Я тебя никогда никому не отдам!

Туман-туманище над миром стелется, Туман-туманище, как молоко. А ты ушла с другим, а мне не верится, Что ты ушла в туман так далеко. Глаза веселые от счастья светятся, Такие светлые, что звезд светлей, А ты ушла с другим, а мне не верится, Что стала ты девчонкой не моей. Что ж ты наделала, девчонка милая? Я так любил тебя, но ты с другим. Идешь по улице и улыбаешься, Тумана след плывет, а я один...

"Туман-туманище", группа "Комиссар"

      Как только дверь захлопнулась за Ленкой, Ильин сразу засобирался тоже, и, выйдя в прихожую, сказал Олегу:       - Олег, может, я её ещё догоню. Я не знаю, куда она пошла, но если найду, верну.       Олег как-то странно посмотрел на него и прямо спросил его:       - Уж не влюбился ли ты, Артём, в мою сеструху?       Ильин промолчал, делая вид, что усердно занят, присев и зашнуровывая кроссовок на ноге.       Олег продолжал задумчиво:       - Если влюбился, я тебе сочувствую. Она взбалмошная. Если сама не влюблена, а не похоже, чтобы она тебя полюбила, тебе просто трындец тогда! Она над тобой просто поиздевается. Поверь мне. Я свою сеструху знаю.       Как ни торопился Ильин, надеясь догнать Ленку, но после этих слов стал медленнее зашнуровывать обувь. Он до сих пор ни с кем не делился своими чувствами, всё держал в себе, молча томился и страдал, ревнуя её к Андрею, и сейчас, когда Олег сам заговорил о том, что так мучило его и терзало, он невольно прислушивался к тому, что говорил он о своей сестре, боясь пропустить хоть слово.       - Я не скажу, что она злая. Не злая она, даже добрая, если ей придёт охота быть доброй. Она любит, например, брать кого-нибудь под свою защиту, опекать, она очень смелая, иногда даже до безрассудства и себе во вред, общительна и легко идёт на контакт, друзей у неё много. Правду-матку в глаза тоже очень любит говорить, даже неприятную, которую не всякий скажет, и не всякому приятно будет слушать, а ей говорить всё это прямо удовольствие доставляет, но при этом она бывает довольно резка и своенравна. Она очень эмоциональна и легкомысленна. Выдержать её характер тяжело бывает. Если её обидеть, она может быть безжалостной и злопамятной. Предательства она не прощает. Помню, года два назад поссорилась она со своей одноклассницей, та пустила про неё какую-то сплетню, сама, конечно, виновата, ну, неприятно, в общем, так она против этой одноклассницы весь класс настроила, сердилась на неё долго, издевалась и подшучивала над ней, пока ей не наскучило. Сумку, например, стаскивала у неё со спинки стула прямо посреди урока и передавала другим ребятам, чтобы спрятали, пока та не видит. А ведь раньше они дружили, в одну спортивную секцию вместе ходили. – Олег помолчал немного, потом произнёс: - Так что, сто раз подумай, Артём, прежде чем влюбляться в неё. Я ничего против тебя не имею, Артём, ты – мой друг, я к тебе хорошо отношусь, но Костя ей больше подходит. Он терпеливый и выносит все её капризы.       - Ладно, Олег, пошёл я. – Ильин натянул куртку. – А то она уйдёт, и я её потеряю.       Ильин вышел из подъезда. Накрапывал небольшой дождь. Ленки уже не было видно нигде, а в какую сторону она ушла, он не знал. Он пошёл наугад, доверившись своей интуиции. И пока шёл, думал о том, что Олег рассказал ему о ней. Он вспоминал вчерашний поцелуй, как целовал её, снова и снова воскрешал в своей памяти её голубые глаза и мягкие полудетские губы, нежный румянец на щеках, и подумал, что просто не сможет отказаться от неё, кто бы и что там ни говорил.       Проходя мимо беседки, он вдруг услышал знакомый голос и серебристый смех, при звуках которого сначала остановился как вкопанный, а потом медленно и осторожно отступил в тень сиреневого куста. Впрочем, ему вовсе не надо было так таиться, потому что те, от кого он спрятался, были так поглощены друг другом, что не замечали никого и ничего вокруг себя.       Ленка стояла в наброшенной на плечи чёрной кожаной куртке Андрея, и, приподнявшись на цыпочки, обнимала его за плечи, а руки Андрея обхватили её талию под курткой. Ильин видел, как они целовались, целовались глубоко и страстно. И сердце его вдруг пронзило острой болью. Слишком были сильны ещё воспоминания о поцелуе накануне на озере, об ИХ поцелуе. А теперь получалось так, словно этот сегодняшний поцелуй формально и физически, насколько это было возможно, как будто стёр тот вчерашний поцелуй с её губ и из её памяти. И от этого ему было так больно, словно его ударили.       Ильин отшатнулся, закрыл глаза, глубоко вдыхая свежий вечерний воздух, затем снова посмотрел в их сторону. Потом решил подойти поближе к ним, прикрываясь кустами сирени и пользуясь надвигающимися на город вечерними сумерками, чтобы, если повезёт, услышать, о чём они говорят. Ему очень хотелось побить Андрея или же гордо уйти прочь, но желание знать их разговор пересилило.       Как только Артём, пригибаясь, добрался до фасада беседки, выкрашенной в жёлтый цвет, и присел на корточки за деревянной перегородкой, он смог услышать их беседу так хорошо, словно он находился с ними рядом в самой беседке.       Говорил Андрей:       - Ты говоришь, Лен, что меня любишь?       - Люблю! - словно эхо отозвалась она.       - Чтобы доказать свою любовь, Лена, одних поцелуев мало. Поцелуи, конечно, это очень хорошо и приятно, ты классно целуешься, но… Если ты меня и вправду любишь, ты ведь не будешь против, если мы… если ты… Словом, ты сказала, что на всё готова. Ты ведь обещала…       Ленка промолчала, опустив глаза. А Ильин, услышав эти слова, стиснул зубы. Он с трудом сдержался, чтобы не выдать себя. Ему надо было знать, что ответит она.       - Хорошо, Андрей, - наконец сказала она, глядя в сторону. – Я согласна. Только… только я боюсь… Мне страшно, Андрей! У меня какое-то нехорошее предчувствие.       - Чего ты боишься, глупенькая? Ничего не бойся… - с лаской в голосе говорил он. – Ты мне очень нравишься! Я хочу, чтобы ты стала совсем-совсем моей! Ты понимаешь?       - Я не знаю, чего я боюсь, но мне… мне как-то страшно… сама не знаю, почему, - она взглянула на него снизу вверх из-под чёрных ресниц влажными голубыми глазами. – Мне тревожно как-то, Андрей…       - Глупости! Тебе будет хорошо… очень хорошо… Ничего не случится! Приходи ко мне, ну… в среду вечером. Я один буду. Часов в девять вечера… Придёшь?       - Ну… ладно, Андрей, - сказала она. После этого вновь послышались звуки поцелуев.       Потом они ушли.       Ильин сидел, уставившись невидящим взглядом куда-то в пространство. Нащупал в кармане джинсов пачку сигарет, закурил.       «Устрою я вам романтический вечер! – мстительно подумал он, поднимаясь и выбрасывая докуренную сигарету. – Вы у меня долго не забудете этот вечерок! Вместе вы не будете!.. Она - моя!»       До среды оставалось ровно три дня.