Не его судьба

Чанбин и Феликс друзья детства. Феликс 7 летний мальчик, который недавно переехал в Корею, из-за работы родителей. Незнание корейского и его личность интроверта, делали свое дело. Он выучил корейский благодаря поддержке родителей и учителя, но него не было друзей до 9 лет. Пока в один день к ним в соседний дом не переехал мальчик, который старше его всего на год. Они стали не просто друзьями, а лучшими. Их родители были только рады, когда один ночевал у другого или просто приходили друг другу в гости. Так повезло что они даже учились в одном классе, до самой старшей школы. — Хэй Ликси! Поторопись! — крикнул Чанбин стоя перед домом друга, так как они уже опаздывали в школу. — Бегу — парень с веснушками вышел из дома, а во рту тост. — Ты что проспал? — Ага, всю ночь читал мангу про которую ты тогда говорил. — Тц, про сон тоже не забывай! — Так точно сер! — приложил руку к виску, якобы отдавая честь. Они посмеялись и рванули в школу, все-таки скрытно пробратся не получилось. Просидев задницу на занятиях, побесив учителей и получив несколько выговоров они вышли из тюрьмы школы. — Кстати, через несколько месяцев у меня появится имя моего соулмейта — сказал Чанбин. Ему ещё в детстве рассказали об этом. Как только вам исполняется 18 у вас на теле появляется имя вашего соулмейта. Люди у которых предписаны имена друг друга, должны были состоять в отношениях. Но так же есть ещё категория людей — те, у кого на теле написано имя уже занятого человека. Особенные, которые в итоге умирают. Ханахаки. Ханахаки — когда от не взаимных чувств, человек откашливает любимые цветы своего соулмейта и в итоге умирает от растений в грудной клетке. — Блин, а если имя моего соулмейта будет стремное, мне же теперь с ним ходить придется — завредничал Со. — Пхахха, и ты волнуешься о таком? — смеялся Феликс. — Ну да. А почему не должен? — Остальные волнуется что у них будет имя занятого человека, а ты о такой ерунде — сказал Феликс, по правде он сам боялся что он станет тем особенным. — Ну с нами такое уж точно не случится. — Ага.

***

17 летие Феликса, за столом собрались четыре дорогих ему человека. Родители и Чанбин. — И так! Позвольте мне первым сказать тост! — он встал, прокашлялся — Феликс, мы давно знакомы. Ты был и будешь для меня самым лучшим другом. А время проведённое с тобой — навсегда останется самым лучшим для меня временем. Я желаю тебе долгих здоровых лет жизни, чтобы ты нашёл по жизни своё течение и конечно же правильного человека. Речь была трогательная, что даже мама Феликса расплакалась. А сам именинник, всеми силами пытался не заржать. Ведь он говорил это с таким серьёзным лицом и деловитым видом. Вечером они оба решили прогуляться, до парка где впервые встретились. Сели на качели и просто наслаждались вечером. — Вот держи, мой подарок — он протянул имениннику коробочку — вряд ли парни дарят такое другому парню, ну да ладно. — Спасибо, он очень красивый — там был кулон в форме солнца. — Он открывается, можешь вставить туда фото. — Ага.

***

Сегодня они должны были пойти в кино. В двоем, но к ним присоединился Сынмин. Новенький, что подружился с Со, но не Ликсом. Сынмин и Чанбин много времени проводили вместе, казалось что второй совсем позабыл о лучшем друге. Он стал реже приходить к нему в гости, стал отдалятся. А Ликс стал чувствовать себя одиноким. [Но я не одинок, у меня есть любящяя меня семья и лучший друг]. В один дождливый вечер к ниму пришел Со. — Чего ты здесь? — Не рад меня видеть? — Нет, проходи, просто ты меня разбудил. — Прости-прости. Они сидели в тишине и пили чай, который налил Феликс. — Так что-то все же случилось? — заметив растерянность друга. — Я посорился с Сынмином, у него мое имя. Я недавно заметил, по случайности. У Феликса, в груди что-то сжалось. Стало тяжело и обидно. — Значит, у тебя будет его имя. — Или он умрет. — Все будет хорошо не волнуйся, уверен, у тебя будет его имя — он сказал это через силу, сердце чертовски болело. Хотелось плакать, но не сейчас, не перед ним. — Спасиб Ликси, твоя поддержка помогает. Когда он ушел, Ликс скатился вниз по двери. Он пытался не плакать, так как скоро придут родители. Наверное это прозвучало бы грубо, но он надеялся что у Чанбина не будет имени Сынмина. 11 августа. Чанбин постучался в двери семьи Ли. — Ох, Чанбин, с днём рождения — дверь открыла миссис Ли. — Спасибо, можно забрать Ликса? — Да, только придите не так поздно как тогда — она пошла звать сына. — Привет, с днём рождения! — сказал Феликс когда увидел друга. — Привет, пошли. Они гуляли, ели лапшу и другой фастфуд. — У тебя сегодня день рождения, а мы едим фастфуд — сказал Феликс открывая дверь, что вела на крышу. Они часто там тусили, начиная со средней школы. — Чё то не нравится? Притензии к моему менеджеру. — Но у тебя его нет. — Я знаю. Вообще я хотел чтобы ты первый увидел имя — он улыбнулся, но потом скорчился и зашипел — плечо сжет. — Значит имя проявляется — сказал Ликс и в душе молился «пусть это, буду я». — Сынмин, фух, облегчение. — Я рад за тебя. — Спасибо. Сынмин и Чанбин уже на протяжении года встречаются, он счастливы. А Феликс разбит. 15 сентября. — Я пойду, у меня встреча с Чанбином — сказал он уходя. — Постой Феликс, имя ещё не проявилось? — спросил отец. — Нет, пока нет. — Понятно, можешь идти. Никакой встречи с Чанбином не было, он обещал придти к ним в часов 8. Он шел на крышу. Ветер обдувал лицо, небо было невероятно красивым. Но от созерцания этого зрелища его оторвала сжение в руке. [Имя.]. — Хах, ну что за ирония. Хотя.по другому не могло быть — сказал он рассматривая надпись на руке, 'Чанбин' — значит это мой последний закат. Лёгкие начало колоть, горло начало першить. И вырвался первый кашель, на крышу упали лепестки гортензий. [Спасибо что не розы]. Он сидел там, кашлял кровью с лепестками. Грудь все больше стала болеть, хотел просто разрезать себя. Ханахаки — это не красивые цветочки и уж точно не эстетичное зрелище. Это гребаная болезнь которая отбирает жизнь у молодых людей, это мука. Лучше и не представлять то, как твою грудь будут заживо протыкать чёртовы гортензии. Вскоре у человека не останется ничего кроме дырки в грудной клетке и «красивом» саду на её месте. [Возможно в прошлом мне стоило бы больше общаться с другими людьми, но он не были им]. Он смотрел на закат, последний но самый болезненный и уже с бутонами. [Больно] в то время как стебель гортензий вырвался наружу где-то на уровне сердца. Эстетично? Нет. Это чертовски больно, страшно и мучительно. Провести свой последний вечер в одиночестве — было лучшим вариантом из всех. Но он ведь не одинок? У него есть любящая семья и классный друг. Только вот у них, теперь нет его. — Вот и все. я и впрямь.люблю тебя Чанбин. Гортензии, все же прекрасны. Темное время суток покрыла Сеул. Чанбин неспеша шел, с пакетом закусок в руках. Уставший, он открыл ворота, подошёл к двери и постучал. — Здравствуйте тетушка Ли! Ликс дома? — спросил Со, как только ему открыли дверь. — Чанбин, разве он не ушёл с тобой праздновать день рождения еще 5 часа назад? — она встала в ступор, было видно что она растеряна. Со не понимающе посмотрел на женщину и уже собирался выходить из дома в поиски друга. Он отбежал все места, где он предполагал местоположение Ликса. И вот он бежит по лестничному пролету. Распахивает дверь на крышу и кричит, зовёт Феликса. И видит его, но не совсем в том виде в котором хотел. Подбежав к нему, он стал его осматривать и проверять пульс. [Жутко холодный, пульса нет и.]. — Гортензии.мои любимые — он перевел взгляд на руку, там было написано его имя и в руках был кулон, тот самый что он подарил. Он взял его в руки и открыл. Там была их фотография, с их первого совместного дня рождения. Он помнил его, как будто это было вчера. Счастливый смех Феликса, у которого на лице было куча сливок, как впрочем и у Чанбина. Но теперь они на крыше. Один счастлив, второй мёртв. А все из-за того, что он не его судьба.