Демоны

Ты смотришь на меня с отвращением, герой. Ты, конечно же, видел книгу. Не мог не видеть, раз уж ты здесь. Слышал стенания моего брата Квинта. Как я мог так поступить? Как я мог убить всех этих невинных малышей? Что я за чудовище, если собственное бессмертие поставил выше жизней юных? Я погубил их, я осквернил алтарь Латандера, и вот все мы здесь, застыли во времени как насекомые в окаменевшей смоле – наивный глупец и коварный демон, бессердечный убийца и бесплотный дух. И ты, Судия. Которому предстоит решить это уравнение и воздать по заслугам всем – освободить невинных и покарать виноватых. Ты Судия. И как ты рассудишь, так и будет. Ты видел книгу – не правда ли, там очень красивые картинки? Кровь так нелепо смотрится на ней – она и добрые сказки несовместимы. Ты преисполнился сострадания и изумления, ты решил всё заочно – кровь, кровь множества детишек на чудесной книге, какие ужасы видели эти страницы, сколько предсмертных воплей слышали эти стены! Зло, сотворившее это, должно быть найдено. Зло должно быть названо. Зло должно быть побеждено, чтобы больше не иметь силы. Но, герой, помысли хотя бы на миг вот о чём. Что, если я не губил их, а спасал? Я алкал бессмертия. В то время, пока Квинта прельщала жизнь безыскусная, полная простых радостей, мой дух стремился постичь тайны жизни и смерти, проникнуть за завесу, отделяющую одно от другого. Я слышал их голоса и смех – в то время, пока мой брат читал им истории о добрых рыцарях и прекрасных пастушках, я искал, что есть зло. Ты кривишься, герой. Ты провидишь ответ. Ты готов выкрикнуть его мне в лицо – точнее, в то, что от него осталось. Я отвечу тебе, что я свободен. Мои кости свободны от плоти. И от зла. Знал ли ты, что демоны – истинные демоны, имеющие власть над всеми нами – в нас? Всегда и только - в нас. И я знаю все их имена. Я читал древние книги, герой. И чем больше читал, тем больше уверялся в том, что смертные слепы. - Кто-то поверит в это, Карлат? – говорил мне Белиал. – Люди верят в нас. Но мы не обладаем и сотой долей того могущества, какое принадлежит им. И он давал мне книги, герой. И я изучал их, чтобы знать местообитание каждого демона. А узнав – сразиться с ними. Ибо такую цель поставил я пред собой. - Я могу спасти тебя. Но не кощунство ли – быть спасённым одному? – сказал мне однажды Белиал. Детские голоса звучали совсем рядом. Смеялся Квинт. Он любил ходить в деревню у подножия замка и водиться с крестьянскими детьми. И я позволял ему приводить их в замок – ведь здесь было так много просторных покоев. Квинт читал и играл с ними. А меня дети побаивались. Мы нередко боимся того, что несёт свободу и спасение. - Ты правда позволяешь? – спросил брат. И голос его был недоверчив. - С чего бы мне запретить? – сказал я. - Ты ведь приводишь их сюда каждое воскресенье. - И то ты жалуешься, что они отвлекают от работы! А тут – целый праздник. - Один день потерплю. Мы владеем замком и землёй вокруг. Надо поддерживать хорошие отношения с сервами. Брат так обрадовался тогда. - Почему же не всю деревню? – спросил я Белиала. - Потому что они закоснели во зле. Но невинных ещё можно спасти, - объяснил он. И я спас их, герой. Их и себя. Я возжёг жаровню и воззвал к ним, называя каждого по имени. Они пировали и веселились в соседнем зале, в своих обиталищах, которым вскоре предстояло быть разорёнными. И Белиал ободрил меня взглядом. И укрепился я в цели своей. И взял нож. Слушай же, Судия, их имена и деяния, и посмотришь по другую сторону истории уже известной тебе. Я вошёл с ножом в зал, где слышались голоса и радостный смех. Что может быть невиннее детских лиц, озарённых радостью? Розы стояли в вазах, утренний свет лился в забранные витражами окна, играл на гладком мраморе колонн и росписи потолка. Квинт читал собравшимся вкруг него ребятишкам чудесную книгу с яркими картинками. Он поднял голову, услышав мои шаги. И замер на полуслове, увидев нож. Слушай же имена демонов, герой! Serotoninum. Сам Латандер даёт ему силу. Он отнимает разум, наполняя смертных пьянящим ощущением всемогущества. Adrenalinum – вот имя второго. Он заставляет нас метаться в ужасе – бежать или драться? Он выпивает наши силы, превращая смертных в тени. Insulinum – третий демон. В его власти ввергнуть нас в сон, подобный смерти. Oxytocinum – ослепляет, заставляя верить тем, кому не стоит, впутываться в отношения, которые могут причинить боль. Вот лишь несколько имён, Судия. Но их больше, много больше. Cortisolum, Progesteronum, Grelinum, Testosteronum, DHEA, Estradiolum… Они живут в нас. Они порабощают нас каждый день. Я прошёл трудным путём тогда – по рекам вен и артерий, мешая тёмно-вишнёвые воды с ярко-алыми. Я блуждал извилистыми, бесконечными тоннелями сизых кишок, вскрывая их, чтобы убедиться, что зло извлечено и повержено. Я погружал руки в жёлтый ячеистый жир. Я разъединял буро-красные волокна мышц. Я обрезал молочно-белые нервы. Я видел мозг, блистающий гранатово-красными прожилками сосудов. Я рассекал ноздреватую легочную ткань, вскипавшую кровавыми пузырями. Я обонял запахи мочи, желчи, желудочного и кишечного содержимого. Я проделал это ровно сорок раз для душ младых и невинных. Я спас, спас, спас их, Судия. Я освободил их от демонов. Я поведал это тебе, чтобы ты знал – никто не невинен. Мы носим семена раздора в себе самих. Теперь ты знаешь и мою версию тоже. А что делать дальше со всеми нами - решать тебе.