Подчинись

От Автора: Привет еще раз :) Предупреждения: Порка откровенного сексуального характера Считается ли это подразниваением? Наслаждайтесь! Иллирия изо всех сил пыталась держать себя в руках. Все ее тело горело, сердце бешено колотилось. Она крепче вцепилась в подлокотники кресла, костяшки пальцев побелели. Ее охватили тревога и желание. Слова, которые он говорил ей, произвели на нее неожиданное впечатление, никогда еще она не была так возбуждена, когда кто-то просто разговаривал с ней. Леви пристально посмотрел на сидевшую перед нем женщину. Следил за каждым ее едва заметным движением. Ее глаза были затуманены, смесь страха и похоти присутствовал, говоря ему, что она не была уверена в этом, но другая ее часть отчаянно хотела этого. Ее губы дрожали, дыхание было медленным, глубоким и тяжелым. Ее пальцы вцепились в спинку стула. Она замерла, твердо решив не ломаться, но втайне желая быть сломанной. Леви знал, что играет с огнем. Он знал, что балансуриет на тонкой грани, на очень тонкой грани. Он мог бы положить конец всему этому прямо сейчас, и большая часть его знала, что он должен это сделать, но другой части было любопытно узнать, прав ли он... Он был почти уверен, что Иллирия наслаждалась наказанием, которое он назначил ей ранее. Звуки, слетавшие с ее губ, указывали на это, но у него были сомнения. И хотя сейчас у нее было такое выражение глаз, он видел страх, что она разрывается, поэтому он внимательно наблюдал за ней. Кроме того, Леви некоторое время наблюдал за Иллирией. Она привлекла его внимание некоторое время назад, задолго до того, как начались все эти недавние события. Он с командиром отправился в учебный отряд, чтобы посмотреть на потенциальных новых курсантов. Шадис позволил им прочитать все досье, прежде чем вывести их на тренировочную площадку. И досье Иллирии привлекло его внимание. Лучшая в рукопашном бою и УПМ, ловкость и скорость не имеют себе равных. Эффективна в классе. Настоящая сила, с которой надо равняться. Однако, имеет непокорное отношение, и может быть чрезвычайно воинственной. Недисциплинированная и мятежная по своей природе. В высшей степени буйная. У нее есть удивительный потенциал, если она сможет укротить свое непослушное отношение и научиться быть послушной. Да, она определенно привлекла внимание Леви. Потом, когда они вышли на тренировочное поле, он увидел, как она занимается рукопашным боем с другим стажером. Она произвела на него хорошее впечатление. Она была быстрой и настороженной, сосредоточенной и целеустремленной. Она с силой ударила стажера, выполняя каждое движение со смертельной точностью. Ее темно-рыжие волосы развевались, переливаясь на солнце, зеленые глаза горели ярким огнем, сосредоточенным только на бою. Трудно было представить себе привлекательную женщину на поле, но когда Шадис призвал их к вниманию, все встали в линию и отдали честь, хотя приветствие Иллирии было слабым и нерешительным. У нее определенно были проблемы с проявлением уважения к начальству. Она выглядела почти скучающей. Когда она закончила школу, Леви немедленно предложил взять Лайт в свой отряд, к большому облегчению командира Эрвина и остальных. Он знал, что у нее есть потенциал, он знал, что она будет сильным и способным солдатом. И он знал, что из всех остальных именно он сломит ее. Со временем Иллирия превратилась в образцового солдата. Но работа над ней всё еще шла. И с течением времени Леви невольно обращал на нее всё больше и больше внимания. Это не было очевидно никому, кроме него. Ему потребовалось не много времени, чтобы понять, что его влечет к этой женщине. Он был прагматичен и рационален, поэтому в значительной степени смирился с этим влечением, а затем похоронил его. Он относился к Иллирии так же, как и любой другой кадет. Однако, та ночь подействовала и на него. Он почувствовал, как прежнее влечение, которое, как ему казалось, он задушил, вернулось. Он вспомнил, как трудно ему было подавить в себе растущее влечение к этой женщине. Это было мучительно для них обоих, по совершенно разным причинам. Леви выдержал пристальный взгляд женщины перед собой, его губы скривились в небольшой ухмылке. - Кажется, я знаю, - его голос был тихим и низким, когда он убрал руку с ее губ и сделал пару шагов назад. Он поманил ее рукой. - Иди сюда, - Иллирия судорожно сглотнула. Она никогда прежде не видела от своего капитана ничего столь соблазнительного. Понимает ли он вообще, что делает с ней? Она встала и сделала несколько шагов вперед, ноги дрожали, и он потянулся к ней, пальцы скользнули по ее руке, когда он притянул ее ближе, а затем заставил повернуться. Она стояла неподвижно, прижавшись спиной к его груди. Пальцы Леви нежно убрали волосы с ее плеч, губы приблизились к горящей коже уха. - Как ты думаешь, сколько ударов я должен нанести тебе на этот раз, кадет? - на этот раз ее глаза закрылись. Его голос так близко, ощущение его горячего дыхания, ласкающего ее кожу, когда его пальцы дразняще скользили вниз по ее шее, к плечам, медленно проскальзывая под ремень ее упряжки, прежде чем сбросить его с плеч. Она вздрогнула. Другой рукой он снял ремни с ее плеча, и она почувствовала, как он потянулся к ее юбке, расстегнул пряжки и полностью снял ремни, бросив их на стол. Она была так сосредоточена на том, чтобы успокоиться, что совершенно забыла о его вопросе. Леви потянулся и схватил ее за волосы, быстро и грубо толкнув, чтобы привести ее в чувства. - Я задал тебе вопрос, кадет. Не испытывай мое терпение, - Иллирия уже практически задыхалась. Ее возбуждение было заметно по влажному нижнему белью. Она действительно была отвратительна. Она сглотнула и облизнула губы, тяжело дыша. - Десять, - ответила она, и Леви ослабил хватку, переместив руки к ее брюкам. Он начал расстегивать ее, как и в прошлый раз, задирая юбку, ослабляя ремни на ногах и стягивая брюки, стараясь не прикасаться к ней, как считалось бы неприемлемым. Несмотря на то, как непристойны были действия, они легко могли быть переданы как форма наказания, Леви был осторожен, чтобы не пересекать эту границу. - Десять? - спросил он чуть более высоким голосом, чем раньше, и ухмыльнулся. - Я так не думаю, Лайт. Я дал тебе десять за неподчинение, непослушание. На этот раз ты не только нарушила правила, но и напала на товарища, и своего капитана, - Иллирия крепко зажмурилась, когда капитан положил руку ей на спину, и она сделала шаг вперед, ударившись бедрами об стол. - Руки за спину, - Иллирия слегка нахмурилась. - Сэр? - спросила она, слегка повернув голову, чтобы посмотреть на него. - Руки. За. Спину, - прошипел он, и в его голосе внезапно зазвучали угрожающие нотки. Иллирия поморшилась, но сделала, как он просил. Он протянул руку, схватил за сброшенные на стол ремни, и тут же принялся за работу. Его руки работали с ремнями за ее спиной, крепко обернув их вокруг ее запястий, ужерживая ее. - Сэр, я...Я извинилась, - он ухмыльнулся позади нее, она попыталась повернуться, чтобы посмотреть на него, но ее тело было приклеено к месту, двигалась только голова. Леви приподнял бровь. - Извинилась? Хм, ты не жалеешь, Лайт, - сказал он, делая шаг ближе, его пальцы быстро застегнули пряжку, когда он сильно дернул, затягивая ремень так, что он больно впился в кожу ее запястий. Глаза Иллирии расширились, когда ее осенило. Она была полностью в его власти. Раздетая наполовину и связаная, как он планировал наказать ее. Его тело на мгновенье прижалось к ней, левая рука сжала ремень, а правая мягко коснулась ее плеча. Она снова почувствовала его дыхание на своем ухе. - Но ты будешь, - прошептал он ей на ухо, и Иллирия не смогла сдержать дрожь, пробежавшую по ее телу. Леви отступил на шаг. - Занять позицию, - скомандовал он, и Иллирия сглотнула, склонившись над его столом и снова прижавшись щекой к дереву. Леви воспользовался секундой, чтобы полюбоваться открывшимся перед ним видом. На ее кремово-белой коже все еще отчетливо виднелись следы от предыдущего наказания. Он слегка приподнял ее рубашку, полностью обнажив ее. Ему отчаянно хотелось провести руками по ее коже. Она совершенно не представляла, как ему тяжело. - Раздвинь ноги, - лицо Иллирии вспыхнуло, когда она слегка раздвинула ноги. - Шире, - она услышала, как он поднял ремень справа от нее, и ее возбуждение возросло, как и унижение. Она повиновалась, еще больше раздвинув ноги. Она услышала, как он щелкнул ремнем, и этот звук заставил ее киску дернуться от возбуждения. - Поскольку вы не смогли дать мне удовлетворительного ответа, я сам решу, когда с вас хватит. Чего я хочу от тебя, Лайт. И это будет словесные извинения за каждый удар, который я тебе нанесу. И когда я подумаю, что ты действительно сожалеешь о своих сегодняшних действиях, я остановлюсь. Я ясно выразился? - Иллирия кивнула. - Да, сэр, - прошептала она, уже дрожащим голосом. Первый шлепок последовал почти сразу, и Иллирия ахнула, тело мгновенно напряглось от удара, боль обожгла ее кожу, начальное жало уменьшилось до красивого ожога. Она глубоко вздохнула. - Мне очень жаль, - прошептала она. - Громче, - еще один удар, и ее голова откинулась назад, она вздрогнула, сжав челюсти. - Мне очень жаль, - повторила она чуть громче. - Я тебя не слышу, - последовал еще один шлепок. Восхитительное чувство вернулось к ней. Боль, дающая ей ни с чем не сравнимое наслаждение. Ее кожа горела. Все ее тело покалывало в восхитительном предвкушении, с нетерпением ожидая следующего удара. - Мне очень жаль, - ее голос стал громче, хотя все еще неудержимо дрожал. - Уже лучше, - Иллирия продолжала принимать удары Леви, каждый из которых приносил ей блаженство, как никто другой. Ее ноги ослабли, спина болела от такой сильной тряски, руки онемели от неудобного положения, сердце колотилось в груди, а киска пульсировала, нижнее белье насквозь промокло. Она почувствовала отвращение к себе, волна вину захлестнула ее, прежде чем сменилась волной чистого удовольствия. Она отчаянно хотела кончить, не желая ничего, кроме того, чтобы к ней прикоснулись в ее очень чувствительном состоянии и толкнули через край. Она понятия не имела, сколько раз Леви бил ее, и честно говоря, ей было все равно, лишь бы он не останавливался. Леви был впечатлен стойкостью девушки. Ни разу она не попыталась пошевелиться, ни разу не попросила его остановиться, ни разу не сдалась и не призналась, что ей это нравится. Она обладала невероятной силой воли. Иллирия почувствовала, как он дал особенно грубый удар, ремень соединился с очень тонкой и чувствительной кожей ее внутренней стороне бедра, почти поймав ее чувствительную киску, и ее глаза слегка закатились, рот открылся в блаженстве, издав короткий стон. - Ах, господи, прости...Мне очень жаль... - Леви замолчал, услышав, как она застонала так, что его сила воли ослабла. Он был доволен. Иллирия пыталась контролировать свое дыхание, выдыхая дрожащими вздохами. Леви бросил ремень на стол, но она даже не выглядела расстроенной, ее глаза просто медленно открылись от шума. Он сделал шаг ближе, левая рука сомкнулась на ее связанных запястьях, когда он встал рядом с ней. - Хорошая девочка, - прокомментировал он. Реакция Иллирии на похвалу была мгновенной, ее глаза красиво закрылись, когда она сильно прикусила губу и подавила крошечный всхлип. Леви ухмыльнулся, глядя на свежие отметины на ее теле, на ее дрожащие от напряжения ноги. Он снова взглянул ей в лицо, и его решимость улетучилась. - Ты знаешь, Лайт, я бы сказал, что тебе это слишком нравится, - глаза Илирии распахнулись от его заявления, ее наполненный похотью мозг был отброшен рациональной мыслью. Но прежде чем она успела среагировать, Леви потянулся между ее ног, его палец скользнул по ее киске через мокрое нижнее белье. Это простое прикосновение вырвало из ее горла громкий стон, который она не смогла бы сдержать, даже если бы попыталась. Она попыталась заставить свои ноги сомкнуться, но не могла пошевелиться, так как ноги Леви были внутри ее собственных, заставляя ее ноги оставаться открытыми, она не могла стоять прямо, так как его левая рука все еще сжимала ее запястья, которые были связаны за спиной, требуя, чтобы она оставалась на месте. Его палец снова скользнул по ней, его движения были неторопливыми, медленными и мягкими, кончик его пальца дразняще коснулся ее клитора, и она закричала еще сильнее. Хотя он пришел к выводу, что Иллирия наслаждалась его действиями, он никогда не думал, что она будет наслаждаться этим так сильно, что это будет иметь такой эффект на нее. Еще один громкий стон сорвался с ее губ, когда его палец быстро стал скользким от ее соков. - Ну-ну...Разве ты не грязная девчонка? - поддразнил он ее, и тон его голоса заставил Иллирию покраснеть, прижавшись лбом к дереву, чтобы скрыть лицо, пока капитан продолжал атаковать ее тело. - Грязное маленькое отродье, - его голос стал грубее. Ее киска дергалась каждый раз, когда он говорил, его слова делали с ней что-то, что она не могла объяснить или понять в данный момент. Леви наклонился к ней и прошептал на ухо: - Знаешь, Лайт, я не могу не удивляться...какие темные, отвратительные фантазии лежат глубоко под поверхностью, - он нежно прижался губами к ее уху, что едва было заметно в нынешнем состоянии Иллирии. Она была так близко...так чертовски близко. Леви в последний раз медленно провел по ее пульсирующему влагищу и отодвинулся назад, ослабляя ремни вокруг запястья и яростно стягивая их, бросая на пол. Руки Иллирии практически сдались, упав на бок, когда ее пальцы отчаянно пытались ухватиться за край стола, чтобы помочь ей встать. - Я не давал тебе разрешения вставать, - прокомментировал он, заметив ее попытки встать. Иллирия замерла. Господи, пожалуйста, не надо больше. Я не могу этого вынести. И она действительно не могла. Она была готова сорваться. Она сделала еще несколько глубоких вдохов и прекратила свои манипуляции, прекратив все движения, ожидая, когда Леви положит конец их больной игре. Но он ничего не сказал. Он не пытался ни двигаться, ни говорить. Она понятия не имела, где он и что делает, и это заставляло ее нервничать. Но она все еще ждала. Тревога начала вытеснять похоть, затуманившую ее разум, и она вдруг осознала, как унижена. Она была сильным и способным воином. И она превратилась в дрожащее и безнадежное месиво не кем иным, как капитаном Леви, и хуже того, ей это чертовски нравилось. Ей так нравилось, что ее возбуждение насторожило ее капитана, и теперь он мучительно осознавал, какое впечатление произвели на него его действия, как он прикасался к ней самым неподобающим и абсолютно удовлетворяющим образом. Иллирия жаждала большего. Она слегка отодвинулась от стола, нервничая все больше и больше, но у нее не хватило духу обернуться. Как она вообще могла смотреть ему в глаза после всего этого? И все же, только у нее хватает наглости быть непослушной и двигаться без его приказа. Если она сделает это, это только еще больше подпитает тот факт, что она хотела, чтобы он наказал ее еще сильнее. Поэтому она оставалась неподвижной, все еще невероятно возбужденной, ее тело не хотело ничего больше, чем быть вынужденной подчиняться, и грубо взять прямо здесь, на столе. Она сделала глубокий вдох, и вдруг почувствовала руку на своем плече, грубо заставившую ее встать. Она слегка вздрогнула, глаза автоматически повернулись к капитану, сверкая серебряными радужками, когда он развернул ее лицом к себе, прижав к столу. Ее задница потерлась об него, и она поморщилась, зашипев от боли, и выгнула спину, чтобы попытаться уйти от шероховатой поверхности, невольно заставив свою промежность задеть его. Она задохнулась, с силой оттягивая бедра назад в ужасе от того, что только что произошло, это действие заставило ее задницу грубо шлепнуться об стол, и она прикусила губу от боли, зажмурив глаза, когда ее костяшки пальцев грубо схватились за край стола. Леви усмехнулся. Этот звук был глубоким и грохочущим, и прямо сейчас он звучал как музыка для ее ушей. Она открыла глаза, изо всех сил стараясь впиться в него взглядом затуманенных похотью глаз, потому что он находил все это очень забавным. Леви выдержал ее нерешительный взгляд, его глаза слегка посуровели, что заставило Иллирию посмотреть вниз на свои ноги, прекрасно понимая, что она не выиграет это соревнование прямо сейчас. Леви присел на корточки, и схватив Иллирию за брюки, медленно и осторожно потянул их. У нее перехватило дыхание, когда она посмотрела на него. Он был сосредоточен на том, что делал, совершенно не отвлекаясь на то, что ее пылающая киска была так близко от его лица. В то время, как это было единственное, что пришло в голову Иллирии. Её глаза следили за движениями его рук, когда он осторожно застегивал брюки вокруг талии девушки и выпрямился, глядя ей прямо в глаза, капитан потянул ее молнию вверх и застегнул пуговицу. Его пальцы немного задержались, кончики так слегка погрузились в пояс её брюк, и он крепко потянул их вверх, заставляя материал плотно прижиматься к ее киске, трусики сминались во влажной щели, а шов брюк почти болезненно терся о ее набухший клитор. Она ахнула, практически рухнув на стол. Леви наблюдал за ней, наслаждаясь ее реакцией на него. Ему нравилось видеть, как она извивается. Он наслаждался тем, что мог заставить её так нервничать и так возбуждаться. - Я ошибался на твой счёт, Лайт, -Иллирия резко пришла в себя, открыла глаза и уставилась на капитана. Он медленно расстегнул ее брюки, одна рука прошлась по бедру, скользнув под рубашку. Её кожа была тёплой и мягкой, как шёлк, его ладонь касалась ее кожи и заставляла дрожать, когда его другая рука потянулась и грубо схватила ее за волосы сзади. Это было такое уникальное чувство-когда к тебе прикасаются так нежно и так грубо одновременно. Он крепко держал ее на месте рукой, запутавшейся в ее волосах, не приближая и не отталкивая, просто держа неподвижно. Взгляд ее был непринудительным, она практически умоляла его одними глазами. Леви боролся с желанием дать ей именно то, что она хотела, и то, как она смотрела на него, делало почти невозможным держать себя в руках. Его губы сложились в легкую ухмылку, чувство суверенитета затопило его, когда он посмотрел на драгоценную женщину перед ним. - Отчаяние хорошо смотрится на тебе, -закончил он, заметив дрожь, которую вызвал у нее. Её слегка приоткрытые губы дрожали, когда она пыталась вернуть себе самообладание, глаза были полны похоти до краев. Он отпустил ее, сделав шаг назад, чтобы между ними образовалось некоторое пространство. - Свободна, - он подошёл к своему стулу, сел и сосредоточил все своё внимание на лежащей перед ним папке. Иллирия стиснула зубы, слегка прикрыв глаза, уже желая вернуть его тепло. Она чувствовала себя обескураженной его действиями. С трудом сглотнув, она медленно собрала оставшуюся одежду, прежде чем уйти.