Лисий хвост

Наруто отправил своего парня в клуб вперёд себя, заверив, что уж на вступившего в свои права босса якудза, который уже сделал себе «имя» кровавой расправой над кланом-агрессором, никто в здравом уме покушаться не станет – себе дороже. И зачем только отправил? Без Узумаки здесь, в окружении незнакомых, ритмично двигающихся тел, освещаемых переменчивыми лучами цветных прожекторов, Учихе было совершенно неинтересно. Несколько раз пришлось отлеплять от себя не очень-то трезвых девиц, грубо отшить ещё нескольких, в том числе двух наглых парней. Настроение – и без того не особенно радостное – стремительно портилось. – Хэй, красавчик, угостишь девушку выпивкой? Саске выдохнул раздражённо сквозь стиснутые зубы и уже повернулся было к очередной прилипале, чтобы и её послать куда подальше, но наткнулся на яркие голубые глаза – слишком знакомые, чтобы ошибиться – и осёкся, так и не произнеся ни слова. Макияж Наруто был безупречен: тональный крем успешно маскировал шрамы на лице, как и россыпь мелких, почти как пудра, золотистых блёсток сверху, глаза подчёркивались широкой линией подводки, оканчивавшейся аккуратными стрелками, на губах – бронзово-оранжевая, не темнее загорелой кожи, помада. Длинные волосы «блондинки», заплетённые в два низких хвоста, струились по плечам, огибая небольшую грудь, и, проследив по их длине взглядом, Саске обратил внимание и на одежду своего парня: «глухой» сверху чёрный топ с длинными обтягивающими рукавами открывал пресс на животе, на бедренных косточках держалась складчатая мини-юбка, а выше колен начинались весёлые чулки в оранжевый горошек. От «девушки» пахло пряностями и апельсинами – она стояла слишком близко, и можно было различить этот аромат в духоте клуба. – Ну так что-о? – игриво протянул, подражая женскому голосу, преобразившийся почти до неузнаваемости Наруто, огладив рукой плечо собеседника. – Стоишь один, в стороне от веселья… Хочу познакомиться с тобой поближе! Саске размышлял: как ему подыграть? Тоже отшить, будто не узнал, или наоборот, ответить на флирт… Решил начать с первого, посмотреть за реакцией, если что, то можно будет «сдаться» заигрываниям. Он сказал: – Не угощу. Я жду кое-кого. – Ой да ладно тебе, краса-авчик! – на последнем слове «девушка» прильнула к нему, обнимая протезированную руку и горячо шепнула в ухо более привычным для Учихи чуть хриплым голосом: – Ты дождался меня, Саске-е-е. – К чему этот маскарад? Ты удивил меня, – судя по всему, в этом клубе нет проблем с «нетрадиционными» парами, и потому тем более мужчине не было понятно, зачем было так усложнять. – А по тебе не скажешь, – усмехается дерзко, тянет на танцпол. – Пошли, парень, потанцуем. Йу-ху!! Казалось, Наруто полностью перевоплотился в девушку: не только внешний образ говорил об этом, но и манера поведения и – помогите, боги! – движения танца. Он оглаживал плечи партнёра, вился вокруг него, чуть ли не как те девицы в бикини вокруг шестов, тёрся спиной о торс и тряс задницей перед ним. В общем безумии вечеринки их обоих постоянно кто-то касался, но облапать Узумаки, казалось, решили три четверти окружавших их людей. Однако тот, казалось, не замечал чужих прикосновений, шлёпал по рукам только особо наглых, желавших забраться в трусики к «девушке», и неотрывно смотрел в глаза Учихи, подмигивал, едва заметно облизывался, чтобы не размазать помаду. А так хотелось. Саске хотелось провести пальцем по этим пухлым губам, ведя блестящую полосу, словно мазок кисти, по щеке, впиться поцелуем – жадно, не давая и шанса на инициативу, подмять эту «цыпочку», наставить меток на горле и открытом сейчас животе, на пояснице, укусить за смуглое бедро… Он мог бы испугаться своих мыслей, но поведение партнёра почти буквально просило его об этом. Учиха вспомнил, как к нему подкатила эта «блондинка», и продолжил их игру на двоих, прижав развязного танцора к себе, произнёс на ухо первую клишированную фразу, вспомнившуюся ему из фильмов юности: – Тут слишком шумно, тебе не кажется? – ответом ему был короткий стон-скулёж, и Наруто, не прекращая танцевать, двинулся в известном ему направлении к приватным зонам. Чёрт, вот и дёрнуло же его показать «косплей», как это прозвали его друзья, своему парню именно сейчас! Здесь!! Лучше бы дома показал, вечно он делает что-то сумасшедшее в порыве, а потом расхлёбывает последствия… Но как же льстило чужое возбуждение, которое он совершенно чётко ощутил, плотно прижатый Учихой, что уж говорить о каком-то ревностном вожделении во взгляде потемневшего глаза! Якудза знал, где в этом клубе приват-комнаты – ведь это его клуб – но идти, продираясь сквозь танцующую толпу, даже соблюдая её ритм, было нелегко: стоящий член сдавливало тесным бельём. Зато юбку не поднимало, вышел бы казус. Наконец, парочка выбилась к футуристической лестнице на атриумный этаж. Вынув из затерянного в складках юбки кармана VIP-пропуск, на ходу показал его эффектной даме-секьюрити в костюме, но без рубашки, направился вдоль разноцветных из-за софитов дверей. Пнув одну наугад – та поддалась, повезло – Узумаки затянул внутрь своего парня, захлопывая дверь ногой и крутанув щеколду, вместе с тем блокируя служебную дверку для уборки. Когда они уйдут отсюда, обслуживающий персонал сменит простыни прежде, чем сюда пожалует кто-то ещё. Но сейчас это не интересовало мужчин. Наруто, привыкший «вести» в их отношениях, прижал Саске к стене рядом с дверью, желая поцеловать, на ощупь расстёгивая его кожанку до конца, скользя ладонью дальше, чуть сжимает ощутимый сквозь плотную джинсу стояк. Мужчины простонали в унисон, смешивая дыхание, но всё ещё не целуясь. О, Наруто о-о-очень хочет это сделать, но смотреть на Саске хочет ещё сильнее. Шепчет сбивчиво: – Не думал, что тебя так заводят девчачьи шмотки. Но тот мотнул головой, отрицая: – Дело не в одежде, а в тебе, – Учиха с усилием потянул за шелковистый хвост, стягивая с парня парик, провёл по примятым волосам, зарываясь в золотистые пряди. – Ох, Наруто, ты даже в женской одежде выглядишь потрясающе… И макияже. Он сделал то, о чём ещё недавно только мельком раздумывал: провёл ладонью по щеке, остановился на подбородке, обхватывая его, коснулся большим пальцем ярких губ – парень приоткрыл рот, коротко лизнув подушечку, вбирая фалангу, чуть посасывая. Когда Саске потянул палец изо рта, Наруто не стал противиться, отпустил с тихим чмоком, и отставник с наслаждением провёл горизонтальную линию по правой щеке парня краской с его нижней губы. В дополнение к потрёпанному виду – всклокоченные волосы, размазанная помада – Узумаки состроил самое похабное выражение лица, которое только нашлось в его «арсенале» – и получил наконец-то свой желанный жёсткий поцелуй. Саске не подавлял его властностью – это не было свойственно бывшему солдату – в его прикосновениях чувствовалась некоторая техничность, но в то же время нежность, осторожность. Никогда не являясь страстной натурой, сейчас Учиха был так же сдержан и не позволял себе терять голову… раньше времени. Краем глаза блондин заметил кровать, у изголовья которой россыпью лежали небольшие подушки, и потянул мужчину туда, переходя на короткие поцелуи-укусы. Наткнувшись пяткой на ложе, Узумаки оторвался от любимых губ, рухнул на него, заполз глубже и, изворочавшись, стянул с себя топ вместе с накладной грудью. Яркий рисунок татуировки удивительно сочетался с орнаментом покрывала. Приподнявшись на локтях, заманивающее развёл колени в стороны, открывая вид на уходящие под чуть задравшуюся юбку, напряжённые мышцы бёдер. – Саске-е, – поманил голосом Наруто, с затаённым дыханием наблюдая, как едет крыша у его сдержанного возлюбленного. Жадно скользя взглядом по загорелому телу, крепким стройным ногам, застывшей шальной улыбке и сияющим голубым глазам, Учиха, словно загипнотизированный, медленно скинул куртку, а футболку, напротив, стянул резким движением. Полукровка проследил горящим взглядом, как мужчина зубами избавляется от перчатки на протезе и забрался на постель, остановился меж разведённых ног, оперевшись на руки по бокам от торса парня, спрашивая негромко: – Ты уверен? – Да. Да, ттебайо! Я хочу. Тебя я хочу. Телохранитель кивнул, во взгляде горела любовь, пусть в целом лицо оставалось нейтральным, только тонкая улыбка едва тронула уста, прежде чем мужчина прильнул к своему любовнику в глубоком и нежном поцелуе. Перенеся вес на стальную руку, «живой» огладил смуглый торс вдоль рёбер, мазнул по впадинке пупка, миновал юбку и, чуть сжав бедро, ловя губами хриплый стон, скользнул ладонью под ткань, нащупывая кромку белья. Оно же удерживало возбуждённый член, и Наруто скорее вскрикнул, чем простонал, когда Саске с нажимом провёл пальцами по стволу сквозь тонкую ткань. Оторвавшись от губ партнёра, блондин рухнул на кровать, одной рукой вцепился в смертоносную сталь, другой сжал покрывало. Он и не думал, что настолько довёл себя этими играми, слишком привык игнорировать своё возбуждение – необходимый навык, когда твой обожаемый бойфренд ходит с тобой целый день в этом своём охренительно-простом костюме секретаря и выглядит до ужаса горячо. Конечно, Наруто не может быть объективен в таком вопросе… Но Саске блядски сексуален в строгом костюме – неоспоримый факт. Так же, как невероятен сейчас, мучая Узумаки своей ебучей нежностью. Но иначе – именно с этим взбалмошным блондином – он просто не может. Он целует его ногу от бедра до кончиков пальцев, пока стягивает пёстрый чулок, и парень перед ним млеет от этого и вздрагивает, встречаясь со взглядом единственного глаза – поцелуй стопы как знак самой сильной преданности человека заставляет смутиться едва ли не сильнее, чем то, что он планирует позволить Саске сегодня. Повторяя всё то же с другой ногой, Учиха вновь заставляет своего босса вскрикнуть, укусив бедро ближе к коленке. Наруто хихикнул от такой выходки. И задохнулся, откидывая голову назад, когда мужчина провёл языком от щиколотки до тазовой кости, откинув полы юбки вверх, на живот парня. Когда он избавился от последней преграды – белья – Узумаки длинно простонал от облегчения. Кажется, всё это время он что-то бормотал-шептал-выстанывал-порыкивал, но у Саске будто уши заложило от вседозволенности: он изучал руками и губами распростёртое перед ним тело, усыпая кожу метками и нарочно игнорируя истекающий смазкой член. А белёсые капли стекали по стволу вниз, под мошонку к сжатому анусу – Учиха бездумно потёр чуть влажное отверстие. Некстати вспомнилось, что хотя бы какого-то крема у них нет… На бельё почти перед его взглядом глухо упал тюбик с цветками на этикетке, Наруто самодовольно хмыкнул: – Здесь в каждой комнате есть смазка и презики – на всякий случай типа. Отставник только хмыкнул, мягко сжимая в ладони тюбик – хорошо бы нагреть субстанцию – и продолжая нехитрые ласки. Наруто уже попривык к ним и больше не воспринимал как пытку желанием, он получал удовольствие от этого оттягивания, неспешно двигая рукой по члену, пока его мужчина вылизывал его соски и шею, украшая её яркими, безболезненными засосами. Пусть Саске и не возражал против страстного и порой грубого в постели Наруто, ему это даже нравилось, но самому хотелось, напротив, довести блондина до безумия неспешностью и аккуратностью. И он однозначно был близок к этому. Глаза Узумаки остекленели от желания, столько облегчения было в протяжном хрипе, когда первые пальцы, покрытые согретой смазкой, коснулись сжатого отверстия. Один – оказалось проще, чем ожидал Учиха, тихо хмыкнув на почти бессвязное бормотание «я хотел.. так хочу… пробовал…» – и за ним второй, всё так же медленно, с оттягом и наслаждением растягивали парня, который до побелевших пальцев сжимал чешуйчатое покрытие руки. Когда длинные «музыкальные» пальцы Учихи задели бугорок простаты, член партнёра выстрелил белёсой струёй под гортанное «Саске-е-е» полукровки, орошая его живот и грудь, несколько капель попали на джинсы мужчины – но это был ещё не конец. Крепкий пенис будто сбросил балласт, Наруто задышал легче, но возбуждение никуда не ушло. Отставник и сам бы давно спустил от всего этого зрелища, если бы не тренированное терпение и выдержка, однако и ему порой приходилось сжимать собственный член у основания, «мучая» и себя тоже. – Са-а-ске-е-е… – это было похоже на мольбу и в то же время приказ, парень мог скулить и рычать одновременно, а сколькими интонациями он произносил одно лишь имя за сегодняшний вечер... Не в принципах Учихи было игнорировать распоряжения вышестоящих лиц, и он вытащил только что увеличенные до трёх пальцы, аккуратно направил член, медленно и размеренно стал толкаться в неплохо растянутую дырку. Удивительно, но Наруто заткнулся. Он дышал глубоко, прислушиваясь к ощущениям с зажмуренными глазами. Наконец, промежности с тихим шлепком коснулся пах, и якудза открыл влажные глаза, пересекаясь взглядом с Саске: тот закусил губу и осторожно выдыхал, большими пальцами оглаживая колени, за которые держал – или за которые держался. Узкое, девственное нутро тешило самолюбие и потрясающе сжимало член внутри – кажется, Учиха понимает своего парня в их первый – полноценный – раз. Но он знал о своём партнёре ещё кое-что: Узумаки прирождённый лидер, и ему тяжело даётся такое подчинение, даже если по отношению к человеку, которому доверяет безоговорочно. И всё же телохранитель решает ещё немного побаловать себя, он наклоняется, целуя парня, непроизвольно толкаясь в тесную глубину, чувствуя вцепившиеся в плечи руки и пальцы, зарывающиеся в отросшие волосы. – Давай же, чёрт подери, – шепчет сбивчиво, оторвавшись на секунду от любимых губ, чтобы тут же припасть к ним вновь. Но Учиха начинает движение, и, чувствуя трение выходящего члена, Узумаки вновь разрывает поцелуй, громко простанывая от прокатившегося по телу, будто разряд тока, удовольствия: – О-о-ох-х… уенно! Ещё, Саске! Тот улыбается по-лисьи лукаво – у возлюбленного научился – и послушно выполняет просьбу, плавно и чувственно совершая толчки, ускоряя вход и оттягивая выход. Наруто впивался короткими ногтями ему в спину, рычал и извивался, его член был мокрым от естественной смазки, и ладонь легко скользила по нему, пока мужчина, отклоняясь назад, оставлял внутри лишь головку – и затем толкался на всю длину обратно. Блондину казалось, что он сходит с ума, впервые испытывая такое, где-то на периферии сознания понимая, что больше никому в своей жизни не позволил бы подобного – только этому человеку. Потому что знает: если прямо сейчас он скажет солдату остановиться и прекратить – он так и сделает без лишних споров и пререканий. В конце концов, поменяться ролями было полностью инициативой самого Наруто. Но блондину не хочется прерываться. Его выгибает дугой и вынуждает хрипеть и скулить длинный член в заднице, и это вполне устраивает его в этот самый момент единства. Неожиданно, когда кажется, что ещё чуть-чуть – и его, их обоих, выкинет за грань, что вот сейчас наступит освобождение, полный Катарсис – Саске меняет положение, отклоняясь назад, садясь на колени и утягивая партнёра за собой, и теперь Узумаки сидит верхом, тоже упираясь коленями в матрас. После секунд растерянности и дезориентации, он начинает упоённо целовать мужчину – как привык, как им нравится – жарко и собственнически, но всё так же медленно опускаясь на член, смешивая два голоса в поцелуе. Ткань так и не снятой юбки трётся о член – и от этого ещё больше рвёт крышу; уже коротко и отрывисто двигаясь на члене, Наруто кусает любимые ожоги и следы от пуль, наконец-то слыша такой долгожданный стон над ухом. Сейчас, когда якудза прильнул к нему слева, Саске почти не видит его – только чувствует – и похоже, блондин отлично понимает, как его это возбуждает. Он ещё помнит тот удар от своего телохранителя, когда подкрался к нему со «слепой зоны». И теперь это доверие – как ещё один ответ на доверие Узумаки. Это осознание добивает, буквально швыряет за ту самую грань, оглушая оргазмом, орошая мужчин семенем. Наруто уже не держат ноги, он падает назад на постель, соскальзывая с члена Саске – и тогда и тот кончает, попадая в основном на юбку и смуглые бёдра. Он рухнул рядом, бережно сместив в сторону протез, чтобы тот по инерции не ударил партнёра. Тяжёлое дыхание заполняло комнату, в которую почти не проникала музыка из общего зала. – Ты оказ.. оказывается… чёртов Казанова! – смеясь, восстанавливал дыхание Узумаки. Взгляд голубых глаз понемногу прояснялся, но волосы были в ещё большем беспорядке, чем обычно: всклокоченные, влажные и потемневшие от пота. – Сколько ты развлекался до меня? Трахаешься невероятно. Саске искоса посмотрел на его воодушевлённое лицо, с которого ещё полмакияжа стёрлось, и теперь на одной щеке проступили неровные затонированные ранее шрамы, а подводка размазалась от выступавших иногда слёз удовольствия. – Это был экспромт по большей части, – он повернулся на бок, с удовольствием даря короткий поцелуй перед следующей фразой: – У меня была невероятно вдохновляющая муза. Озорная улыбка, золотистые, будто солнце, длинные волосы – не знаешь такую? – Ах ты засранец! Ха-ха-ха, – звонкий смех этого зверя всегда ласкал слух своей редкой искренностью. – Боги, как же я люблю тебя… Нежный поцелуй, начатый в ответ отставником, постепенно превратился в более неистовый. Нависая сверху, Наруто менял правила обратно, и разморенный не меньше него Саске абсолютно не возражал, подпуская его ещё ближе. Вечер оказался совсем неплохим – и обещает перейти в не менее прекрасную ночь.