Причины остаться

С таймпадом старшего агента можно пробраться в самые потаенные закутки УВА. Например, в архив личных дел сотрудников. Среди тысяч папок безымянных работников Локи нашел заголовок «Мобиус М. Мобиус». Его досье составляла 1 страница машинописного текста: старший агент УВА, заслуги, закрытые дела — лишь ссылка в другой архив. Прилагалась и пленочная кассета. Локи положил её в карман и переместился в кабинет Мобиуса. Выходило, что Хранители Таймлайна и впрямь «видят все». Как иначе воспринимать записи на этих древних кассетах? Не похоже было, чтобы у жизни Мобиуса были начало и конец, не было в ней ни друзей, ни любовников, только работа и прилежные коллеги. Все его дни проходили в УВА. Записи выглядели несколько иначе, чем на кассетах аномалий. Это были своего рода отчеты о расследованиях. Ничего личного, но все же некоторые моменты были достаточно интимны для чужого взгляда. По спине Локи пробежал холодок. Эта технология была больше похожа на магию. Мобиус в архиве, Мобиус на месте преступления. Сосредоточенный, рискующий, всюду погруженный в работу с головой. Среди записей — множество вечеров, где агент сидит за столом у себя в апартаментах за грудой папок. За этим же столом они сейчас по утрам пьют кофе. Локи осенило — где-то должны быть и новые записи, о том как он попал в УВА. Он долго мотал пленку, меняя временной масштаб, иногда мельком просматривая целые года, а иногда по несколько секунд рассматривая лицо агента. Эмоции на знакомом лице сменялись одна за другой и вдруг Лафейсон заметил что-то новое: сосредоточенное внимание, тревогу и живой интерес. Мобиус пристально смотрит на тёмную фигуру перед судьей. Он напряжен и взволнован. Он забирает подсудимую аномалию с собой, берет ее под свою опеку и надзор. Локи видит своё отражение в глазах агента. И сердце Бога делает кульбит. *** Трикстер был непривычно молчалив и Мобиус с трудом сдерживался чтобы в который раз не задать вопрос: ты в порядке? Они снова день за днём проводили за бумагами, пили по утрам кофе, на обед ели сандвичи, вечером их ждал ужин за тихим разговором. Они говорили о работе, УВА и коллегах. Ничего личного. Но с момента ночной вылазки Локи в архив у них появился общий ритуал, а в ванной — ещё один помазок и бритва. С молчаливого согласия трикстера Мобиус почти каждое утро терпеливо брил его «опасной бритвой», медленно снимая хлопья густой пены с щёк и подбородка. Из-за разницы в росте агент периодически поднимался на цыпочки. При этом его лицо оказывалось очень близко и Локи мог незаметно наблюдать за сосредоточенным агентом. Опущенные ресницы, ломанный нос, приоткрытые губы. — У тебя красивые глаза, — сказал Мобиус. Он сказал это просто, не задумываясь. Сказал и глубоко заглянул в светлые глаза Локи. Лафейсон дернулся и бритва неловко скользнула по его щеке. — Святой Таймлайн, Локи! Я порезал тебя! Не двигайся, — Мобиус почти потерял самообладание и вдруг застыл на полуслове. Из пореза струилась тонкая струйка голубой крови. — Ах это, — Локи устало глянул на агента, — Ты же знаешь что я не асгардец… — …а ледяной великан, — спокойно закончил за него Мобиус, — Конечно знаю, я знаю о твоей жизни все, — добавил он нарочито самодовольно. Локи усмехнулся. Его защитная магия становилась все слабее, и кровь в венах теперь напоминала скорее синие чернила, а кожа приобрела голубоватый оттенок. — Но в остальном ты пока сохраняешь облик… — задумчиво сказал Мобиус, — глаза у тебя пока голубые. Локи снова смутился. Агент лукаво посмотрел на него через зеркало и добавил: — Не стоит стесняться, Локи. Агенты УВА не лгут. У тебя самые удивительные глаза, что я встречал. Сказал он и накинул на голову бога, стремительно заливающегося синим румянцем, полотенце.