Клан Гонконгских змей

Лонвей подъехал к вузу друга, намереваясь с ним серьезно поговорить в более-менее спокойной обстановке. Действовать за спиной у Цзиши было неправильно и неприятно, но ему было жизненно необходимо убедиться, что предательство друга имеет настолько веские причины. Он наизусть знал его расписание и альбинос вот-вот должен был выйти из-за ворот, где на парковке стоял его мощный байк. Рыжеволосый щелкнул пальцами по зажигалке и огонек распространился на зажатую двумя пальцами сигарету; он глубоко вдохнул и на пару секунд прикрыл глаза. Всё-таки это его расслабляло. Он вернул свою голову в прежнее положение и пристально наблюдал за выходящими студентами. Не заметить его Байхуа не мог, т.к. он стоял рядом с его мотоциклом; оставалось только ждать. — Лонвей? — спустя 5 минут послышался знакомый голос, заставивший его улыбнуться. — Хотел с тобой поговорить. - рыжеволосый развернулся к другу всем корпусом. — Я всё уже объяснил Цзиши, нечего допросы устраивать. — раздраженно ответил тот. — Я приехал не как член клана, а как твой друг. — он протянул ему свою сигарету; это уже была вторая. Альбинос затянулся, вдыхая едкий дым, наполняющий его легкие. — Не будешь против, если заедем к тебе? — друг покачал головой и, выкурив в непривычном молчании сигарету до фильтра, бросил ее на землю. — Что-то будешь? — спросил Байхуа, заходя на кухню. — Нет, спасибо. — ответил он, распуская свои волосы, стянутые тугой резинкой; голова и без этого раскалывалась. — Ты серьезно всё вот так вот бросил? — рыжеволосый никогда ничего не оттягивал в последний ящик. — Мне нужно ее защитить, по-другому я не смогу. — Звучит, как дешевая отговорка. — парень облокотился на спинку маленького дивана, на котором еще месяц назад спал Цзиши. — Думай, как хочешь. Но после смерти Хушана она осталась одна и больше фамилия Ци там не в почете. — Поэтому ты решил его подменить? — усмехнулся Лонвей, отмечая про себя всю нелепость этого разговора. — Нет, мне вообще плевать на этих коммуняг и чем они там занимаются. Но… — он глотнул чай. — у них не всё так просто, эти парни связались с кем-то покрупнее, ну или пытаются… — Думаешь, подгибают под себя группировку? — альбинос кивнул. — А может и их подгибают. Говорю же, всё сложно. - заключил он, оставляя на край стола чашку. — Ты бы мог снабжать нас информацией. — резко произнес Лонвей. — Тогда бы Цзиши тебя простил. — Если это может навлечь беду на Инланьхуа, даже его прощение того не стоит. — Ты безнадежен… — рыжеволосый по-доброму улыбнулся. — ты кое-что забыл, кстати. — друг кинул на него заинтересованный взгляд и проследил за его движением. — Байхуа, это по праву твое. — на его ладони лежала белая нашивка. — Лонвей, я же сказал, это мое окончательное решение, я больше не в клане… и пути уже назад нет. — Я не собираюсь тебя отпускать... всё еще можно вернуть, не отрекайся от нас. — он вложил в бледную ладонь друга его вещь. — Это то, за что мы обещали бороться, за что были готовы отдать жизнь. Не превращай нашу мечту в прах. — парень напрягся. — Я счел твой уход как повод получше узнать врага и предателя в тебе не вижу. — Я — ваш враг! — чуть ли не крикнул Байхуа. — Я предал вас и ушел к ним, никакого возвращения не будет! — Да завались ты! Заладил херню: «я — предатель, я — предатель». Тебе что, внимания мало? — не выдержал Лонвей: на его каменном лице, обычно сохранявшим спокойствие, появилась морщинка и вздутая венка на лбу. — Никуда твоя Инланьхуа не денется, и, если я сказал, что никакой ты не предатель, так значит так и есть, блять! — альбинос молча смотрел ему в глаза, а сердце бешено колотилось внутри. Никто так не вступался за него, как Лонвей, даже перед самим собой, эти двое считались по-настоящему лучшими друзьями. — Твои ребята ждут тебя. Когда узнаешь что-то еще полезного, маякни мне. Ты понял? — друг кивнул. — Байхуа, может ты и бросил клан, но змеи своих никогда не бросают. — рыжеволосый встал и направился к выходу. — Спасибо… — прошептал альбинос. Услышав это, друг кивнул и подбадривающе хлопнул его по плечу. В его словах и вправду был толк; с этим уходом он так сильно акцентировал на себе внимание, хотя он и без этого получал его в достаточно количестве. Сам уже не понимая, что он делал, Байхуа завалился на кровать и закрыл лицо руками. «Не все мосты еще окутаны огнем…». — пролетело у него в голове.