Что ты будешь делать?

Переодевшись в свою пижаму, Лидия с шумным вздохом опустилась на кровать. День однозначно выдался не из легких: в семье очередной скандал, вызванный страстью ее брата к различного рода мусору. Украденный колпачок от карандаша для губ матери создал больше проблем в их семье, чем найденные у подростка наркотики в обычной, Себастьян поплатился за свою оплошность новыми шрамами на запястье. Девушка упорно не понимала, почему брат не мог просто попросить этот гребаный колпачок у нее, ведь с момента появления в жизнях младших Швагенвагенсов Чеса ,отношения у них значительно улучшились. Блондинка никогда не получала удовольствия от наказаний брата, скорее относилась к ним нейтрально, мол у них такая жизнь и нечего не понимать законы в доме, но с тех пор, как она узнала о том, что ее брат более чем неплохой человек, хороший собеседник и умеет выбирать себе друзей, ее отношение к происходящему значительно поменялось. Она не испытывала жалости к нему, вряд ли она вообще способна ее испытывать, только раздражение к его безответственности и недальновидности. Заступаться за него она также не начала, но последнее время после каждого истязания она появлялась в комнате Себастьяна после официального отбоя с перекисью и бинтами, чтобы оказать хоть какую-то помощь. Сегодняшний день не стал исключением, несколькими часами ранее она бесшумно пробралась по коридору и застала своего брата, прижимающего рану рукой для того, чтобы остановить кровь. -Ты идиот, Себастьян,- твердо проговорила Лидия, переступая через порог комнаты,- в чем была проблема попросить эту дрянь у меня? -Не твое дело, Ли. -Хватит меня так называть! -Значит только Чесу можно?- усмехнулся брат, двигаясь правее на кровати, чтобы дать ей место. -Ты сейчас это хочешь обсудить?- прошипела девушка, начиная разматывать бинты,- знаешь ведь, что мать обязательно доложит Густаву, если обнаружит пропажу, Рофт также мог заметить когда убирался в их комнате, но все равно продолжаешь провоцировать конфликты. Сколько это будет продолжаться? -Сколько потребуется, пока отец не поймет, что меня не сломать избиениями. Я хочу свободы, понимаешь,- скалясь от боли проговорил парень, стараясь говорить как можно тише, чтобы никто в доме не услышал посторонние звуки,- откуда у тебя бинты? -Сказала отцу, что не могу носить серьги потому что проколы в ушах заросли, в салоне после повторного прокалывания дали это,- закончив обрабатывать руку, ответила Швагенвагенс,- готово. Себастьян посмотрел на руку, перемотанную бинтом, который несмотря ни на что окрасился в некоторых местах красным. Не сказать, что сегодня удары были сильнее, просто линейка рассекла еще не зажившие шрамы после предыдущего наказания. Глэм был искренне рад, что в их отношениях с сестрой наступила оттепель, как оказалось, иметь хотя бы одного близкого человека в доме важно чтобы окончательно не потерять рассудок. Лидия все также была высокомерна, не скупилась на оскорбления и постоянно отпускала язвительные комментарии, но тем не менее, каждый раз приходила к нему и пыталась хоть как-то поддержать. За всю свою жизнь до этого они никогда не обсуждали что-то личное,свои эмоции и страхи, поэтому юноше казалось, что блондинку все устраивает. В один из дней, после очередного скандала, вызванного своенравием Себастьяна, во время обработки раны он заметил небольшие синяки на коже шеи девушки. В их семье никогда никого не били публично, во время этого в помещении могла находиться только мать, которая иногда оказывала слабое сопротивление методам воспитания Густава, за что периодически получала звонкую пощечину, но Глэм и подумать не мог, что идеальная дочь Лидия не была исключением в глазах отца. Как оказалось, в моменты ярости, Швагенвагенс старший с силой сжимал шею дочери, после чего оставались синеватые отметины от его пальцев, Лидия же практически профессионально маскировала их косметикой чтобы никто не заметил. -Спасибо, Лидия,- парень улыбнулся, немного приобнимая девушку свободной рукой, - не знаю, что делал бы без тебя. -Ходил бы с ампутированной рукой,- высвободилась из неожиданных объятий девушка, не скупясь на язвительность в голосе,- не твори всякий бред сегодня. Блондинка уже собиралась открыть дверь, когда вновь услышала голос брата. -Не закрывай сегодня окно,- с улыбкой сказал тот, снимая пиджак, на что девушка только нахмурилась и, выйдя из комнаты, тихо закрыла дверь. Уже у себя, Швагенвагенс думала над словами брата и решила все-таки открыть окно. Лежа в кровати, Лидия думала о своей жизни и о том человеке, который делал ее не такой невыносимой. Ее отношения с Чесом начались неожиданно как для нее, так и для брата. Пытаясь завоевать их доверие чтобы узнать побольше информации и сдать ее отцу (что потом, конечно, не сделала), она сама и не заметила, как ее сердце стало быстрее стучать при голосе музыканта. Чес не был парнем, которого ее отец хотел бы видеть в качестве своего будущего зятя, да и сама девушка до недавнего времени была аналогичного мнения. Но его шутки, блеск в глазах во время обсуждения музыки, постоянно взъерошенные волосы и осторожный флирт в ее сторону сделали свое дело: в одном из заброшенных кабинетов она сама поцеловала парня, немного склоняясь над ним, ведь на каблуках она была, хоть и немного, но выше его. После этого будни в консерватории заиграли новыми красками. Переглядывания в коридорах, застенчивые улыбки во время разговоров и быстрые поцелуи в нишах, где их никто не видит, буквально вдохнули жизнь в сознание девушки. Несмотря на разницу в возрасте, Чеснок был интереснее всех тех, с кем блондинка общалась на званых приемах, куда ходила вместе с семьей. Музыкант был живой и светлый, неудивительно, что их, как полных противоположностей, тянуло друг к другу. Отношения были запретные и тайные, желудок Лидии каждый раз стягивало в тугой узел от страха, когда она возвращалась домой, но дух авантюризма, который она переняла от своего молодого человека и влюбленность в вышеупомянутого не давали ей разрушить их бракованный союз. Из размышлений девушку вывел камень, обернутый бумагой, влетевший в ее окно и удачно приземлившийся на ее кровать. Подорвавшись с места и размотав его, Швагенвагенс увидела написанное корявым почерком послание: "Рапунцель, спусти свои космы". Быстро подойдя к окну, блондинка увидела юношу под своим окном. -Какого черта,- раздраженно прошептала она, скрещивая руки на груди и смотря на незваного гостя. Чес этим временем не медлил и, используя ближайшее дерево в качестве лестницы, пробрался в комнату и уселся на подоконник, но буквально через секунду был вынужден пройти дальше, ведь тонкие руки аристократки ухватили его за куртку и оттащили от окна. Пока Лидия закрывала окно, дрожа от страха быть замеченной, парень смиренно ждал ее, усевшись на кровать. -Какого дьявола ты вытворяешь,- злым шепотом спросила аристократка, подлетая к юноше. -Я соскучился,- и снова улыбка, которую он дарил только ей, заставила злость уйти из головы девушки,- мы с тобой почти не видимся, Ли,- проговорил музыкант, притягивая свою девушку за талию. Как только расстояние между ними сократилось, его губы накрыли ее и слились в незамысловатом танце. Без каблуков Лидия была ниже его, что с удовлетворением отметил юноша, прижимая ее к себе сильнее. Швагенвагенс дала себе несколько секунд насладиться таким редким моментом их близости, после чего несильно оттолкнула парня от себя. -Ты не можешь приходить сюда, а если дворецкий тебя заметил?,- с напускной злостью спросила она. -Рофт следит за комнатой Глэма, не парься, а твои предки уже час как спят, все схвачено,- усмехнулся Чес, усаживаясь на кровать и увлекая за собой девушку. -Ты идиот, Чеснок,- сказала Лидия, удобнее устраиваясь у него на коленях. Не сдержавшись, она положила руки на плечи парня. -Поэтому ты со мной,-практически пропел музыкант, одной рукой обнимая ее за талию, а другую кладя на ее колено,- ты как? -Нормально, Себастьяна опять наказали, но я обработала руку, так что все не так плохо. -А тебя не трогали?,- тихо спросил Чес, пытаясь не издавать лишнего шума. Блондинка отрицательно покачала головой, целуя молодого человека в щеку. Они не виделись пару дней и нормально не разговаривали из-за того, что эта неделя была очень загруженной. Четверть подходила к концу и им нужно было сдавать промежуточные экзамены. На втором курсе их было больше, чем на первом поэтому все свое свободное время Швагенвагенс уделяла учебе чтобы получить высокие оценки и поэтому соскучилась по парню сильнее, чем ожидала. -Милая пижамка,- с улыбкой проговорил Чес, прижимая аристократку еще ближе к себе. На девушке были шелковая майка на тонких бретельках и шорты до колен из этого комплекта. Резко осознав, в каком виде она предстала перед парнем, Лидия попыталась выбраться из объятий музыканта чтобы накинуть сверху хотя бы халат, но ей не дали это сделать. -Отпусти! Мне нужен халат,- взгляд девушки указывал на предмет гардероба, спокойно лежавший на стуле недалеко от них. -Зачем? Тебе и так отлично,- в подтверждение своих слов молодой человек начал покрывать шею девушки поцелуями. Сидя на коленях у своего парня, Швагенвагенс наслаждалась почти целомудренными ласками, перебирая рукой его волосы. Когда юноша вновь поцеловал девушку в губы, она с большей инициативой ответила на него, позволяя углубить. Рука Чеса нежно поглаживала ногу блондинки, вызывая у той мурашки интимностью их положения. У молодого музыканта было много девушек, со многими он знакомился на концертах или тусовках своих друзей, но ни одна не вызывала в нем столько теплых чувств, сколько вызывала та, что буквально была "запретным плодом" для него. На ее фоне остальные девчонки меркли, все они были хорошие, милые и всегда не скрывали своей заинтересованности, но Лидия была другой. Всегда собранная, спокойная, часто язвительная с окружающими, аристократка приковывала к себе внимание любого, только появляясь в помещении. Всегда идеальная с головы до ног и со строгим взглядом голубых глаз она быстро ворвалась в сердце парня и начала диктовать там свои условия. Сейчас его целовала та Лидия, которую никогда никто не видел до него: нежная и такая домашняя, что от этого можно было сойти с ума. Рука, до этого лежавшая на тонкой талии девушки, начала бродить по ее спине. Чес каждый раз удивлялся тому, насколько тощей была Швагенвагенс и как ей удавалось не терять сознание после пройденного метра из-за отсутствия энергии, но она опять доказывала всем, насколько сильной была, быстро преодолевая лестницы в консерватории, на которых даже парням приходилось иногда останавливаться, чтобы перевести дыхание. -Я кое-что принес, кстати,- оторвавшись от губ аристократки сказал музыкант, доставая из кармана пакетик с лакричными палочками и плеер с наушниками. -Спасибо,-тепло улыбнулась Лидия, выхватывая из рук парня угощение и засунула в рот одну штуку. От удовольствия глаза блондинки прикрылись,- очень вкусно,- довольная, как кошка сказала она, оставляя на щеке Чеса быстрый поцелуй. -Понять не могу, как ты можешь есть эту гадость. Помнишь ты говорила, что тебе рок не нравится? -Мне не нравятся животные крики, которые ты называешь музыкой. -Так вот,- проигнорировав замечание девушки, музыкант начал искать в плеере нужную композицию,- я вчера сидел и о тебе думал и тут БАБАМС, пришло вдохновение. Послушай,- все-таки найдя песню, юноша подал блондинке один наушник. Посматривая на него с недоверием, она все же решилась послушать то, что ее парень решил записать. Никто не сделает шаг, не вспомнит, не заплачет Она сидит у окна и просит об удаче Она как солнца свет, ей девятнадцать лет Кругом глухие стены А в ней сошлись змея и волк И между ними то любовь, а то измена Лидия была удивлена непривычной музыке Чеса, ведь тот предпочитал куда более тяжелые по звуку композиции и текст, который он писал ранее, редко отличался особой лиричностью. Слова о том, что он написал эту песню, думая о ней, заставили ее щеки покраснеть, приятно отзываясь в сердце. Я был один в эти дни, я мерил их на годы И в одночасье сгорел любимый мною город Но тут вошла она, я спутал имена И стал белее мела Война со всех сторон, а я опять влюблен Что ты будешь делать? Музыкант никогда не признавался ей в своих чувствах, ровно как и она, поскольку оба считали, что действия куда громче слов, но про себя аристократка отметила, что быть чьей-то музой однозначно приятно и, тем более, любимого человека. Подняв глаза на парня, Швагенвагенс увидела, как пристально он следит за ее реакцией и ловит каждое изменение в ее мимике. Видимо, эта песня значила гораздо больше для него, чем другие. -Это...круто! То есть, очень мелодично, слова красивые и вообще, это разве рок? Я думала ты только его пишешь,- пытаясь сохранять самообладание проговорила девушка. -Ага, альтернативный,- довольно улыбнулся парень, обнимая девушку,- знал, что тебе понравится. Пару секунд они смотрели друг на друга не моргая, пытаясь запомнить этот момент. Чес впервые сказал кому-то о своих чувствах, пускай и через песню, а Лидия наслаждалась мгновением абсолютного счастья, которое парень дарил ей просто своим присутствием. -Ладно, я пойду, а то спалят еще, не хочу чтобы тебе было больно,- на прощание юноша поцеловал блондинку в лоб и открыл окно, аккуратно выглядывая в него в поисках возможной слежки. Не обнаружив дворецкого, парень перелез через подоконник и ухватился за ствол дерева. Подмигнув аристократке напоследок, он ловко спустился на землю и побежал прочь от поместья. Девушка проводила его взглядом, закрыла окно и выключила свет. Лежа в своей кровати, она впервые за всю свою жизнь засыпала с улыбкой, вновь и вновь прокручивая в голове этот странный вечер. И в тайне надеялась, что он повторится еще хотя бы один раз.