Часть 1
23 июля 2021 г., 21:17
Примечания:
Драббл о поисках себя теми, кто живет на войне.
Пользуясь в очередной раз перерывом между спасением Мальбонте и надвигающейся битвой, он сам, Вики, Мими, Дино, Люцифер, Ости, Сэми, Ади, Лой и Энди старались поводить время не только за подготовкой к войне, оттачиванием навыков сражения и драматичными мыслями, но и за более приятными делами, например, посиделками в любимой беседке около школы, которую они безбожно оккупировали на регулярной основе как излюбленное место, не давая возможности воспользоваться ею кому-то другому. Беседка находилась несколько в отдалении, и мало кто добредал до нее случайно. Воспользовавшись скрывающим заклятием, друзья могли полностью расслабиться и побыть самими собой, не думая о посторонних взглядах.
Люцифер предусмотрительно захватил из Ада не только бесчисленное непобедимое войско, но и свой «дьявольский» кальян в наборе с запасами глифта, каждая бутылка которого была маркирована отметкой «666» звезд. Эти коллекционные емкости компания опустошала достаточно активно.
Всем бессмертным требовалось иногда отвлечься от происходящего и от мыслей о войне, ребята делали это именно так.
Скрытые от посторонних глаз они наслаждались великолепным видом из беседки на казавшееся бескрайним поле, покрытое пушистой зеленью и цветами всех возможных расцветок, горы и скалы, в которые били лучи солнца, придавая им невероятный божественный блеск, водопад, с грохотом летящий с самой высокой скалы. Потоки воды так успокаивающе струились вниз на землю и снова поднимались наверх, переливаясь на солнце, словно расплавленные бриллианты, что эта циркуляция создавала полное впечатление бесконечного равновесия и спокойствия, как будто не было грядущей войны, как будто это была вечность безмятежности, а не украденный миг на передышку. В эти моменты они любили обсуждать планы… планы после войны. Как будто это время — свершившийся факт. Оно наступит, и тогда… они думали, что бы хотели воплотить здесь на небесах, чтобы сделать жизнь еще лучше, помимо справедливости, равновесия и всех остальных слишком важных вещей.
Мими очень сильно скучала по театрам и концертам. В последнее время из-за войны и пандемии ей так не хватало возможности спуститься на Землю, чтобы посетить их, и это очень печалило ее. Только связав свою судьбу с Дино, она, наконец, смогла признаться не только ему, но и себе, как ей это важно. Демонице так нестерпимо хотелось сделать что-то подобное здесь на небесах. Когда она впервые рассказала об этом Дино, то боялась, что он будет смеяться. И он смеялся… но потому, что это ее признание и желания стали еще одним шагом в их бессмертные вечные отношения. Тогда Мими надула губы, думая, что он высмеял ее, а он сквозь смех начал рассказывать, что всегда мечтал заниматься наукой. Здесь это не принято, а на Земле наука столь ограничена человеческими способностями и возможностями. Но она безгранична по своей сути и природе: Земля, солнечная система, галактика, ад, рай, мир бессмертных, а за пределами еще больше. Ведь для чего нужно бессмертие, если ты не можешь изучить ВСЕ?
Мими тоже смеялась… И плакала. Она в очередной раз поняла, что никто во всех мирах не смог бы стать ей ближе, чем Дино. Мими и Дино любили на таких дружеских посиделках рассказывать, как они видят зарождение театрального и музыкального искусства на небесах, как будут выглядеть первые театры и концертные сцены, где они будут размещаться, каким будет освещение, какой репертуар.
Мими даже начала потихоньку проводить опрос среди бессмертных, чтобы понять, что и какое направление им понравилось бы больше. Поначалу бессмертные шарахались от Мими с этими вопросами как от чумной, так как это было в принципе из ряда вон выходящим, да еще и в неподходящее время, но очень быстро втянулись и стали с радостью делиться своим мнением. Бывшие смертные с придыханием рассказывали о том, что больше всего будоражило их в земной жизни, а рожденные бессмертные поначалу делали вид, что это совершенно их никогда не интересовало. Малышка Мими пожимала плечами и бежала к следующей «жертве» опроса со своей толстой тетрадкой и пером в руках, которые в последнее время стали неизменным атрибутом ее жизни. Но прошло совсем немного времени, и те бессмертные, что раньше холодно отмахивались от вопросов, подходили к ней, интересовались, что говорят другие, и потихоньку, как улитка из раковины, выползали на свет и начинали делиться своими мыслями. Мими улыбалась, она ни разу никого не упрекнула за такую смену интереса. Демоница была рада каждому новобранцу в своих рядах, она была упорно намерена строить новый мир, в котором каждый станет настолько счастливым, насколько это возможно. И свернуть эту хрупкую девушку с намеченного пути не могли ни Создатель, ни война. Бессмертные стали тянуться к Мими еще сильнее, они заразились словно вирусом ее планированием жизни «после».
Глядя на нее, невозможно было усомниться, что это «после» обязательно наступит. И оно будет непременно таким, каким его планирует эта милая демоница, иначе быть просто не могло. И каждому захотелось поучаствовать в строительстве этого будущего. На встречах с друзьями Мими, почти пританцовывая от энтузиазма на месте, всегда рассказывала последний отчет о собранной информации, проведенных исследованиях, показывала наброски зданий на огромных ватманах, которые она запланировала, спрашивала советы друзей и неизменно фиксировала все в своей толстой тетради золотым пером, которые подарил ей Дино, когда стало понятно, что удержать все идеи Мими невозможно даже в голове столь сильной и умной бессмертной. Друзья подолгу могли стоять, склонившись над столом с развернутым ватманом, и тыкать в разные части, задавая вопросы и давая советы. Иногда Мими злилась, что этих советов было слишком много, но сердилась она недолго.
«О! — сказал в этот раз Люцифер. — Этот вариант здания театра и зала со сценой отличный, совсем другое дело, не то, что в прошлый раз!»
Мими сморщилась и легонько стукнула его свитком по плечу.
«Мы с Ости хотим личную ложу вот тут», — он ткнул мундштуком кальяна в шикарную «комнатку» на одном из верхних этажей с прекрасным обзором на сцену.
«А у Ости мы не хотим спросить?» — изобразила удивление королева Ада. Ее взгляд привлек один из нижних уровней сбоку.
Люцифер остановил ее движением руки: «Милая, поверь, я знаю, что говорю. Я заядлый… Мими, как на Земле говорят? Театрал? Раз пересмотрел сотню чертежей нашей… театралки, то уже могу считать себя таковым».
Ости закатила глаза, сдаваясь: «Ой ВСЕ!»
Мими тоже прикрыла глаза, пробормотав что-то напоминающее: «Огосподибоже». И отметила ложу крестиком, сказав: «Ну все, хорошо, это ложа имени Люци и Ости. Можем перейти к обсуждению конструктивных вопросов?»
Дино, как и Мими, планировал исследовательские лаборатории: как они будут устроены, что для них потребуется в первую очередь, что позднее. Ангел — научный гений составил список книг, которые необходимо перечитать из библиотек Школы и Ада. Это станет его первым шагом.
Часто Дино и Мими работали над своими «проектами» вместе, дополняя друг друга, что делало процесс еще продуктивнее.
Но возникала неизбежная проблема — основная часть гениальных ученых, исследователей, театральных актеров, режиссеров и других необходимых талантов томилась не где-нибудь, а у самого Люцифера в Аду. И парочка еще с самого начала традиции с дружескими посиделками составила список первоочередно необходимых душ и второстепенных, которые хорошо иметь, но можно позднее. И начали бесстыдно клянчить их у Люцифера.
«Вы совсем охренели??? — закричал в первый раз Люцифер. — Вы как себе это видите? Что я начинаю выпускать души из Ада??? Даже если опустить всю абсурдность ситуации, то как я буду выглядеть перед всем Адом и Миром бессмертных?»
«Ну не кричииии, — ласковым голосом заговорила Мими, — мы можем что-то придумать. Например, первый театр, концертную сцену и исследовательскую лабораторию сделаем в Аду…»
Дино в ужасе округлил на нее глаза. Мими сделала ему знак рукой успокоится и продолжила: «То есть они так и останутся в Аду, будут страдать, но на благое дело бессмертных. А потом…. Мы все вместе что-то придумаем. Давай будем честны, сейчас нет бессмертных, которые смогут качественно выполнить работу этих несчастных. И если ты их нам не дашь, то похоронишь наше с Дино дело. А оно, между прочим, направлено на благополучие и счастье всех бессмертных: и демонов, и ангелов. Ты ведь понимаешь, что благодарность всех ангелов великому и могущественному Люциферу еще и за этот кусочек их счастья, а не только за то, что вы с Ости и весь Ад сражаетесь с ними бок о бок… эта благодарность… и ты в их глазах… как много это стоит».
Демоница своими бездонными серыми глазами заискивающе заглядывала в его красные. Ости закатила глаза и сделала за спиной мужа беззвучный жест Мими в два хлопка, имитирующий аплодисменты. Дино на другом конце стола уткнулся лицом с свои ладони, сдаваясь на милость происходящих событий. Конечно, души ученых-гениев бесценны, но идея лабораторий в Аду вызвала у него выпадение пары перьев от стресса.
Люцифер, опустившийся на кресло, с одичавшими глазами нервно и громко втянул в себя невероятную порцию дыма из кальяна, немного задержал ее и так же громко с усилием выдохнул, отчего всю беседку заволокло смогом.
«Ну хрен знает, Мими. Идея — просто дичь. Мне надо подумать», — медленно произнес красноглазый демон и ушел в себя на какое-то время.
Он и сам мечтал о рок-концертах и рок-фестивалях в Аду, о созданных эпических фильмах, которые могли бы воплотить его невероятную фантазию, о грандиозном строительстве. Все, что было построено до недавнего времени в его владениях, да и вообще в мирах бессмертных, казалось ему полной скукой. Он завистливо думал, что даже люди на Земле оказались более изобретательными в этом деле. Хоть и их творения — только начальная ступень.
Повелитель Ада, который мог получить почти все, что захочет, после войны, снявшей все текущие ограничения, как и Мими не мог понять, почему столько талантливых музыкантов, композиторов, архитекторов, режиссеров, сценаристов и иных интересных персонажей бесполезно страдает в муках. Они могут страдать, создавая невероятные шедевры, воплощая идеи и фантазии Люцифера, достойные самого Ада, всего Мира бессмертных, да что там, ВСЕХ миров, которые существуют, существовали или будут существовать.
Своими идеями он так же делился с друзьями и показывал их «образы» — временные иллюзии, созданные его воображением, как будет выглядеть концертная сцена, выступления и сами музыканты, как вокруг будет гореть адское пламя, а прислуживать и приносить еду и напитки будут страдающие грешники. Как будут выглядеть vip-зоны. Он в своей Люциферской манере даже показал маленький клочок пространства, который выделит для всех друзей.
Но, услышав от Мальбонте: «Брат, да мы в тебе и твоей щедрости не сомневались», — хлопнул его по плечу, засмеялся и сказал, что шутит. И добавил, что в новом Мире будет хорошо всем, даже его друзьям.
Каждый из ребят приподнял бровь, так как прозвучало это и как комплимент, и как унижение одновременно. Но через секунду каждый вздохнул и подумал: «Ну, это же Люци».
Ости, снова попав в водоворот стресса от приближения второй войны, как ни странно, обнаружила, что долго хоронила в себе тягу к искусству. Она начала составлять композиции из цветов и других растений. Поскольку после десятого шедевра Люци выставил ее с плодами творчества из комнаты, которую они заняли в Школе на время событий, королева Ада гордо пошла по друзьям, украшая их «апартаменты» шторами из неувядающих орхидей, прикроватными ковриками из не приминающихся полевых цветов и крокусов, обоями из соцветий сакуры, букетами с пушистыми пионами, манящими лилиями, благородными розами, гортензиями, гиацинтами, ирисами и маками, а так же грандиозными икебанами. Чуть позднее дело дошло до коридоров Школы и общих помещений.
Глядя на ее творения, к ней потянулись бессмертные, включая учеников, с просьбой научить создавать такую красоту. Ости нравилось чувствовать свою значимость, важность и, она бы не побоялась этого слова, незаменимость. Девушка начала проводить мастер-классы, на которые каждый раз сбегалась целая толпа. Она не просто показывала, она делилась знаниями, энергией и надеждой, а собравшиеся смотрели на нее как завороженные. Брюнетке казалось, что она наконец-то нашла свое место: не просто королева Ада, один из сильнейших демонов, но создатель и творец прекрасного. И эта роль вдохновляла ее не меньше, чем две предыдущие.
В какой-то момент Геральд сказал: «Ости, дорогая, мы тебя очень любим, и твои композиции невероятно прекрасны, но прекрати, пожалуйста, обрывать растения. На нашем острове их почти не осталось. Давай в перерывах пока растения будут восстанавливаться, ты будешь творить то-то великолепное из других материалов или предметов?»
Девушка расстроилась, но не очень сильно. Опасность выдрать все растения в округе беспокоила и ее. Она поделилась «печалью» со своим мужем. Люцифер прикрыл глаза, откинул голову назад, тяжело вздохнул и сказал: «Я что-нибудь придумаю». А вечером принес ей самодельный мольберт для рисования, холсты и что-то напоминающее толстый графитовый стержень, сказав: «Талантливый бессмертный талантлив во всем, как говорят на Земле. А моя жена особенно. Поэтому вот тебе… для рисования. Что с этим делать, ты знаешь. Люди еще пользуются красками и еще какой-то дрянью, но с этим предлагаю разобраться после войны, если не потеряешь интерес».
Ости терять интерес не собиралась, но произнесла: «Я никогда не рисовала и не умею, только видела, как это делают смертные».
Люцифер пожал плечами: «Говорят, открываешь душу и рисуешь». И пошел по своим делам.
Демоница осталась в комнате, она смотрела на мольберт, мольберт смотрел на нее. Ости тяжело вздохнула, взяла в руки графитовый стержень, который тут же испачкал ее пальцы, снова тяжело вздохнула и прикоснулась им к холсту.
Оказалось, что у бессмертных все работает намного проще, чем у смертных. Им не нужны годы тренировок, так как творят они душой. Чтобы создавать что-то, им надо просто открыть свою душу и выпустить энергию, например сев за мольберт. Как и с цветочными композициями ее энергия, перенесенная на холст, обретала такие же прекрасные черты. С того момента Ости регулярно видели с мольбертом, холстом, листом или большой тетрадью в самых живописных местах острова. Даже на встречах с друзьями и на подготовке к войне она все время что-то рисовала, когда это не мешало делу. Рисовала она все: пейзажи, растения, фантазии, описанные Люцифером об архитектуре, рок-фестивалях или сценах из фильмов, которые жили пока только в его голове. Демоница стала помогать Мими с архитектурными чертежами, любила рисовать бессмертных и особенно их «души», скрытые от глаз окружающих.
Каждый сильный ангел или демон умел считывать настроение и состояние другого, но только Ости могла перенести на холст самые потаенные переживания, в которых порой бессмертный не признавался сам себе и прятал в самых дальних уголках своей души: любовь, которую он или она скрывает к другому, тоску по кому-то, надежду…
Ости стала «видеть душу», открытие этого дара обрушилось на нее как здание. Нельзя сказать, что она оказалась рада такому повороту. Быть погребенной в потаенных чувствах каждого, кто проходит мимо, что может быть тяжелее? Ей приходилось привыкать к новой роли. Друзья подбадривали ее, как могли.
***
Когда она нарисовала Геральда и принесла ему портрет, директор Школы тяжело вздохнул: «Я и не знал, что это так заметно». Девушка ответила: «Нет, не заметно. Это прекрасно скрыто за твоей маской сильнейшего демона. Я никому не показывала. Но твоя тоска по ней разрывает тебе душу. Она на стороне врага, и это разбивает тебе сердце сейчас и разобьет еще сильнее, когда придет война… Надеюсь, у нас будет возможность, чтобы решить эту проблему. Как же жестоко было стереть вам обоим память и разделить». В глазах Ости блеснула слеза: «Я теперь чувствую, каково ей было, когда она вспомнила все, как и остальные бессмертные. У тебя была вся Школа, а у нее никого. От Ребекки больше вреда, чем пользы, да к ней бы Мисселина и не пошла, а больше не к кому». Геральд кивнул, взял холст со своим портретом подрагивающими руками и сказал, что ему нужно побыть одному. Демоница кивнула в ответ и вышла из кабинета. Директор положил картину на стол и склонился над ней, опершись руками о столешницу. А когда горькая одинокая слеза упала из глаз на изображение, со страданием в голосе он произнес только одно слово: «Мисселина».***
Ости очень хотела открыть школу искусств в Аду, и она, как и остальные друзья, также предъявила своему мужу список несчастных душ, на которые претендует для этой цели. И как его жена рассчитывала на первое место в очереди. Люцифер в очередной раз тяжело вздохнул и закатил глаза: «Такое ощущение, что ваше счастье прям зависит от меня». «Возможно так и есть. По крайней мере отчасти», — дерзко ответила Ости. Ади и Сэми хотели создать отдельную колонию-поселение подальше от основной суеты, заняться чем-то вроде сельского хозяйства. Все события, произошедшие с момента, когда всем бессмертным стерли память, порядком им надоели, и они просто хотели спокойствия. Лой хотел путешествовать. А Энди не планировал ничего менять, хотел остаться главой крылолетчиков и проводил время с друзьями просто потому, что они «милые» ребята. Что до Мальбонте и Вики… им постоянно приходилось бороться за жизнь: как за жизнь в физическом смысле, так и за жизнь вместе. Был ли у них четкий план? Относительно войны — да. Они не могли на нее «не пойти», так как были ее эпицентром. Война для них была неизбежна. Был ли у них четкий план после войны? Справедливость, равенство, равновесие, честное и справедливое правление. Но ничем похожим на планы друзей похвастаться они не могли, да им это было и не нужно сейчас. Был самый главный план — быть вместе хоть в небытии, хоть в Аду, хоть здесь, хоть где угодно. Это было самым важным. Они хотели завести детей, если это будет возможно…***
И вот на очередной такой встрече в беседке друзья снова делились своими новостями и планами. На столе как обычно были разложены чертежи Мими и работы Ости, Люцифер традиционно с дьявольским наслаждением курил кальян, передавая его друзьям по кругу, все сидели в мягких креслах вокруг большого деревянного стола, оживленно болтали и пили глифт. Тема войны на таких встречах была под строгим запретом вплоть до «исключения из кружка». Конечно, это была шутка, но данное правило друзья строго соблюдали. Вики сидела на своем любимом месте — на коленях у Мальбонте, прижавшись к нему спиной и подобрав согнутые ноги на их огромное кресло. Периодически она шевелила и перебирала своими крыльями, гладя ими брюнета по груди и рукам. Девушка слишком хорошо знала, как ему приятны такие движения, и делала это с настойчивой регулярностью. Мужчина временами тихо и удовлетворенно рычал ей на ухо. В такие моменты Мими шутила, что «эту технику работы крыльями» Вики освоила намного лучше большинства бессмертных. В этот раз, сидя на коленях у Мальбонте, Вики все время к чему-то тянулась, то к Мими, которая расположилась на соседнем кресле, то к столу, на котором внимательнее рассматривала чертежи и работы Ости, то просто наклонялась, чтобы взять или поставить бокал с глифтом. Собственно, привычки сидеть таким образом со своим мужем или парнем в прилюдном месте кроме Вики не было ни у кого. Но друзья уже с этим смирились, игнорируя тот факт, что непризнанная постоянно, словно белка, прыгает на коленях у своего брюнета, и воспринимали это как привычную дружескую легкую эротику, уже не обращая внимания. В очередной раз, когда Вики потянулась к столу, ее невероятно короткая юбка поползла наверх. Мальбонте тяжело вздохнул, схватил ее за кончики и потянул на место со словами: «Мышка, если тебе так нравится прыгать, ты не могла бы одевать что-то более подходящее и закрытое для этих случаев? Например, брюки или более длинную юбку, чтобы перестать уже смущать всех бессмертных вокруг?» Вики откинулась назад, плотно прижалась к нему спиной, запрокинула голову, получив легкий поцелуй от своего мужчины, улыбнулась и сказала: «Прости, любимый, больше не буду». Ангело-демон снова вздохнул. Это была явная ложь, и она даже не старалась скрыть сей факт. Мими, наблюдавшая за происходящим, заливисто расхохоталась и спросила: «Неужели ты не понимаешь, почему она так себя ведет? Почему ее ничего не смущает, и она ничего не опасается?» Вики сделала вид, что не слушает разговор, а брюнет удивленно посмотрел на сероглазую демоницу. Его взгляд красноречиво спрашивал: «Пояснишь?» «Это же очевидно, — закатила глаза девушка, — потому что здесь среди друзей у тебя на коленях она чувствует себя в безопасности, защищенной от всего мира». Мими не переставала улыбаться и добавила: «Я хочу всегда видеть ее такой. Пусть глупцам покажется, что она ведет себя как бесшабашный ребенок, но это не так, это жест полного доверия и чувства защищенности». Мальбонте перевел вопросительный взгляд на Вики и мягко спросил: «Это правда?» Непризнанная, не оборачиваясь, ответила: «Ага, ты ведь читаешь мои мысли. Кому, как ни тебе, это знать?» «Иногда мне кажется, что, читая твои мысли, я самонадеянно упускаю очень важные вещи. Надеюсь, такое происходит нечасто. Может сможешь мне помогать с этим?» «Конечно», — ответила Вики, повернулась к нему и поцеловала. До глубокой ночи друзья сидели в беседке, разделяя друг с другом те осколки радости и счастья, что сумели собрать. Это был один из самых светлых вечеров в преддверии войны.
