Клан Гонконгских змей

Бейгуан проснулся три часа ночи, время он узнал, глянув в телефон, у которого, как оказалось, появилась царапина в нижнем углу и около пропущенных вызовов виднелась цифра 40. «Скорее всего, выпал, когда я махался». — подумал он. Облокотившись на локти, он приподнялся и оглянулся: прямо внизу на коврах спали бойцы, однако из них он никого не знал. Встав на ноги, он закряхтел от боли в области носа. «Точно, мне ж вчера в него вдарили хорошенько так». — пролетела мысль, и он машинально притронулся к опухшему носу и боль мигом отдалась по всему лицу. — «Я даже не знаю, где мы…». — перешагивая парней, он двинулся к лестнице и спустился вниз в поиске выхода. Поплутав между комнатами, он наконец отыскал входную дверь и вышел. — Твою мать! — вскрикнул он от неожиданности. К нему спиной стоял Байхуа, тот мгновенно обернулся. — Ты б меня так не пугал, Бейгуан. — процедил он сквозь зубы, выдыхая дым. — Будешь? — он протянул открытую пачку, но брюнет отмахнулся. — И правильно, редкостная дрянь. — Я бы сейчас не отказался от обезболивающего. — болезненно протянул он. — Обезбол для лохов, разве прелесть драк не состоит как раз таки в боли? — Да ты конченный мазохист! — от этих слов Байхуа усмехнулся, отбросив остатки сигареты на землю и тлеющий пепел разлетелся в стороны. — Мне просто напрочь отбили голову, вот и всё! — парень помедлил. — Куда собрался то? — Домой, но… — альбинос его перебил. — Я тебя понял, погнали, подвезу. — он направился в гараж и спустя несколько минут выкатил оттуда свой байк. — Скажи, куда везти. — мотор взревел, и они рванули с места. Было немного неловко держаться за парня с голым торсом, но тот сам прижал его руку. — Не робей, девчонка, а то слетишь к херам собачьим! — крикнул он через плечо. И вправду, гнал он не по-детски и не совсем как Цзиши. Как только он резко затормозил, измученный Бейгуан стукнулся об его лопатку и без этого сломанным носом, из него тут же потекла кровь. — Вот тупица, говорил же, держись сильнее! — Да кто же так тормозит… — Ой, завались! — он оглянулся. — Неплохой райончик… — Ага… — простонал он, заляпав все руки в крови. Альбинос закатил глаза и слез с байка, вытянув из заднего кармана платок. — Вали давай, а то всё сейчас кровью зальешь. — Спасибо! — Пиздуй уже! — заулыбавшись, Бейгуан вошел в подъезд, ведь Байхуа всегда казался ему настолько крутым, что он и не надеялся на дружбу с ним. Открыв дверь, первое, с чем он встретился, это плачущая мать на кухне. Родители обернулись на звук закрывающейся двери. «Ну, я попал…». — Мо Бейгуан, и как это понимать? — крикнул отец и в мгновение смолк, включив свет и увидев покалеченное лицо сына. — Это что еще такое? Сначала Донфен среди ночи заваливается весь в гематомах, теперь еще и ты. — Прости, отец… — виновато произнес он, выглянув ему за спину и столкнувшись с разочарованном взглядом матери. — Поговорим завтра утром, бегом в комнату! — брюнет направился в ванну и взглянул в зеркало: перед ним красовался парень с синяком на скуле и кровоточащим носом; сняв пропитанную кровью одежду, он заметил несколько гематом на теле и усмехнулся. «Всё-таки, было жарко». — подумал он, перед тем, как аккуратно лечь в кровать. Старший брат уже спал, тихо похрапывая на соседней койке. Второй раз он проснулся уже, когда на часах стрелка показывала 2 часа дня. Кровать брата была пуста, а это означало, что теперь получать нагоняй он будет самостоятельно. Нос всё также болел и в целом Бейгуан выглядел не очень хорошо. На кухне ждали только его, он взглянул на брата: разбитая губа и бровь, по крайнем мере, цел нос. — Теперь можно начать разговор. — брюнет сел за стол и вздохнул. — Какая муха вас укусила? — братья переглянулись. Такой вариант бы куда выгоднее, чем «наши школы воюют, поэтому теперь мы враги и бьем друг другу морды». Пока Донфен не успел что-либо ляпнуть, Бейгуан начал импровизировать. — Виной всему ваши коммунисты. — огрызнулся он. — Сколько раз вам было сказано: не поднимать эту тему? — сурово спросил отец. — Посмотри на себя, живого места друг на друге не оставили, — его перебил входящий звонок. — так, это звонит директор, значит встречу всё-таки назначили, но мы еще вернемся к этому разговору. — мать, не сказавшая за это время ни слова, укоризненно поглядывала на обоих. — Ты дал обещание, что не будешь устраивать драк? — в ее голосе можно было услышать разочарование, что отозвалось у него на сердце неприятным покалыванием. — И не сдержал его. — Матушка, это я начал. — неожиданно влез Донфен. — Я готов понести наказание за нас двоих, — это самопожертвование брата не было столь добродушным, как могло показаться сначала, и стоило бы Бейгуану прислуживанию ему несколько месяцев. — Нет-нет! Мы оба виноваты. — подал голос младший брат, распознав подлянку. — Я не буду вас наказывать, не могу говорить за отца, но… — она тяжело выдохнула и склонила голову вбок, она всегда так делала, когда не могла принять решение, которое касалось двух сыновей. — извинитесь друг перед другом. — они вновь переглянулись и говорить никто не спешил. — Донфен… — протянула она, кинув строгий взгляд на старшего брата. — Прости меня, брат! — вскрикнул Бейгуан, желавший поскорее закончить этот театр. — И ты меня, братец. — они кивнули друг другу. — Матушка, мне нужно в библиотеку, я пойду? — мать лишь отмахнулась, мол «делайте, что хотите», и включила телевизор, а это означало, что они были свободны. Братья встретились в комнате, прикрыв дверь, чтобы их не услышали. — Какого черта? Где ты шлялся всю ночь? — крикнул шепотом Донфен. — А ты то там что вчера забыл? Знаешь, из-за чего это произошло, м? — брат лишь усмехнулся. — Твои долбанные коммуняги избивают ребят из нашего округа и отжимают бабло у мелких, так поступает, твоя «великая партия»? — Причем здесь партия, придурок? Твоим друзьям лишь бы помахаться кулаками… — ядовито прыснул старший брат. — Конечно, мы виноваты, что вы устанавливаете свои порядке в нашем районе… — они подошли слишком близко друг к другу, еле сдерживаясь. — Если ты, идиот, забыл, то мы с тобой в одном районе живем, я никакие порядки не устанавливаю! — Тогда на кой хрен ты приперся вчера на разборку? — повысил голос Бейгуан, но брат успел прикрыть ему рот, задев при этом его опухший нос. — Вот же черт! Убери свои руки! А-а-ах, как больно… — Да не ори ты, сейчас мать придет и вставит нам такие большие палочки в одно место, что потом ни сидеть, ни стоять не сможешь… — после этой нелепой фразы братья по очереди засмеялись, и за это он по-настоящему любил брата — в любой ситуации тот ляпал такие вещи, что все ссоры сразу же забывались.