Испытание судьбы

Время приблизилось к 9. Лайла, как пунктуальный человек пришла за 10 минут до. Позвонила в звонок пансиона «Сансет-Армз», дверь открыл Арнольд. Нежно взяв руку девушки направился в свою комнату, чтобы не дай бог ее здесь кто-нибудь увидел. Цель была достигнута. — Садись. — Указал рукой в сторону кровати. — Вау, у тебя очень крутая комната. — Все это время она смотрела на потолок, на стеклянную крышу, которая была достопримечательностью этой комнаты. — Какая досада, тучи испортили нам все планы, наверное, надо было перенести нашу встречу. — Плевать ему было на небо, главная цель затащить ее в постель. — Ничего страшного, может посмотреть фильм или просто поговорить. — Давай поговорим. — Плюхнулся на кровать, приглашая Сойер прилечь рядом. — О чем ты думаешь каждую ночь, глядя на небо? — Задумываюсь о правильности своей жизни, — немного помедлив, осознал, что сказал лишнее, стал переводить тему. — В последнее время я думаю, почему я раньше не признался тебе. Все могло бы измениться. Мы бы давно встречались и сейчас планировали нашу дальнейшую жизнь. — Ты правда об этом думаешь, — развернулась лицом к нему и немного привстала. — Правда. — Я…я… Не успела закончить, Шотман накрыл ее губы своими и жадно впивался, как вампир высасывал все стеснение из девушки. Не разрывая поцелуя, он начал расстёгивать пуговицы на ее рубашке, немного помедлив, он посмотрел на нее и та кивнула головой в знак одобрения. Занятие муторное, поэтому после третьей он сдался и оторвал их одним разом. Лайла унеслась на седьмое небо, словно накачанная наркотиками, не осознавала, что происходит. Ей это нравилось. На очереди было нижнее белье. Лифчик быстро покинул свою хозяйку, оголяя возбужденные соски, блондин покусывал их, сначала один, затем второй. Рыжеволосая изгибалась, он нашел ее эрогенную зону. Ему это всегда умело удавалось. Целуя живот, он спускался все ниже и ниже, запустил руку ей под трусики. — Ты мокренькая, Лайла. — С этой фразой он засунул два пальца ей в рот, та послушно облизала их. — Арнольд, я…я… — Тсс, молчи. — Отодвинул трусики в сторону и засунул пальцы во влагалище. Она изогнулась еще сильнее. Пальцы ускоряли свой темп, дразня девушку он высунул их. Сняв последнюю преграду, он вошел в нее. До неприличия грубо. Он сам по себе был таким. Жизнь научила его действовать быстро и решительно. Он думал, что доброта не поможет выжить в этом жестоком мире. Сойер застонала, никогда не было такого ощущения. Больно и приятно одновременно. А при взгляде на него, боль исчезала. Он как сильное обезболивающее, мысли о нем грели душу Лайлы.

***

— Привет, Фиби. — Боже! Хельга, заходи быстрее. — Поспешно заталкивая подругу, закричала японка. — Почему сразу не пришла ко мне? — Хотела побыть одна, но оказалась дома у Сида. — Сейчас начнется бесконечный поток вопросов, но это понятно кроме Хейердал у нее нет подруг, и никто так о ней не печется. — Как ты? Как самочувствие? Хочешь чая? — Стоп, хочу поговорить. — «Как всегда переживает обо мне.» На лице невольно появилась улыбка. — Я не буду ни о чем спрашивать. — Мне больно, — заплакала, не смогла сдержаться, — тут больно, очень. — Начала бить себя в грудную клетку. — Иди ко мне. Фиби обняла блондинку и просидели они в такой позе очень долго. Не нужно было лишних слов и вопросов. Порой тишина рассказывает намного больше, она сближает сильнее. А прикосновения близкого человека поглощает твою боль, делает ее меньше. Солнце поднялось над Хиллвудом, освещая крыши домов и приветствуя своих жителей ярким светом. Девочки так и заснули в обнимку. Солнце прошлось по золотистым волосам, лаская и нежно будя их обладательницу. — Хельга, может ты сегодня не пойдешь в школу? — Робко спросила Хейердал. — Нет, я же Патаки, а Патаки не распускают сопли. Только вот дай мне что-нибудь из своей одежды, — почесала затылок, словно спросила что-то постыдное. Японка достала из шкафа желтую майку и джинсовую юбку. — Все что есть извини, это тебе точно должно налезть. Позавтракав они пошли в школу.

***

— Привет, Юджин. — Подсела рядом Ронда. — Привет. Чем обязан такой чести? — Отвернувшись от окна автобуса, он посмотрел на девушку. — Вот за это ты мне и нравишься, такой понятливый. — Убедившись, что их никто не слышит, подвинулась ближе. — Слушаю. — Раньше они никогда не общались, но, если она подошла к нему, значит что-то серьезное. — Ты же общаешься с Арнольдом, — замялась, — у них с Сойер все серьезно? — Мой милый Арни, как у него удается затуманивать разум всем вокруг. — Не язви, мне очень важно это знать. — Нервничала Ллойд. — От тебя очень вкусно пахнет. Новый шампунь? — Я подарю тебе его, только скажи. — Сделала глубокий вдох, выдох. — Хоровитц, я же не просто так прошу рассказать. Буду должна. — Вот это уже намного интересней. Нет, ничего серьезного. — Точно? — Даю руку на отсечение. — Протянул ей свою руку. — Отлично, спасибо. — «Какие глупые эти девчонки. Арнольд, ах, Арнольд, чем больше ты их отталкиваешь, тем больше они к тебе липнут.» — Задумался рыжеволосый. Может из-за этого Юджину перестал нравится противоположный пол. Два года назад они сблизились со Стинки, он начал замечать, что ревнует его. Принятие ориентации длилось долго, но после совместных ночевок все же признался самому себе в своей нездоровой симпатии. Он не боялся осуждения друзей, они бы наверняка приняли его вкусы. Он боялся разрушить дружбу с Петерсоном. Тот часто его подкалывал. Вот вчера, например, если бы Джеральд не вмешался его секрет раскрылся бы. Мысли изводили его, постоянная бессонница стала верным другом и было не с кем поделиться переживаниями.

***

— Из-за твоего роста юбка из нормальной длины превратилась в мини. — Зато открылись твои худенькие ноги. — Засмеялась Фиби. — Штаны намного практичней и удобней. — Поправляя противную юбку, которая то и дело задиралась, ворчала Хельга. — Да ты только посмотри на себя! Тебе бы в модели. Не понимаю почему ты перестала носить девчачьи вещи. — Возмущалась японка. — Поддерживаю стиль пацанки, чтобы не приставали какие-нибудь упыри. — Как хочешь, но задумайся о моих словах. — «Модель. Чего Фиби выдумывает. Обычная среднестатистическая внешность.» — Отстав от подруги, невольно засмотрелась на свое отражение. С возрастом Патаки превратилась из гадкого утенка в лебедя, но не хотела признаваться себе в этом. Ей казалось, если она будет носить платья, то люди будут смеяться и осуждать ее. Розовые вещи вообще были чем-то невозможным. — Любуешься собой, чокнутая? — В зеркале появился Шотман. — Что? Нет! И вообще отстань от меня, репоголовый. — Да не стесняйся, мы уже все знает какая ты. — И что же ты знаешь? — Посмотрела на него взглядом полным ненавистью. Он действительно начал играть на нервах. — Покувыркалась с Сидом и решила, что ты теперь богиня? — Что сделала? — Готовая услышать все, но не это, она оцепенела. — Да ладно тебе. Теперь твой цветочек женственности расцвел? — Оглядел ее сверху вниз и остановился на середине. — Даже разоделась сегодня, как девчонка. — Арнольдо, ты пробовал хоть раз включать мозг? Не отвечай. Я сама тебе отвечу. Не пробовал. — Хотела уйти, но ее запястье заболело от цепкой хватки блондина. — Хочешь сказать не была у него дома? — Сильнее начал сжимать ее руку. — Тебе я ничего говорить не хочу. Отпусти! Мне больно. — Дергалась, пытаясь выдернуть свою руку, от этого было только больнее. — Что значили твои слова в тот вечер? Ты говорила серьезно? — Завел руку за ее спину и прижал к зеркалу. — Отпусти меня! Ты настолько тупой что не понял смысла? — Не отпущу пока не скажешь. — Какие слова? — Сдалась блондинка. — Про любовь. — Да, я говорила серьезно. — Дыхание участилось, и она покраснела. Он смотрел на нее, они были близко и только сейчас он заметил глаза девушки, которые были опухшими, видно она плакала. — Ты плакала? — Ослабил хватку Арнольд. — Это не твое дело! — Оттолкнув Шотмана, ушла в класс.