ловец снов

Юма знает, что выглядит совершенно нелепо в несколько изношенных, но ухоженных, узорчатых гэта, что при каждом новом шаге непроизвольно отдают громким стуком, заставляя различный медицинский персонал невольно оборачиваться в его сторону. В какой-то момент верх берут привычные стеснение и робость, но ситуация слишком масштабна и значительна, чтобы сейчас заботиться о таких вещах. С этими мыслями он спешно семенит в уже изученную палату, откуда доносится едва уловимое болезненное шипение Рэйчел, и, оказываясь в дверях, ловит тотчас направленный на него взор девушки. Она замечает в его сжатых ладонях несколько пачек сладостей, купленных в автомате быстрой еды и, завидев сожалеющий взгляд, невольно улыбается ему. — Простите, Линд-сан, это пока все, что я смог отыскать на скорую руку — вы в сознании и вам уже наложили гипс, поэтому я подумал, что вы захотите утолить голод... Может, конечно, я немного не вовремя... — спустя небольшую паузу чуть неуверенно добавляет он, но Рэйчел по-доброму поджимает губы, словно боится, как накопившиеся от огромного стресса и осознания того, что все наконец закончилось, эмоции вырвутся наружу. — Нет, Юма, все хорошо. Спасибо. Он кивает ей, слегка улыбаясь в ответ, но в какой-то момент девушка, будто приходя в себя, шире округляет глаза: — Юма, а остальные?.. Медсестра, все это время находившаяся в помещении вместе с беседующими, наконец подает голос, внезапно напоминая о своем присутствии: — Все иностранцы в более-менее стабильном состоянии. Светловолосая хочет кивнуть, но вместе с Имаи вовремя одергивает себя: — А Сэм?! Медсестра бросает беглый взор на лежащий неподалеку клипборд и, находя похожее на озвученное ранее имя, все же уточняет: — Макото Сэтсуо-сан? — Сэмюэль Макото-сан, — исправляет ее Имаи, на что только распахнувшая уста Рэйчел удивленно оборачивается в его сторону. Женщина так же удивлена: она недовольно хмыкает, слегка щурится в ответ, но в конце концов протягивает. — Несмотря на то, что его нашли в сознательном состоянии, сейчас он приходит в себя тяжелее остальных, — замечая, как пара тотчас взволнованно переглядывается между собой, медсестра поспешно добавляет. — Ему нужно время. Его состояние так же стабильно и не вызывает никаких сомнений в скором выздоровлении. Она вновь принимается за свою работу, молча собирая использованные инструменты и материалы в лотке и специальных контейнерах, пока Рэйчел одними губами вкупе с умоляющим взором шепчет невысокому администратору отеля: — Пожалуйста!.. Проведай его!

***

Оказываясь в очередной палате, коих он успел обойти уже несчетное количество за непродолжительное время, Юма тихонько прикрывает за собой дверь, убеждаясь, что внутри нет никого, кроме мерно дышащего Сэма. Осторожно простукивая к его койке, парень в который раз мысленно думает о том, чтобы наконец сбросить с себя уже потрепанное одеяние и излишне привлекающую к его особе обувь, но, бросая невольный взгляд на несколько нахмуренного Макото даже во сне, бессознательно вскидывает брови. Из головы сразу улетучиваются все мысли, пока не остается лишь одна — она приходит резко, молниеносно заполняет собой все пространство и окутывает целиком. Он просто должен быть рядом. Попросту опуститься в располагающееся рядом кресло, осторожно обхватить чужую руку с пульсоксиметром на указательном пальце, в свою очередь отзывающемся о стабильном состоянии Макото своевременными писками. Просто чуть наклониться к нему ближе и возжелать того, чтобы эти глаза скорее распахнулись. Чтобы Сэмюэль резко вдохнул пропахший антисептиками и различными медикаментами воздух полной грудью. Чтобы Имаи убедился собственными глазами в том, что с Макото все в порядке. В мыслях совсем не вовремя проносится сказанная из чужих уст фраза: — А может я хотел полюбоваться на Имаи-сана. Юма стыдливо хлопает себя по лбу свободной рукой, словно всплывшее воспоминание воспроизвелось вслух, грозясь выдать чувствительное сердце хозяина. Действительно — Юма слишком боязлив, роб и неловок, чтобы даже задумываться о подобных вещах. Было ли это сказано в шутку, в целях издевки, к слову или вообще в другом смысле — в конечном итоге Макото-сан все так же остается в его глазах бесстрашным, проницательным и умным мужчиной, который не может не привлекать также и внешним превосходством, что есть далеко не у каждого чистокровного японца. Имаи невольно выдыхает, но, не в силах сдержать собственного порыва, все же обхватывает чужую ладонь уже двумя руками, слегка сжимая ее, надеясь, что хоть таким образом он окажет какую-либо помощь, поддержку и силу в такие трудные для самого Макото минуты. Он сидит в такой позе еще некоторое время, слушая мерно попискивающий аппарат, и в какой-то момент начинает негромко напевать старую японскую песню, что когда-то напевала ему любимая мать, вечно опекавшая его в детстве и содрогавшаяся над его хрупким телом, слабым здоровьем. Слова будто льются рекой из его уст — журчащей речкой, что холодными, отрезвляющими струйками проникают в сознание, становятся спасительным кругом в кошмарных видениях, испытываемых Сэмом. Макото едва приоткрывает глаза, силясь сфокусировать взгляд на сидящем напротив человеке, но нынешнее состояние настолько слабо, что Сэм только подмечает забавные темные рожки, торчащие из головы поющего, и вскоре вновь проваливается в сон.

***

— А теперь... — Эва обрывает предложение на полуслове, щурясь, бегло окидывая взором снующихся людей с чемоданами и сумками. Эллиа заботливо обхватывает ее предплечье и тянет в сторону ребят: — Паспортный контроль. Не теряйся, — с улыбкой добавляет он, подмечая едва заметный румянец на щеках девушки. Когда они подходят к найденным друзьям, Александр уже заканчивает оформление и одним взглядом приглашает на регистрацию Сэма. Забирая паспорт из рук брюнета привычным механическим движением, женщина поднимает голову и бесстрастно уточняет: — Сэмюэль Макото? — Все верно, — кивает он, но тут слышит сдавленный смешок Рэйчел. Он удивленно наблюдает за тем, как под его взором она тотчас тушуется и отворачивается в сторону, но, заканчивая собственное оформление, не выдерживая, все же приближается к ней, пропуская следующим Эллиа. — Что такое? — он знает Линд уже достаточное время, а потому любая глупая или неприятная причина такого поведения даже не приходит ему на ум. Тут что-то совсем иное. — Не бери в голову, — вновь улыбается она, но, замечая, что Сэма не устраивает этот ответ, поспешно добавляет. — Когда мы находились в больнице после нападения Дилана, он резко исправил медсестру, что назвала тебя старым именем — Сэтсуо. Макото ожидаемо морщится, заслышав непризнанное, ненавистное всем нутром, напоминающее об отце и кошмарном детстве имя, но спешит отмахнуться от появившегося чувства — его одолевает другое. — Кто "он"? Рэйчел было открывает рот, но внезапно, увидев кого-то за спиной Сэма, приветливо машет незнакомцу. Брюнет оборачивается и, к своему удивлению, подмечает невысокую фигурку администратора отеля. Он не узнал бы его, если Линд не обратила бы на него внимание всех друзей: Юма одет в повседневную одежду, что так резко отличается от привычной юкаты и демонических аксессуаров, которые ребята привыкли видеть в тематическом заведении дома отдыха. Макото видит, как Юма смущенно поправляет собственные выкрашенные в пепельный цвет волосы одной рукой, а второй придерживает небольшую коробку, которая почти сразу привлекает взор. — Юма! — Агата не скрывает радости, здороваясь со все еще нерешительным парнем. Последний вторит ей, поочередно кланяясь каждому из компании, пока наконец он не останавливает темные глаза на притихшем Сэме. — Макото-сан. — Имаи-сан, — Сэм проявляет уважение. — Спасибо, что пришли проводить нас. Юма кротко кивает ему в ответ. Его взгляд бегает по всему телу детектива, вскоре опускаясь куда-то вниз. Сэм чувствует, как тотчас просыпается стремление успокоить стушевавшегося Юму, которого в свою очередь так легко привести в подобное состояние. Так легко и так... Притягательно желанно? Наконец первым в себя приходит Имаи — он протягивает коробку куда-то в центр, позволяя Агате и Александру взять ее в руки и нетерпеливо открыть. — Это браслеты ручной работы, — все еще смущенно протягивает он. — В каждом из них есть по одному камню, вобравшему в себя силу десятки молитв — очищенные в храме, они станут для вас своеобразными талисманами и... И будут напоминать обо мне, — произнеся это, он, словно бы невзначай, обращает взор на Сэма, все это время внимательно внимавшего каждое слово. Нильсен понимает всё первее остальных — он важно вынимает свой браслет, нарочито громко просит Агату помочь ему надеть его. Ева неверяще изгибает бровь и буркает, мол, вряд ли они смогут когда-нибудь забыть об этой поездке, но Сэм уже не слышит их. Он подходит к Имаи вплотную, скрывая их лица от остальных друзей, и, наклоняясь к застывшему в то же мгновение парню, шепчет на японском: — Спасибо, Юма. Мой талисман, мой ловец снов... — перечисляет он, заставляя щеки Имаи непроизвольно заалеть. — Мой личный демоненок. Легкое касание его уголка губ, теплая улыбка, поблескивающие, озорные глаза... Уже летом, гуляя под цветущими сакурами, Сэм признается Имаи, что сразу узнал его еще тогда, в больнице, когда собственное сознание едва граничило с реальностью после отходящей анестезии. И Юма невольно выдаст, что никогда в жизни не был так рад чертовому косплею на ёкаев — Сэм же лишь громко рассмеется в ответ.