та фиг знает, что из этого выйдет

"Больно... " — с этим словом проснулся Знат.

      Услышав своего приятеля, Гал тут же кинулся к себе в спальню, куда ранее положил больного. — Слава небесам! Ты очнулся! Ты как? — Б-больно... — Больно? Где? Ты же только два часа назад стоял на ногах и смеялся! — П-прост-ти... — еле-еле проговаривал 51-ый. Он весь дрожал, скрючившись от боли и сладких мурашек по всем телу. Было ощущение, что в груди сосредоточен лишь холодный воздух, а тяжёлый груз влюблённости камнем висел на сердце. — Очень тяжело? Где болит? — всё также заботился о больном хозяин дома. — Можешь просто принести чая, если есть? Пожалуйста. — Конечно, не переживай, для тебя всё что угодно! - с этими Галадски вышел из комнаты и скрылся где-то на кухне.       Просторная комната с большой двуспальной кроватью, которая занимала сорок процентов помещения, была в бирюзово-персиковых тонах. Большое окно, выходящее на запад, было зашторено плотными занавесками для поддержания прохлады в комнате в вечернее время. Белые редкие доски обрамляли стены комнаты (данная древесина встречалось настолько редко, что даже саженцы с этих деревьев не падали). С каждой стороны от кровати стояли маленькие прикроватные тумбочки. В углу комнаты находился деревянный шкаф с повседневной одеждой Галандского. Напротив кровати умело был смастерён камин, который отапливал комнату в холодное время суток. С левой стороны от кровати находился письменный стол, рядом с которым был небольшой шкаф со свёрнутыми свитками внутри.       Сил двигаться почти не было. Сердце жгло грудь, невольно накапливались слёзы. Зарывшись глубоко в кровать и накрывшись полностью одеялом, Знат только сейчас понял, где он находится. Запах любимого заставлял зарываться всё глубже. Теперь он жил этим запахом. Жизненно-важный орган не так уже болел. Лёжа в обнимку с подушкой и зарывшись в неё носом, 51-ый услышал как открылась дверь. — Хей, ты как? Я почти заварил чай. Как себя чувствуешь? — Ну... не очень, — где-то из недр мягких перин раздался приглушённый голос. — Так, а ну-ка... — с этими словами Пират плюхнулся на мягкую постель рядом с больным и приоткрыл краешек одеялка. Перед ним прекрасная картина: лежащий медвежонок, обнимающий подушку, как свою собственность. Протянув руку ко лбу хворающего, Гал ощутил сильнейший жар. Знат был весь мокрый и дрожал, сильнее сжимая подушку руками и ногами. — Что же делать с тобой? А, придумал! — схватившись у пояса за штаны больного, Галандски начал потихоньку стягивать их, не нарушая спокойствие болеющего. Удачно сняв часть гардероба, инициатор увидел небольшой бугорок в области паха больного. Решив, что лучше не акцентировать на этом внимание, Гал продолжил раздевать дрожащего. Он повернул Фермера на спину и потянулся к непослушным пуговицам на рубашке, к любимой рубашке хворающего, которую подарил ему обитатель этой комнаты. Пуговки то и дело выскальзывали из пальцев, не давая получить доступ к обнажённому телу. Преодолев сие проблему, перед парнем открылся довольно-таки мускулистый торс. Даже принимая во внимание тот факт, что 51-ый был обычным зельеваром и фермером, он также продолжал заниматься физической нагрузкой, которая положительно сказывалась на его теле.

"Интересненько... Прекрасное телосложение, а каков пресс," - подумал про себя Пират, разглядывая больного.

В это время, измученный болью повернул голову в сторону любимого, в его пьянящем взгляде читалось лишь желание. — Гал... Ты что делаешь? — тяжело дыша проговаривал Знат. — О, ты опять с нами, — шутканул Галандски, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. — Не переживай, из-за температуры ты весь взмок, нужно поменять одежду. Где-то болит? — Вот тут... — с некой паузой Фермер кое-как указал рукой на сердце. Его дыхание все больше учащалось. — Здесь? — положил руку на грудь Зната Гал. Немного погодя, он почувствовал ритм. Бешеный ритм сердца, пытающегося выпрыгнуть наружу от безысходности. Круговыми движениями, начинающий механик начал массировать область, в которой царила боль. Внимательно следя за поведением опытного зельевара, он продолжал массировать, но уже не одной рукой, а двумя, делая уже больше приятно, нежели полезно. — Хочу большего... — сладко и протяжно выпалил Фермер. — Ты в этом уверен? — как-то с осторожностью и немного настойчиво спросил "массажист". — Прошу... — он потянулся к лицу возлюбленного.       Терпение Гала тоже не железное. Та случайность на улице и ситуация сейчас - уже добивали его титановую выдержку. Но в данный момент, инициативу на себя взял Цыган. Обнажённый, найдя в себе силы, подполз к уху своего любимого и так нежно прошептал:

"Молю, Пиратик".

С этими словами перевернулся весь мир. По крайней мере в голове у Галандского. — Знатик, не провоцируй. — Ну почему же? Вроде всё в порядке, — игриво продолжал Знат.

Толчок!