Rain, paint and you

Осаму достал все нужные принадлежности для рисования, за окном гремело, а Накахара сидел на кровати без рубашки. Дазай собрался нарисовать очередную картину, на спине рыжего. И чем только холст ему не угодил? Не сказать, что Чуе не нравились подобные практики, но если картина очень сложная и приходится сидеть по несколько часов, нервы начинают понемногу сдавать. Но Накахара терпит, не обесценивать ведь все старания шатена. – Ты там скоро? – раздражённо тянет Чуя, обернувшись в пол оборота, дабы посмотреть, чем занят Дазай. – Сейчас-сейчас, – Осаму положил телефон с изображениями картины возле себя, сегодня в планах "Звёздная ночь" Ван Гога. Кисть забегела по телу Накахары, приятно щекоча кожу, из приоткрытого окна поступал приятный запах дождя. По нежной коже прошёлся холодок – тело Чуи покрылось мурашками. – Тебе холодно? – заметив лёгкие подрагивания парня, Осаму отвлёкся от рисования, – Может закрыть окно? – Нет-нет, – Накахара помотал головой, – продолжай. – Почти готово, милый, – прошептал Дазай через полтора часа молчания, дорисовывая кипарис, – Та-да! Шедевр окончен! Довольный от проделанной работы, он потянулся за телефоном, дабы сфотографировать своё творение и показать его Чуе. – Вот! – он протянул Накахаре телефон, – Ну как тебе? – Ну, – взяв в мобильник в руки, он с ухмылкой начал рассматривать фотографию, – не как у Ван Гога, но тоже неплохо, а теперь смой с меня эту ересь.

***

В их отношениях считалось нормой попросить одного из партнёров помыть или побрить другого. Было в этом что-то непередоваемое, именно во время таких процедур они могли показать свою нежность, ласку, заботу о друг-друге. А иногда подобные практики заканчивались сексом, а вместе с ним разбрызгоной по всей ванной комнате водой.

***

– Устал, мой хороший? – с нотками насмешки в голосе, сказал Осаму, укладывая рыжего на кровать. – Хэй, – за долгие годы совместного проживания Чуя научился улавливать в его голосе малейшие нотки эмоций и насмешек, – вообще-то, несколько часов просто сидеть и не двигаться, тоже тяжело. Так что не выделывайся. – Ну всё-всё, – Дазай нежно коснулся его губ своими, даже не поцеловав, а лишь легко дотронулся, – мне теперь нужно извиняться, я правильно понимаю? – Ты как всегда прав, – Чуя улыбнулся, поглаживая бока шатена. Вытянувшись вперёд, Осаму дотронулся до его лица и нежно поцеловал. Кровать под ними заскрипела, а дождь на улице совсем стих, лишь иногда касаясь земли. Чуя прижимается ближе к нему, углубляя поцелуй. Дазай принялся исследовать тело своего возлюбленного. Он с трепетом проходит руками по ключицам, спускаясь ниже, пока Накахара обвивал его шею руками, еле слышно вздыхая. Осаму берёт инициативу на себя. Когда поцелуй надоел – шатен принялся целовать шею парня. Когда тот укусил нежно кадык, Накахара легонько ударил его в плечо. – Ты такой милый, – Осаму скользит пальцами по ключицам, где несколько минут назад оставил пару укусов, – особенно когда извиваешся подо мной. – Заткнись, – прошипел рыжий, – ненавижу когда ты так говоришь. – Не злись, милый, – пропел Осаму, открывая прикроватную тумбочку, – есть хорошая и плохая новость. С какой начать? – О Боже, – Чуя закрыл глаза, – начни с плохой. – Плохая: у нас закончилась смазка, – начал он, перевернув рыжего на живот и приподняв ему бёдра – а хорошая: я знаю решение проблемы. Прости малыш, но прелюдию придётся немного продлить. – Чего? – Накахара попытался развернуться, но тяжёлая рука Осаму, что покоилась на его лопатках, не давала это сделать. Как только язык шатена прошёлся по анусу рыжего – все мысли отошли на второй план. Удушающий звук застрял в его горле, он даже не мог вытолкнуть стон наружу, оставляя неприятное чувство в горле. Осаму коснулся рукой истекающего члена партнёра и начал медленно водить по нему, дразня пальцем уздечку. Дазай продолжал измыватся над Чуей, вылизывая его изнутри. Накахара, от столь непривычной, но приятной ласки, непроизвольно стонал. Последний раз пройдясь языком от ануса до копчика, поднял глаза на Накахару. Покрытый румянцем от ушей до самой шеи Чуя, пытался спрятаться от смущения, шатен не сдержал смеха. – Такая замечательная картина, я бы не прочь запечатлить её на одном из своих полотен. – Скотина. – Да ладно, – Осаму перевернул рыжего на спину, – тебе же понравилось. – он потянулся к губам Накахары, на что тот упёрся ему в грудь. – Даже не смей целовать меня после этого. – Ну Чу... – Нет. – твёрдо отрезал он и опрокинув Дазая на кровать, уселся на его бёдрах. Осаму эта поза всегда возбуждала. Чуя стал блуждать по грубой коже шатена, обводя рукой каждый шрам, каждую родинку. Ладонь опустилась на талию парня, проходясь туда-сюда, лаская его, вызывая судорожные вздохи. Нависая над шатеном, Накахара аккуратно наводит член и медленно, насаживается на него до основания. Чувства не такие как обычно – более неприятные. Наплевав на небольшую боль, начинает двигаться, потихоньку входя во вкус. Дазай извивается под ним, задыхаясь в своих собственных стонах. Ему невероятно хорошо внутри Накахары. Чувство, как твой член обволакивают горячие стеночки, как при каждом толчке они сжимаются. Взяв ситуацию под свой контроль, Осаму положил свои руки на бёдра Чуи, насаживая его на себя, иногда толкаясь в столь горячее тело. Им обоим очень хорошо. Сейчас им все-равно на весь мир. Абсолютно всё становится таким не важным, когда рядом с тобой любимый человек. Через пару минут, парни синхронно кончают. Накахара, закрыв глаза от усталости, лёг на грудь шатена, пытаясь выровнять дыхание. Хочется просто укутатся в тёплые объятия сна. Что они и делают.