На берегу моря

      Они выбрались на пляж как раз тогда, когда последние купающиеся свернули покрывала и ушли домой, что было даже удивительно. Почти девять, солнце скрылось за горизонтом и морская вода сбросила градус-другой. Повеяло ледяной влагой.       Но они не собирались купаться: просто смочить ноги в еще тепленькой, ласковой у берега водичке, насколько позволяли бриджи, побродить по мокрому мягкому песку, пока обоим не надоест, и, возможно, поболтать о чем-нибудь — вот и все, чего требовали две измученные и истощенные заданиями души. Сейчас особенно сильно тянуло в умиротворенные и спокойные места. Тянуло к шумному ленивому морю, что тягуче расползалось по просторному песчаному пляжу, тянуло к тяжелому шуршанию гудящей где-то вдалеке огромными волнами воде.       Терпеть тишину наедине с Деку было ужасно невыносимо, и Каччан сам начал было разговор, но рассказывать что-то из своей жизни, да и первым о чем-то вдруг ни с того ни с сего заговорить для него оказалось той еще задачкой. Пару раз он порывался бросить разговор на середине, злился и пинал ни в чем не повинный песок, но слово тотчас юрко брал сам изуку, чувствуя ситуацию нутром, нежели понимая ее. Но Кацуки был не против. Неловкая фраза, одна за другой, рассказ за рассказом, общие воспоминания и разные впечатления, глупые шутки и повседневные происшествия, которые вроде бы не должны быть смешными, но над одним из таких Деку стал смеяться так сильно, что у него заболели щеки, а останавливаться он почему-то не собирался или просто не мог.       Бакуго долго хмуро смотрел на парня, что остановился на песке. Шустрые волны подбирались к его ногам, осторожно тепло облизывали их и лениво отбегали назад, не боясь наказания за такую дерзость; вечерний бриз с отголосками ночной прохлады шаловливо путался в волосах, но мягко гладил кожу и холодно обнимал под легкой одеждой.       Изуку смеется и не может перестать. У него ноют щеки от улыбки и в уголках глаз блестят бусинки-слезинки. Парень пытается утереть их, но снова взрывается приступом смеха и сквозь него слышится фраза «Я сейчас умру от смеха, боже, прости, Каччан, я не могу».       Но Кацуки не злится. Он ощущает себя гранатой в человеческий рост с выдернутой чекой. Еще миллисекунда и он взорвется.       — Закрой глаза, — неожиданно просит он.       — Что? — Изуку хлопает ресницами, а затем снова тихонько посмеивается. — Зачем?       — Просто закрой, — уже требует Бакуго, подходя на шаг ближе.       — Что ты хочешь сделать?.. — все еще не уверен в просьбе парня Мидория, но не может не смеяться.       — Закрой глаза, тупой задрот! Я тебя больше ни о чем не прошу! — вконец вспылил Каччан.       — Ладно, хорошо!       Изуку закрыл глаза, не переставая улыбаться и гадая, что Каччан хочет сделать. Кацуки едва слышно вдыхает и выдыхает, наконец решаясь на то, что он задумал, и подходит к парню еще ближе, немного наклоняясь. Прижимается губами к растянутым губам парня и тут же ловит их, когда Деку перестает улыбаться, целуя импульсивнее и вовлекая в дурманящий порыв.       Вот только Изуку резко прерывает поцелуй, когда его опять начинает распирать от смеха, и он кладет руки на плечи Бакуго, чтобы тот хоть немного отлип. Вот теперь Кацуки уже по-настоящему злится:       — Да ты достал! — от недовольства и неудовлетворения кричит он, крепко прижимая к себе Изуку, что вырывается и извиняется сквозь смех.       Тогда Каччан переходит к крайним мерам. Он берет в руки лицо Деку и начинает коротко, но пылко целовать везде-везде: от маленького касания на подбородке, к мягкому поцелую в уголок губ; аккуратно, точно дождичек, сцеловывает весь смех и веснушки с гладких мягких щек; неловко трется носом о скулу, но звучно целует в висок; целомудренное долгое прикосновение ко лбу и только затем вновь поцелуй в губы, ласковый до одури и в то же время дерзкий и смелый до чертиков. Изуку замолк и полностью прижался к Каччану, обвивая его руками.       Когда парни отстраняются друг от друга, то какое-то время молча смотрят в глаза визави. Каждый ждет, когда кто-нибудь из них не выдержит и захочет еще. На самом деле хотят оба — и до безумия, — однако это испытание выдержки определенно нравится обоим.       Но все-таки не может сдержать дикого внутреннего порыва Изуку, снова припадая к губам парня, на что тот победно улыбается и ощущает игривость парня через поцелуй и касания. Целуются уже медленнее, смакуя каждое движение и чувство внутри. До тех пор, пока губы не начнут болеть. И до тех пор, пока они не пожелают остановиться. Хотя насчет последнего можно долго спорить...