Издалека

      Она любила её издалека. Едва заметно улыбалась, замечая в общих местах, и до боли стискивала зубы, видя её счастливой с другим.       Ванда была её наваждением чуть ли не с первой встречи. – Это моя куртка? – заметила Наташа, когда во время битвы с Альтроном увидела Стива, за спиной которого маячила темноволосая девушка. – Она с нами, – пояснил Роджерс. – Это всё ещё не объясняет, почему на ней моя куртка.       Наташа навсегда запомнила её растерянный и смущённый вид. Она и сама была такой же, когда впервые попала в Щ. И. Т., разве что не показывала этого. Годы тренировок в Красной Комнате сделали своё дело. Ванда же была ребёнком, напуганным и запутанным.       Наташа сидела в своей комнате на базе Мстителей и листала личное дело Ванды. Она хотела знать, с кем живёт под одной крышей, и её можно было понять. Ведь переметнувшаяся на их сторону девушка была далеко не простой.       Внезапный стук в дверь не напугал Нат, но заставил резко захлопнуть папку и отложить в сторону. Дав разрешение на вход, она внимательно смотрела в сторону двери, ожидая, пока та распахнётся. Однако посетитель не спешил входить, будто раздумывая, стоит ли это делать. Спустя некоторое время, в комнату наконец вошла она. Ванда выглядела смущённой и мялась на пороге, словно школьница, сжимая в руках аккуратно сложенную в несколько раз куртку. Наташа не торопила её и лишь молча изучала. Вскоре Ванда всё же сделала несколько шагов внутрь, останавливаясь возле кровати, на которой сидела Нат. Напряжение можно было ощутить практически физически. – Твоя куртка, – тихо произнесла Ванда, медленно опустив её на край кровати. – Могла бы и не возвращать, – Наташа пожала плечами, безразлично сложив руки на груди. – Извини, – также тихо сказала она.       Наташа не до конца понимала, за что она извиняется. За то, что взяла тогда её куртку? Вряд ли, они обе знали, что это не так. Или за то, что побеспокоила? Если так, зачем тогда вообще приходила.       Ванда несколько секунд стояла, будто хотела сказать что-то ещё, но не решалась. Тяжело вздохнув, она развернулась под тяжёлым взглядом Наташи и побрела двери. – Мне жаль твоего брата, – сама того не ожидая, бросила ей в спину Нат.       Она на секунду замерла, не оборачиваясь. Затем покачала головой и горько усмехнулась. – Не делай вид, будто тебе не всё равно.       И не успела Нат хотя бы обдумать её слова, как она уже скрылась из комнаты, слишком аккуратно прикрыв за собой дверь. В какой-то степени, Ванда была права. У Наташи не было семьи, и она знать не знала этого чувства. Но она видела это на лице Ванды, а теперь, зная её историю, сопереживала ещё больше. Однако Нат не поспешила разуверить её, она не нуждалась в этом. Тогда.       Вскоре эта куртка стала любимой курткой Наташи, и она сама не могла понять причину. Взяв её тогда в руки, Нат почувствовала запах порошка для стирки белья. И нет, она просто не могла позволить себе признаться, что на секунду пожалела о том, что Максимофф выстирала её. Также она и не могла признаться в том, что уже тогда начала испытывать к новой мстительнице интерес. Это было не здорОво. И это пугало.       После они пересекались лишь на общих собраниях. Почти не разговаривали друг с другом. С первого собрания сели на противоположные концы стола и лишь изредка смотрели в ту сторону, стараясь не задерживать взгляд дольше, чем на пару секунд. Нат в какой-то момент начало казаться, что Ванда специально избегает её. Она могла спокойно разговаривать со Стивом, смотреть телевизор с Вижном и даже иногда спорить с Тони, но как только в поле зрения появлялась Романофф, её как ветром сдувало. Не то чтобы это сильно волновало Наташу, она просто не понимала такого поведения. А не понимать чего-то она не любила.В один из таких дней, Нат застала её на кухне.       Ванда доставала что-то из холодильника, увидев вошедшую Наташу, она коротко кивнула и заторопилась. Нат едва сдержала улыбку от такого ребячества, она что, действительно от неё бегала? – Ва-анда, – протянула Романофф, элегантно пристроившись на барный стул.       Девушка вздрогнула и, повернувшись, вопросительно посмотрела на неё. Наташа склонила голову, будто это Ванда должна была сказать что-то, а не она. Выдержав паузу, она спрыгнула со стула и подошла чуть ближе. – Возможно, мне показалось, – она точно знала, что ей не казалось. – Но как только я появляюсь где-то, тебя как ветром сдувает.       Нат не без удовольствия наблюдала за растерянностью и смущённостью Ванды. Это лишь подтвердило её догадки. Однако ведьма не спешила отвечать, а лишь хлопала глазами, делая вид, что не понимает. – Да брось, – усмехнулась Наташа, вполне довольная собой. – Ты же просто бегаешь от меня. Неужели боишься?       На щеках Ванды проступил румянец, заставляя Нат улыбнуться и смущать её этим ещё больше. Это выглядело как откровенное издевательство, но Наташа воспринимала всё как игру. Ванда выпрямилась, повторила жест, сложив руки на груди, и с вызовом посмотрела на собеседницу. – Мне казалось, что я очень тебе не нравлюсь, – несмотря на фальшиво-спокойный тон, Ванда выглядела обиженной.       Наташа рассмеялась. Боже, она ведь действительно так думала. Вот же глупая девочка. – Ключевое слово «казалось», милая.       О, нет. Нат вовсе не собиралась называть её милой. Вырвалось само. Но она ничуть не жалела, поскольку удивлённое и в то же время очень смущённое лицо Ванды определённо того стоило. –Не выдумывай то, чего нет, – прежде чем уйти,произнесла Наташа.       После в своей комнате она много раз прокручивала в голове их диалог. Вспоминала каждую деталь, каждую малейшую реакцию, которую получала в ответ. На следующий день на собрание Наташа пришла в той самой куртке. И почувствовала невероятное тепло, когда Ванда, заметив это, слегка улыбнулась ей. Ещё большее тепло она начала чувствовать, когда поняла, что Ванда больше не избегает её.       Практически все мстители разъехались по своим делам. И хотя база была достаточно большой, и они не так уж часто и пересекались, отсутствие всё равно ощущалось.       Наташа зашла на кухню, где её сразу окутал приятный запах выпечки. Возле плиты суетилась Ванда, что-то тихо напевая себе под нос. Она не заметила чужого присутствия, поэтому, когда Нат позвала её, вздрогнула, выронив лопатку. –Ты напугала меня, – она с укором посмотрела на Наташу, подняв лопатку и отправив еë в раковину. – Мы вроде выяснили, что ты меня не боишься, – ехидно проговорила Нат, оглядев девушку. – Или всё-таки боишься? – А должна? – насмешливо спросила Ванда, но звучало это так, будто она действительно хотела знать.       Нат не знала, что ответить, поэтому лишь пожала плечами, загадочно улыбнувшись. Впрочем, такой ответ вполне устроил Ванду, поэтому она повернулась к плите, взяв чистую лопатку. Наташа внимательно следила за каждым её движением, пытаясь понять, что же в ней заставляет мозг так часто представлять её. Ванда была красива, кто угодно мог бы это подтвердить. Но ведь одна красота не может так притягивать, верно? – Попробуй.       Из мыслей её вывел голос и поставленная прямо перед ней тарелка со свежеиспечённой булочкой. От неё исходил невероятный аромат корицы. Нат внимательно оглядела булочку, затем выжидавшую Ванду, а после взяла изделие в руки и откусила. Тесто буквально таяло во рту, а сливочный крем дополнял коричный вкус. Идеальное сочетание. На какое-то мгновение Наташа успела забыть, что напротив стоит девушка, ожидающая её оценки. – Это божественно, – произнесла Нат, положив булочку и облизнув пальцы от оставшегося на них крема. В тот момент Ванда смотрела на неё так, словно ничего больше не имело значения. – Я боялась, что будет слишком сладко, – мотнув головой, произнесла она и с довольным выражением лица сняла передник. – Впервые готовила такое.       Впервые... Наташа вспомнила, как в последнюю попытку приготовить простую пасту едва не сожгла кухню и усмехнулась. А она готовила этот шедевр впервые.       Позже Нат узнала, что готовка успокаивает её и помогает отвлечься от всяких мыслей. И каждый раз видя готовящую Ванду, чувствовала грусть, потому что понимала, что она лишь пытается сбежать от реальности. И ещё отчётливее почувствовала это, когда Ванда впервые пропустила собрание. Практически все были в сборе. Не хватало лишь Стива, который вот-вот должен был прийти с какими-то документами, и Ванды. Но даже когда Роджерс наконец пришёл, Ванды ещё не было. Наташа кидала обеспокоенные взгляды на пустое место рядом с Вижном, с которым не так давно Ванда начала проводить много времени. И когда прошло уже больше десяти минут от назначенного на начало собрания времени, Тони не выдержал. – Романофф, сходи и проверь её, а мы пока начнём. – И почему это должна делать я? – возмутилась она, хотя была вовсе не против узнать причину отсутствия девушки. – Потому что ты женщина? – вопросом на вопрос ответил Тони. – Сходи и проверь ребёнка, пока взрослые дяди обсудят дела. – Сексист и придурок, – бросила Нат, с шумом отодвигая стул.       Лучше бы не спрашивала… Дорога до комнаты Ванды заняла не больше трёх минут, за которые Наташа успела успокоить себя и нацепить хладнокровную маску, чтобы отчитать Ванду. Но, подойдя к комнате, она не смогла оставаться спокойной, потому что из-под двери исходило красноватое свечение. Резко распахнув, к счастью, незапертую дверь, она быстро оценила обстановку.       Ванда сидела на кровати, сжимая руками голову, и кричала. Но не единого звука не было, будто кто-то нажал на кнопку mute. Все вещи в комнате, в том числе и кровать, парили над полом, поддерживаемые магией.       Наташе потребовалось несколько секунд, чтобы принять решение. Она быстро сократила расстояние до кровати, огибая препятствия, и запрыгнула на неё. Сев прямо перед Вандой, Нат положила свои руки сверху на её. И только тогда Ванда заметила её присутствие. Наташа очень тихо сказала что-то, медленно отнимая руки Ванды от её же головы. Затем настойчиво посмотрела в глаза и как следует встряхнула. Все предметы в комнате разом упали, создавая ужасный шум, а Ванда будто очнувшись от морока, испуганно посмотрела на Нат. И после, подавшись какому-то порыву, обняла её трясущимися руками, пряча голову куда-то в изгиб шеи.       Сердце Наташи стучало в бешеном ритме, и она точно не знала из-за чего конкретно. Возможно, из-за страха. А, может быть, из-за столь неожиданной, но невероятно приятной близости. Она не позволяла такого никому, но сейчас, когда эта трясущаяся девушка крепко прижимала её к себе, Нат не могла сделать ничего, кроме как обнять её в ответ. Она мягко поглаживала спину Ванды, никуда не торопя и давая ей время прийти в себя. И нехотя отпустила лишь тогда, когда Ванда сама начала отстраняться. – Полгода прошло, – охрипшим голосом проговорила ведьма, стыдливо пряча глаза. – И я впервые полностью осознала, что Пьетро больше нет.       Нат не знала, что сказать ей и как поддержать. И впервые почувствовала, что хотела бы научиться этому. Но Ванда будто и не требовала от неё поддержки или понимания. – Прости за это… – тихо сказала она, спрятав лицо в ладони.       Наташа вдруг испытала невероятный порыв нежности и, поддавшись ему, аккуратно взяла её руки, убрав от лица. Ванда смотрела на неё своими большими глазами, и Нат будто впервые заметила, что они у неё были невероятного зелёного цвета. Романофф снисходительно улыбнулась и поддерживающе сжала прохладные ладони девушки. – Ты не должна извиняться.       Сказав это, Наташа отпустила руки Ванды и встала, заметив при этом, как инстинктивно Максимофф потянулась за ней. Нат дошла до двери и только у самого порога развернулась. – Я скажу им, что тебя не будет. – Спасибо, – Ванда вымученно улыбнулась. – Отдыхай, – Наташа подарила ей грустную улыбку в ответ и вышла, закрыв за собой дверь.       Тот день Наташа стала считать переломным в своих чувствах. Именно тогда она призналась себе, что эта маленькая заковианская ведьма ей не безразлична. И испугалась этого. Подумать только, безжалостная убийца, международный агент и шпионка испугалась каких-то чувств. Но ведь мы часто пугаемся чего-то, что происходит впервые…       Она решила оградить себя от Ванды, наивно надеясь, что это исправит ситуацию. Выпросила себе миссию как можно дальше, чтобы как можно дольше не возвращаться на базу. И улетела на неё, даже не попрощавшись.       Но это не помогло. И, так невовремя задумавшись, она была ранена. На базу её возвращали с зашитой на животе раной. Идти было тяжело, но ещё тяжелее было видеть встречающую её Ванду. Она смотрела так, будто Наташа была величайшим предателем на свете. – Ты могла умереть, – тихо сказала Ванда, едва дотронувшись до места, где под тонкой майкой располагался большой операционный пластырь. – Не делай вид, будто тебе не всё равно, – она небрежно откинула руку девушки и прошла вперёд.       Ванда помнила сказанную давно фразу, но не могла ожидать, что спустя столько времени услышит её от Наташи. И уж точно не могла ожидать, что это будет так больно.       Нат хотела ранить её, хотела сделать так, чтобы она почувствовала хоть долю той боли, что она почувствовала, увидев в панорамных окнах её с Виженом поцелуй. Но вместо этого лишь сделала ещё больнее себе, потому что то, как выглядела после её слов Ванда, едва не сподвигнуло её тут же извиниться. Но назад пути не было.       Именно тогда она поняла, что единственный выход – любить издалека. Первое время было тяжело видеть, как Ванда обиженно отворачивается, едва завидев её. Потом было тяжело обрывать все попытки ведьмы заговорить. Наташа не хотела делать этого. Она не хотела подпускать её ещё ближе к своему сердцу, зная, что та непременно его разобьёт.       С Вижном Ванда выглядела вполне счастливой. И это бесило просто невероятно. Нат миллион раз обдумывала, завязались бы у них отношения, если бы она поспособствовала этому раньше. И пришла к выводу, что нет. Они слишком разные, чтобы у них что-то получилось. И Наташа понимала, что в Вижне Ванда нашла именно ту поддержку, в которой нуждалась. Но это почему-то совсем не успокаивало. Она не была из тех, кто готов наблюдать за тем, как её объект воздыхания счастлив с другим. И схема «я счастлива, если счастлива она» не работала. Каждый раз, когда их взгляды случайно (или нет) пересекались, Ванда смотрела с грустью, а затем как можно скорее отворачивалась. И Нат бы смирилась с этим…       Наташа уже более-менее восстановилась после травмы и даже вернулась к тренировкам, пусть и в щадящем режиме. И в очередной раз она заканчивала занятие с испариной на лбу и жгучей болью в месте ранения. Когда она собиралась уйти, в зал вошла Ванда. Нат быстро взяла инвентарной полки телефон и направилась к выходу, как дверь резко захлопнулась. – Какого чёрта ты творишь? – возмутилась Нат, посмотрев в глаза Ванде. – Ты не выйдешь отсюда, пока мы не поговорим, –решительным голосом ответила она. – И о чём я должна разговаривать с тобой? – зло бросила Романофф, но, заметив, как после её слов погрустнела Ванда, захотела зашить себе рот. – Наташа, – будто пытаясь достучаться, тихо проговорила она. – Что произошло с тобой? Нат не могла выносить её взгляд, поэтому отвернулась, даже не планируя отвечать. – Прошу… Но Наташа продолжала молчать. Ванда качнула головой, приняв какое-то решение, и быстро подошла к ней, прижав пальцы к виску. Романофф даже не успела среагировать, как начала видеть картинки. Её собственные воспоминания и чувства быстро проносились перед глазами. Это было больно, физически больно. Как будто кто-то буквально трогал её мозг руками. Поэтому, когда это резко прекратилось, она громко вдохнула воздух и ошарашенно посмотрела на ведьму. Ей хватило секунды, чтобы понять, что только что произошло. Она уже знала это чувство с их первой встречи, когда Ванда заставила её вспомнить Красную Комнату. – Какая же ты… – прошипела Наташа, оттолкнув слишком близко стоявшую к ней девушку. – Нат… – какой же дурой она была, принимая это решение. – Наташа… – Выпусти меня, – грубо бросила Нат, делая шаги в сторону двери. Спиной она чувствовала, что Ванда идёт за ней. Она слышала её шаги и тяжёлое дыхание. – Нат, я… – Выпусти. Меня. Сейчас же, – процедила Наташа, перебивая пытавшуюся оправдаться девушку. – Не поступай так со мной, – почти шёпотом проговорила она, всё ещё держа дверь закрытой. – Открой эту чёртову дверь, Ванда, – таким же тоном ответила Нат, чувствуя подкатывающую истерику.       В этот раз Ванда услышала её. Небрежно взмахнув рукой, она распечатала дверь, за которую тут же выбежала Наташа. Она хотела побежать следом, но не смогла. И без того слишком сильно провинилась.       В тот день Наташа впервые за долгое время позволила себе выплакаться. Её всегда учили, что боль лишь делает сильнее. Но тогда она чувствовала себя невероятно слабой. Она ненавидела Ванду за её поступок. Это было низко. И ненавидела себя за эти невесть откуда взявшиеся чувства к той, которой было плевать на них.       В течение двух месяцев она игнорировала её. Даже не смотрела в ту сторону и общалась со всеми, кроме Ванды. Как-то даже вышло поговорить с Вижном. Ничего необычного, просто обсудили общие моменты, никак не касаясь личного. Он был мил и вежлив, так что не было ничего удивительного в том, что Ванда влюбилась. Нат бы и сама влюбилась в него, если бы могла. Но всё изменилось. Это было стандартное собрание. Наташа даже не могла вспомнить потом, что на нём обсуждалось. Была её очередь убирать кружки, поэтому, когда все разошлись, она осталась одна. Она так думала сначала. Но потом заметила, что Ванда стояла у двери, не решаясь выйти, но и ничего не говоря при этом. – Снова запрёшь меня и залезешь в голову? – усмехнулась Наташа, начав собирать посуду. – Я знаю, что такое сложно простить, но я всё же должна извиниться, – виноватым голосом проговорила Ванда. – Мне правда жаль. Это был необдуманный поступок, и я была зла на тебя, но это меня никак не оправдывает. – Ты права, это не оправдание.       Наташа продолжала собирать кружки, но не удержала и выронила одну. Ванда тут же подхватила её магией, поставив после на стол. – Я помогу.       Нат не стала возражать, просто отнесла всё, что влезло в руки, в раковину. Закатав рукава чёрной водолазки, она включила воду и принялась перемывать кружки. Ванда принесла оставшиеся и взяла полотенце, начав насухо вытирать уже чистую посуду, периодически задевая Нат локтем. – Ты не говорила мне, – тихо начала Ванда, вытирая последнюю кружку. – А в этом был смысл? – Наташа горько усмехнулась, и, когда пауза после её вопроса слишком затянулась, болезненно улыбнулась. – Вот видишь. – Я боюсь, Наташа, – Ванда прикрыла глаза, а Нат непонимающе уставилась на неё, впервые за долгое время позволяя себя рассматривать её лицо. – Меня?       Ванда покачала головой, держа глаза закрытыми. – Чувств, – едва слышно прошептала она. – Ты ведь сама говорила, не выдумывать того, чего нет. Я запомнила. Если бы ты хоть намекнула, что всё взаимно, я… Наташа не могла слушать дальше. После слова «взаимно» всё внутри перевернулось. Она впервые почувствовала, что может дышать полной грудью.