Чумные сны чумного доктора

      Видеть во сне своих врагов — нормально.       Драки, погоня, пляска огня — реальность часто переходит в ночь, меняется, но не узнать её невозможно. Вот разбиваются стёкла, на чужом виске появляется удар — майор Гром падает, как убитый, и тут же восстаёт вновь. Вот они катаются по стеклу стола и разряжается любимое оружие — как много раз он видел этот сон, но разочарование горько, как впервые. Игорь стоит над ним: победитель над проигравшим, а Сергей привязан к стулу собственной слабостью — нет пут, что удержали его когда-то, но руки не слушаются его. Скоро будет финал: майор Гром в его костюме, пламя, летящее в лицо, боль, от которой он проснётся в крике. Поднимается ладонь, загорается система — Сергей хочет закрыть глаза, но в этом сне ничто и никогда не идёт по его сценарию. Кошмар на то и кошмар, чтобы задеть за живое, заставить вздрогнуть, напомнить, что тоже слаб и уязвим. Сергей ждёт — смотрит с усмешкой, и вдруг случается нечто иное.       Огонь загорается неоновым светом.       Во сне глазам не нужно привыкать к темноте — вместо его кабинета тьма, озарённая диодами, вместо оружия в руках Игоря длинный шест. Сергей предчувствует нехорошее — обстановка странно знакома, будто в жизни он уже видел нечто подобное, но здесь всё как-то иначе, размыто, укрыто дымкой, и он по-прежнему не может двигаться. В сторону летит маска и он наконец-то может видеть лицо — такое довольное, усмехающееся, глупую кепку и куртку, когда на пол скользит броня. Гром в своём первозданном виде улыбается ему глумливо — как хочется встать, ввязаться в бой, спалить этого майорчика к чёртовой матери. Его рука тянется назад и на миг Сергей думает, что ослеп: даже во сне он не может представить себе такого.       Майор Гром танцует на шесте.       Зрелище бесподобное — теряется на полу челюсть, пока Сергей смотрит, с каким упоением Игорь скользит вокруг черного пилона, многозначительно приспуская с плеча видавшую виды куртку. Где-то на краю сознания Сергей помнит, что это не взаправду — настоящий Игорь никогда не поведёт бёдрами так томно, не закрутит лихую фигуру на все триста шестьдесят градусов — это не он и быть им не может, но почему-то нет сил оторвать от него взгляда. Прочь летит майка — Грому идёт сухопарая, жилистая фигура, тело, закаленное в уличных бегах и битвах. Он хорош в своей диковатости, доброте, за которой скрыт зверь — и это он сейчас ухмыляется Сергею, сверкает взглядом, заманивая к себе в ловушку. Пересыхает в горле — Игорь берётся за края джинсов, напоказ выгибает пальцы, медленно скользит вниз, обнажая тазовые кости, дорожку волос и…       Сергей просыпается от звонка телефона.       Будильник срабатывает в установленное время — он как и всегда ни черта не выспался, но как никогда рад исполнительности своей системы. Сергей трёт лицо, другой ладонью беря приготовленный стакан с водой, и жадно выпивает до дна, думая, что хочет ещё.       Нет уж.       В гробу он видал такие сны.