Сборище гурманов

Солнце красиво заходило за видимый с высоты город. Каждое здание, казалось, пылало в малиновых лучах. На такую красоту смотрели все, никто не смог устоять, даже Дилюк. Когда светило уже "закатилось за косяк" и на небе высыпало множество ярких звёзд, на поляне разгорелись первые походные костры. Студенты увлечённо готовили еду на огне. С Кэйей кто-то поделился грибами и курицей в обмен на тосты с яичницей, и сейчас он жарил походные шашлыки, добавляя в них фрукты из своих запасов. Он был немного обескуражен тем, что в этот момент Дилюка не было рядом. На самом видном и большом костре было самое завораживающее зрелище - Сян Лин готовила "Искушение Адепта". Именно там и был Рагнвиндр, с безумным вниманием глядя на процесс готовки. Чуть в отдалении от остальных расположился одинокий костерок. Там сидели четверо: Синьора, Чайльд, Скарамучча и какой-то незнакомый парень с голубыми вьющимися волосами. Им тоже было по-своему весело. - Получается, ты лежишь, у тебя над ухом датчики пикают, а потом тебе резко становится лучше, энергия заполняет тело, грудь вроде как камнем придавливает, - этот голубоволосый уточнил как бы между прочим, - потом ты открываешь глаза, а там он, говорит, что ты можешь спать, только когда он разрешает? Низкий парень в широкой шляпе неуверенно кивнул. - Я понял твою мысль, Дотторе, - Тарталья хитро улыбнулся и достал из-за спины свою гитару. - Подыграешь? Дотторе резко сорвал шляпу с головы Скарамуччи и расположил её, как подобие барабана. - Синьора, запевай!! Девушка улыбнулась так же хитро, как её друг до этого, набрала в лёгкие воздуха и запела: - А, может быть, у них там первая любовь, - Аякс начал подыгрывать на гитаре, Дотторе застучал по шляпе, отбиваясь от её злющего хозяина. - Поцелуи в губы... Быть таким, как все - охуенная судьба, эх... Венти, который сейчас стоял недалеко от них и обсуждал с Казухой, куда, чёрт её дери, ставить долбанную палатку, скривился, как от зубной боли. - Как же фальшиво они поют... Каэдехара присмотрелся к происходящему и невольно рассмеялся. Чайльд спокойно играл, изредка подпевая главной солистке Синьоре, а злющий, как миллиард чертей, Скарамуш пытался отобрать у Дотторе свою шляпу, по которой тот стучал, одновременно крича, что всё не так, как они думают. - А у них весело, - Казуха осмотрел Венти на предмет проблем со здоровьем. - Как думаешь, где-то ещё есть такое веселье? - У нас будет, с Кэйей и Розарией, можешь присоединиться, - бард наконец выпрямился и снова осмотрелся. - Так куда мы палатку поставим? - Да можно хоть сюда, если ты не против. - Не против, если эти Фатуи не будут мучить мои уши всю ночь напролёт. *** - Альбедо? Наслышан о тебе. Твоя эрудированность бежит впереди тебя. - Взаимно, Чжун Ли. Ваши навыки обучения уважают даже не Ваши студенты. - Благодарю за добрые слова. Я уже установил палатку, надеюсь, место её расположения не будет для тебя затруднительным. Альбедо посмотрел на аккуратную палатку на среднем расстоянии от других. - Место подходящее, Ваш выбор хорош. Он ненадолго задумался, вдохнул и выдохнул несколько раз. После чего обернулся к временному соседу. - Чжун Ли. - Да? - Если я вдруг упаду и начну странно дышать, или Вы проснётесь ночью и увидите, что я задыхаюсь, позовите Дайнслейфа, даже если он будет в этот момент спать. Это очень важно для моей жизни. И ради всея науки, ничего не спрашивайте об этом. Чжун Ли внимательно, очень внимательно посмотрел на студента. После чего кивнул. - Хорошо, Альбедо. *** В одной из палаток происходила картина "Love is a bitch": Син Цю смотрел на Тарталью, а Тарталья на Син Цю. - Ты - редактор "новостей уника"? - Ты - тот самый парень, который со всеми уже успел подраться? - Со всеми, кроме тебя. Восполним пропуск? Син Цю оценивающе осмотрел временного соседа. - Не, я откинусь в первые секунды. Ты что-то говорил про "тот самый редактор новостей уника". Да, это я. - М-да, уже не интересно. Редактор это заявление проигнорировал, погрузившись в чтение. Тарталья призадумался. Этот Син Цю не из Фатуи, но тесно с ними связан. Интересно, почему он не принял протекторат Царицы? Или ему просто не предлагали? Слишком много вопросов, ответы на которые, на самом деле, не так и важны. *** Бард-бродяжка ушёл в лес, никого не предупредив. Ему срочно нужно было прочистить нежные уши, которым небеса даровали абсолютный слух. Верная лира была в руках, а ветер нежно трепал волосы и приносил в лицо ароматы леса. Лира - довольно экстравагантный инструмент, как, впрочем, и её хозяин. Венти хотел научиться играть на чём-то особенном и из ряда вон выходящем. Помог с этим только Дайн, который немного освоил искусство игры на лире. Наконец найдя поваленное дерево, парень расположился на нём, осмотрел струны любимого инструмента, проверил чистоту звука. Нежная музыка полилась по ночному лесу, не мешая, а словно дополняя его собственные звуки. Венти пел песню о солдате, любящем риск, и полевом медике, которому приходилось лечить его многочисленные раны. И когда их базу обнаружили, убили всех, кроме них двоих. Врач затащил бойца в незаметное место. Но когда их нашли, медик закрыл своим телом солдата, который успел убить нападавших. После чего тот умер от множества ран, а его хладный труп нашли рядом с телом полевого врача: перед смертью боец держал его за руки. В темноте, казалось, блеснуло что-то. Бард закончил играть и осмотрел подозрительное место. Там что-то блестело цветом чистого янтаря. - Выходи, я тебя вижу, - добродушно улыбнулся Венти. Из-за толстого дерева медленно и чуть испуганно вышел низкий парень, на вид ещё школьник. Его красивые тёмные волосы были удивительно похожи на волосы музыканта, такие же крашенные в бирюзовый на концах. - Эй, вообще-то подглядывать не хорошо. - Да я не подглядывал! - янтароглазый немного стушевался. - Я просто мимо шёл, а тут ты... играешь... Красиво очень, остановился послушать... - Ну-ну, хватит оправданий. А ты, собственно, кто? - Я... А... Я Сяо. Гулял здесь, не думал, что тут есть ещё хоть кто-то. - Я Венти, - парень спрыгнул с поваленного дерева и подошёл к Сяо. Тот отошёл на пару шагов назад. - Да не бойся, я не кусаюсь. Ты зашёл довольно далеко, отсюда до города в темноте идти - не самое лучшее решение, так что предлагаю заночевать в нашем лагере. - Лагере?.. А сколько вас там? - О-хо-о-о, нас очень, очень много, - Венти подмигнул. - Но никому нет ни до кого дела. Только готовка Сян Лин кому-то интересна. Так что не боись, даже если тебя увидят, не придадут значения, ты не один левый. - Ну... Ладно. - Нас в палатке двое, я и один милый парень, которого сегодня наградили. Так что лишним не будешь, мы гостям рады. Всё это Венти рассказывал на ходу, держа курс на множество огней. Сяо неловко следовал за ним, всё ещё не уверенный в правильности своего решения. *** Как много света. Сияние костров аж слепило глаза. Возле палатки Казухи и Венти костёр потушен. Каэдехара сидел за палаткой в тишине и относительной темноте. Сейчас он снова пытался написать кодекс чести стихотворно, постоянно черкая несчастный листок бумаги. - Это ты ведь Каэдехара? - незнакомый надменный голос заставил обернуться. Казуха поднялся с земли и посмотрел прямо на своего собеседника. Это был странный молодой мужчина с голубыми вьющимися волосами и необычной серёжкой в правом ухе. Справа? Он что, моряк? Это ведь именно он исполнял роль барабанщика в спонтанном концерте Фатуи. - Да, я Каэдехара. А вы? - Просто Дотторе, - он протянул парню какой-то кусок бумаги. - Ты получил личное приглашение на "праздник" Фатуи завтра вечером. Это большая честь для тебя, цени. Дотторе приблизился к Казухе довольно близко, изучая его глазами... - Кхм-кхм. Ты приглашение отдал, и иди с миром, - опираясь о дерево, совсем рядом стоял Скарамучча. - Тц, - Дотторе резко отпрянул и, несколько секунд посмотрев на парня под широкой шляпой, пошёл к палатке. - Он прав, это большая честь, - Сказитель скучающе осмотрел "особого приглашённого", - не каждый год Предвестники выбирают кого-то, чтобы пригласить на пьянку. Точное время указано в "новостях уника". Форма одежды свободная, но все обычно надевают самые любимые предметы гардероба. Особо приглашённые могут не брать выпивку. - Я могу отказаться от приглашения? - Не можешь, - Скарамучча улыбнулся как-то слишком широко, - ведь я восприму неявку как личное оскорбление пригласителя.