мурашки. — Я хочу… — томно прошептал Птица, прикрыв глаза, и вдруг подпрыгнул. — - Веселиться!!! У-и-и-и-и-и!!! Он стал прыгать на диване, взмахивая руками на манер крыльев. Гром только закатил глаза и откинул голову на спинку дивана, который не трясло так даже в их с Серёжей особые моменты. — Улета-а-ай на крыльях ветра-а-А-А-А!!! Птица подпрыгнул слишком высоко и, перевалившись через спинку дивана, с грохотом упал, как подстреленная куропатка. Игорь не спешил ему помогать. Он не был верующим человеком, но сейчас молился всем известным богам, чтобы это рыжее чучело потеряло сознание. Много он, что ли, просит? — А вот и я! — поднялся довольно улыбающийся Птица, раскинув руки в стороны, словно ожидал аплодисментов. — Майор! Мне понравилось быть на высоте! Намёк понял? Игорь обречённо вздохнул. Он хотел предложить закинуть эту недобитую курицу на люстру, так ведь тот только рад будет! — Я не буду с тобой… Твою ж! — Гром от неожиданности подскочил на ноги, едва не свалившись обратно с усевшимся ему на шею мужчиной. — Но, лошадка! Но! — хохотал Птица, пока Игорь пытался его сбросить. Его полёт длился недолго — взбешённый майор повалил его на диван и навалился сверху, удерживая его запястья, чтобы не вырвался. Птица, похоже, и не собирался вырываться. Он истерично хохотал. По щекам текли слёзы. — Видел бы ты своё лицо! — заливался он слезами. Спустя секунду он начал икать. — Да когда ж ты угомонишься?! — прорычал Игорь. Птица вздохнул и с грустью посмотрел на него. — Ладно. Дай мне только воды попить. А то, знаешь, в горле что-то першит. Гром его смиренному голосу не поверил, а потому решил пойти на крайние меры. Запястья Птицы он удерживал одной рукой (надо заставлять его есть, а то уже на скелет похож), а второй вытаскивал наручники из заднего кармана брюк. Птица удивлённо вылупил глаза и ухмыльнулся. — О, наконец-то мы перешли к более взрослым играм! — И не мечтай! — огрызнулся Гром. К счастью, Птица не сопротивлялся. Видимо, всё ещё на что-то надеялся. — Лежи смирно, я за водой. — Я бы отдал честь… но ты меня её уже лишил, — рыжий захохотал. — Хотел пошутить про наручники, но это скучно, согласись? Игорь молча сходил за водой, вернулся ровно через минуту и застыл на месте со стаканом в руке. Птица умудрился со связанными руками соорудить из пледов гнездо на диване и сидел посередине растрёпанный и уставший, словно только что с кем-то подрался. Увидев Грома, он склонил голову набок, глядя на него ярко-жёлтыми глазами, и громко выдал: — Кар! Майор с трудом подавил желание сплюнуть. Вместо этого он протянул чуду в одеялах стакан. — Держи, — он вытер пот со лба. Черт, как же тут жарко! — Марго, открой форточку. — Игорь, вы уверены? — Не бойся, не улетит твоя птичка… Сзади послышалось отчаянное мычание. Гром резко обернулся. На этот раз он не выдержал и захохотал. Птица злобно на него посмотрел, но выглядело это скорее смешно, учитывая, что к лицу прилип стакан, и сейчас он напоминал рыбу. — Вот чудила! — хохотал майор, отрывая от лица Птицы стакан. — Как додумался только? Альтер-эго Серёжи обиженно скрестило руки на груди. Через несколько секунд он резко ударил себя по шее. Потом с другой стороны. Ещё. И ещё. — Ай! Комары!!! Птица вылетела из гнезда и принялась носиться по помещению, царапая места укусов. — Да куда ж ты полетел, птеродактиль недобитый? — крикнул ему вслед Гром. — Ай-яй-яй!!! — Птица споткнулся об плед и с грохотом упал. Больше он не двигался. Гром выждал ещё несколько минут и облегчённо взглянул на часы. Половина пятого утра. В восемь заступать на дежурство. Отпуск взять, что ли? * * * Серёжа устало открыл глаза, широко зевнул и поморщился. Горло жутко болело. Всё тело ныло. Он неторопливо сел, с тёплой улыбкой взглянул на спящего рядом Игоря и, стараясь не шуметь, поплёлся в ванную комнату. Быстро завязав длинные волосы в хвост, он уже было потянулся за зубной щеткой, но застыл, с неким ужасом глядя на собственное отражение. На запястьях были синяки, вокруг губ — идеально ровный круг непонятного происхождения, а на шее — огромные красные пятна, которые к тому же сильно чесались. И всё тело как-то странно болит, особенно зад. Что за… Серёжа бросил щётку в раковину и вернулся в спальню. Игорь, что удивительно, уже не спал. Разумовский тут же пожалел, что разбудил его — знает ведь, как тот чутко спит. — Игорь, — негромко позвал его мужчина, присев на край кровати. — Ты не объяснишь, откуда… вот это всё? — он указал на синяки. Гром тяжело вздохнул и обнял подушку. — Расскажу, Серый, но с одним условием, — он посмотрел в синие глаза миллиардера и снова вздохнул. — Поговори с Птицей. Я не выдержу ещё одну ночь, слушая, как он поёт!