Клан Гонконгских змей

Цзиши проснулся от очередного кошмара; подушка вновь была сырой. Он приподнялся и потянулся за телефоном, на экране высветилось: «2:15», от чего он тяжело вздохнул и вновь повалился на спину. Уснуть уже не получалось, это он уже уяснил; с тех пор, как он переехал в этот дом, его что и делали, как мучали страхи и кошмары из самого подсознания. После потери Вейшана прошел уже почти месяц, но пустота так и ничем не заполнилась. Он спустился вниз, по пути заглянув в ванную комнату, в зеркало он даже не смотрел, потому что и без него понимал, насколько плохо сейчас выглядел; сон по 4 часа в сутки ничем хорошим не заканчивается, кроме как усталый взгляд и огромные синие круги под глазами, появившиеся на лице. Заварив себе чай, он уселся на высокий стул и уткнулся куда-то сквозь холодильник. Что ему было делать дальше, он не знал; этот груз, который он свалил на себя и в одиночку пытался тащить, слишком сильно давил на плечи, не давая ему расслабиться. К чаю, между прочим, он так и не притронулся. Накинув черную рубашку с такого же цвета штанами, он запрыгнул на байк. Единственный человек, который мог бы его сейчас спасти, жил совсем недалеко; сначала он колебался, ведь было уже поздно, но шторм в его душе разбушевался, и только Хоше могла подарить ему спокойствие и умиротворение. Он притормозил у знакомого дома и набрал ее номер: гудки и только. «Было бы нахально так неожиданно заявиться к ней домой в такое время». — подумал он, но уже во второй раз слушал эти раздражающие гудки. Только он хотел сбросить, как послышался сонный голос: — Фиалка, что-то случилось? — ее голос хрипел, что раньше он никогда не слышал. — Мне плохо… можно заехать? — молчание. — Ладно… — он улыбнулся уголком губ и направился к лифтам. Надо было видеть ее лицо, когда буквально спустя минуту после разговора он зазвонил в дверь. — Тогда зачем вообще звонил? — в ее голосе слышалось раздражение. — Я подумал, что это будет слишком нагло. — тихо сказал он, проходя внутрь. — Лонвей на 2 дня в Пекине, какая-то конференция, так что я одна. — она зашла в ванную. — Дай мне пару минут, ладно? — он угукнул и прошел в ее комнату, заваливаясь на кровать спиной. Как только он услышал шум воды, ноги почему-то понесли его к исходящим из комнаты звукам; и вот он уже открыл дверь, запуская прохладный воздух вместе с собой. — А? — Это я. — она цокнула языком и отодвинула шторку в душевой кабине. Хоть ее ванная и не была такой огромной, как дома у Вейшана, но вдвоем они вполне могли поместиться. Глаза девушки округлились, когда прямо в одежде он полез к ней под горячую воду. В его взгляде читалось опустошение и некое отречение от всего мира; она прекрасно знала, что это был за взгляд, поэтому уселась вместе с ним. — Я… я так больше не могу. — она потянулась к его рубашке, осторожно расстегивая пуговицы. — Почти не сплю, не ем… Хоше, что происходит? — она наконец стянула с него мокрую вещь. — Ты многое пережил и пытаешься сладить с этим в гордом одиночестве, отказываясь принимать нашу помощь. — ее руки потянулись к брюкам, но он перехватил ее кисть. — Я не хочу потащить вас за собой. — они заглянули друг другу в глаза: теперь там читалась только боль. — Я не дам тебе упасть, слышишь? Не надо никого тащить, мы добровольно идем за тобой, потому что мы семья. — и вот на нем уже не было и штанов, пропитавшихся влагой. — Цзиши, дай помочь тебе, пожалуйста… — он усмехнулся, протянув к ней свою дрожащую ладонь; его организм был истощен и ослаблен. — Я несу лишь только одни проблемы… вы все страдаете по моей вине. — вести такой разговор, находясь полуголыми в ванной было весьма странно, но, как показалось рыжеволосой, он просто хочет быть выслушанным. — Сначала Вейшан, теперь и брат Бейгуана… — она его перебила. — Тут ты вообще не при чем, у них свои терки меж друг другом, это не наше дело. — она накрыла его руку своей ладонью, горячая вода окутывала их тела, скатываясь дорожками по спине. — Они мертвы, Хоше, понимаешь? — лицо не выражало никаких эмоций; пустота в глазах и больше ничего. — И где гарантия, что в следующий раз это будешь не ты? — Я ни за что не брошу тебя, идиотина… пусть только попробуют. — он вновь усмехнулся и поддался вперед. Девушка ответила на поцелуй, притягивая его к себе ближе, положив вторую руку на затылок. Этот поцелуй ничего не означал; помимо эмоционально контакта, им требовался и физический, это был такой способ удостовериться, что они оба всё еще есть друг у друга. Однако она старалась передать через него всю поддержку и заботу, которую могла оказать в данный момент. Спустя пару минут они отстранились, установив зрительный контакт: глаза, полные боли, заставляли ее сердце обливаться кровью. — Хоше… обещай, что сможешь вытянуть меня из этой дыры… прямо как в тот раз. — она слабо улыбнулась. — пообещай мне, что не дашь тьме заполнить мою пустоту. — девушка кивнула и поклялась, даже если это будет стоить ей жизни, она его исполнит. Они такое уже проходили, такое состояние друга для нее уже не первый раз, она прекрасно понимала, чем это могло обернуться для них обоих. На его лице появилась грустная улыбка и слеза покатилась по щеке вместе с падающей сверху водой, девушка не сдержалась и заплакала. После чего они вновь потянулись друг к другу, сталкиваясь лбами; горячие дыхание обжигало губы, веки были прикрыты. В данный момент они чувствовали друг друга на все сто и могли спокойно обмениваться лишь только одними мыслями, не говоря ни слова. — Я… люблю тебя… — прошептал он, открыв глаза и чуть отстранившись. — Я тоже тебя люблю… — она подняла свой взгляд, и они оба поняли, что нужно делать дальше. Невинный и робкий поцелуй перерастал во что-то большее, это было даже больше похоже на битву, где они сражались друг с другом, отдавая и получая взамен. Цзиши усадил подругу к себе на бедра, продолжая покрывать поцелуями ее шею, ключицы. Да, определенно, это было то, что нужно им обоим: передача импульсов, ощущений, которые накопились у каждого; что-то вроде эмоциональной и физической разрядки, но в первую очередь — эмоциональной. Сейчас для них существовали только они вдвоём и, казалось, пустота заполнялась ее любовью, которая окутывала как теплое одеяло в прохладный вечер. Сломленный и потрепанной играми судьбы, сейчас он был хоть немного счастлив и полноценно отдавал себя девушке, которую любил с самого первого дня их знакомства. Однако Хоше и догадываться не могла, насколько были глубоки его чувства к ней. Проснувшись через пару часов, когда солнечные лучи проникли к ним в комнату через окно, они не спешили вставать. Парень лежал чуть выше, накручивая на пальцы ее длинные волосы. — Может прогуляешь школу? — спросил он, слегка приоткрыв глаза; она отпрянула от его груди и поравнялась. — Не хотелось бы, если честно… — Ради меня, пожалуйста. — он начал строить щенячьи глазки, заставив подругу усмехнуться и взъерошить ему волосы. — Ладно… — протянула она, перекатываясь через парня. — я приму душ, можешь пока поставить чайник? — он еле заметно кивнул головой, однако спустя пару минут направился за рыжеволосой. К его удивлению, она даже не заметила, что он зашел внутрь. Подойдя ближе к запотевшей кабинке, он постучал по стеклу. — Твою мать! — закричала она от неожиданности. — Что на этот раз? — не отвечая подруге, он залез под горячие струи воды, мгновенно намочившие его фиолетовые волосы; он ехидно улыбался. — Ты же не против? — спросил он, намыливая руки; Хоше лишь закатила глаза и принялась массировать голову, которая со вчерашнего дня всё еще болела. — Иди сюда… — она сделала шаг. — повернись. — она послушалась, после чего его пальцы коснулись ее головы и массажными движениями двигались по кругу; это не могло не расслаблять, на ее лице расползлась довольная улыбка. Сегодня ему было куда лучше, чем ночью; все тяжелые мысли на время отступили, шторм утих и всё благодаря одному человеку — Сунь Хоше; она действовала как антистресс, как болеутоляющее, ее заботой можно было залечивать не только физические, но и душевные раны. Почти весь день они провели дома, играясь словно дети, валяясь на небольшой кровати, иногда затягивая друг друга в нежные поцелуи и объятия. Стукнуло 6 часов вечера, они находились на кухне; Хоше опиралась бедрами о стол, неспешно попивая чай из ее любимой чашки; Цзиши пытался что-то приготовить, но получалось у него, честно говоря, не очень, лишь пустая трата продуктов. Но ему было весело, а для девушки это было куда важнее; сейчас перед ней стоял не тот парень, который скатывался по стенке душевой кабинки, поливая себя грязью, а снова веселый паренек, прям, как и несколько лет назад. — Да еп вашу мать! — зашипел он, кидая лопатку в раковину, от чего вызвал смешок со стороны подруги. — Хер ли ржешь? Я теперь без ужина. — Да ладно тебе, закажем что-то, если из тебя никудышный повар. — он принял это как вызов. — А зачем что-то заказывать, если передо мной стоит достаточно аппетитная девчуля? — он заиграл бровями и рыжеволосая засмеялась в голос. Парень подошел к ней ближе, зажимая ее между своим телом и столом; разница в росте у них была небольшая, но даже так уровень его глаз был выше, позволяя ему смотреть на нее сверху-вниз. Она всё еще смеялась, но замялась, стоило ей открыть глаза. — Смейся-смейся… сначала, я откушу здесь, — он ущипнул ее под ребром. — потом здесь, — рука спустилась к бедрам. — а потом… — он резко потянулся к шее и прикусил небольшой участок кожи, от чего она вскрикнула. — перегрызу тебе сонную артерию и выпью всю твою кровь. — он шуточно поднял руки, изображая когти тигра, но в ее глазах он был больше похож на дурачка. — Идиот… — выдохнула она и уперлась руками ему в грудь, чтобы оттолкнуть, но Цзиши, хихикнув словно девчонка, поцеловал ее в щеку, а затем медленно спустился к шее и, не желая того, попутно оставлял следы. — Какого хера? — раздалось сзади и они отскочили друг от друга, как маленькие детишки, натворившие что-то ужасное, Хоше даже покраснела. — А ты уже вернулся? — спросила она, машинально прикрыв шею руками. — Как раз вовремя! — его брови нахмурились. — Что вы тут делаете? — Лонвей тут же осекся. — А нет, не хочу даже знать, чем вы тут занимались… Будда, помоги… — он устало провел рукой по лицу. — Я, блять, всё понимаю, но как старшему брату мне становится противно от мысли, что ты с ней делаешь. — ребята переглянулись. — Твою мать, я надеюсь хоть здесь вы этим не…? — лицо его сморщилось похуже, чем от лимона. — Ну… — потянул Цзиши, ухмыляясь. — как тебе сказать… — поиздеваться над Лонвеем было одно из самых больших удовольствий, хотя, чего скрывать, пару раз они отдавались страсти и на этом диване, и на столе. — Я тебе сейчас ебну так, что больше вообще никогда не встанет, и вообще… — он глянул на сестру. — какого хрена он тут забыл? — старший брат вздрогнул, вспомнив. — А, точно… фу! Ну-ка проваливай давай, своего дома мало? — Цзиши вновь хихикнул и убежал в комнату подруги, которая всё еще заливалась краской. — Я когда-нибудь его прибью и не посмотрю, что он глава. — Да расслабься… — она хлопнула его по плечу и проскочила мимо него, перейдя на бег. Как только она вбежала в свою комнату и дверь с грохотом закрылась, они оба засмеялись, развалившись на кровати.