Скрывая беременность

Баскетбол всегда был увлекательной игрой. Всегда хотелось играть до потери пульса. Играть до победного. Вот и Аомине Дайки сейчас был полностью погружен в игру. Хотя, по его словам, играть ему было скучно. Но сегодня он играл с Кисэ, поэтому в нем зажегся огонек интереса. – Ну что, намерен победить меня? – тянет Дайки, зверски улыбаясь. – Естественно, – хмыкает Кисэ, в очередной раз пытаясь отобрать мяч у противника. – Удачи. Игра продолжалась еще совсем немного. Потому что был близок конец четвертой четверти. И все-таки как Кайдзё ни пытались вырвать победу из цепких лап академии, у них это не получилось. – Так! В следующий раз обязательно отыграемся! – скомандовал капитан Кайдзё и потопал в раздевалку. – Аомине-чи, ты опять выиграл… - устало протянул Кисэ, вытирая рукой пот. – Рёта, тебе никогда меня не победить! Единств… - парню договорить не дали, его рот мигом закрыл рукой блондин. – Эта песенка стара! – сообщил Кисэ и, повернувшись, пошел в свою раздевалку. *** Как бы парни ни вели себя на баскетбольной площадке, дома они просто души друг в друге не чаяли. А жили они, кстати, вместе. Еще со времен учебы в Тейко Дайки переехал к Рёте. – Эй! – позвал синеволосый. – Куда ты дел мои журналы? – Съел, – спокойно ответил блондин, расхаживая по комнате в одной рубашке, которая, кстати, была не застегнута. – Ну, правда? – Ну, правда. С чего мне врать? – Рёта… - перевернувшись на живот, протянул Аомине. – Дай мне расслабиться… – Я так понимаю, что я тебя перестал удовлетворять? – насторожившись, спросил блондин. – Нет, не перестал. Просто, если бы твоя наглая морда не ретировалась бы сейчас на съемки, то все было бы шикарно! – чуточку повысив голос, жаловался синеволосый юноша. - Я виноват остался… - Да! Натянув на себя штаны и заправив рубашку, Рёта пошел к выходу. – Я скоро, – оповестил блондин перед тем, как выйти из квартиры. – Катись… – пробубнил Аомине уже после того, как Кисэ вышел. *** Вечером, придя домой, блондин не обнаружил любимого парня. – Ты где? – сразу же спросил Рёта, только позвонив Аомине. – А что ты там делаешь? Зачем играешь? Нет, я не дурак. Ну, иди давай скорей. Мороженку купи. Есть у тебя деньги, не выпендривайся. Кисэ отключил звонок и отложил телефон. Через полчаса пришел вспотевший Дайки и держал в руках пакет из магазина. – Держи, – протянув пакет, промямлил синеволосый. – Спасибо! – обрадовался Кисэ, беря в руки пакет. Потом, блондин наслаждался вкуснейшим мороженым, а его сожитель принимал душ. – Я отыграюсь! – похотливо заявил Кисэ, залезая на Аомине. – Ох… – тяжело вздохнул синеволосый. – Хоть здесь тебе уступлю… Хотя, может, не стоит? – Ну, будь милостив, – улыбнулся Рёта. – Хорошо. Коварно улыбнувшись, Кисэ примостился позади своего сожителя. Но быстро передумал. – Что? – повернув голову, решил поинтересоваться Аомине. – По-другому хочу. Блондин взялся за ноги сожителя и поднял их наверх. Потом, уложив их на свои плечи, решил сделать свое дело именно в этой позе. – Что ж ты вертишь меня, как куклу? – недовольно бубнил Дайки. Блондин тактично промолчал. Ему сейчас не до того было. Уже через минуту Кисэ растягивал Аомине, от чего последний захлебывался стонами. Вообще, такой расклад не нравился синеволосому, он все же любил позицию «актив», но ведь и уступать иногда нужно. Хотя бы ради приличия… Когда пальцы наконец-то сменились чем-то более подходящим, Дайки не сдерживался и позволял себе стонать. Такие сексуальные стоны, что несомненно заводили. Разжигали некий костер, от которого становилось жарко и душно… – Я выиграл! – быстро двигаясь, заявляет Рёта. Аомине, поморщив нос, прикусывает собственную губу. И это так мило смотрится! Несомненно, Рёте нравилось это лицо! Блондин не успел выйти из тела Аомине и кончил в него. Горячим потоком сперма растеклась по телу. – Теперь выиграл! – радостно заявляет Кисэ, плюхаясь рядом с Дайки. – Молодец! – рыкнул синеволосый. Потом Аомине тянется рукой к скулам блондина и, притянув его к себе, собственнически целует. Тягуче-долгий поцелуй прерывает сам Аомине. – Чертов Рёта! Люблю тебя! Опять Дайки властно врывается в рот Кисэ. Да тот и не противится. Знает ведь – бесполезно.