10 things

Заметка: «Десять причин моей ненависти»       Ты смотрел этот фильм? Держу пари, что да. Ты смотрел каждый сраный романтический фильм производства любой из 192 признанных ООН стран, верно? Это так, так на тебя похоже. И, должен признаться, это именно она — первая причина моей ненависти.       Сейчас 1:57, я в своей комнате общежития. Пишу эту заметку в телефоне, прячась под одеялом, потому что мой сосед — грёбаный жаворонок. Четыре часа — и он встанет на пробежку, а вот я сомневаюсь, что усну к тому моменту, потому что меня разрывают эти дурацкие чувства, — впрочем, не то чтобы я не привык.       Знаешь, это стало частью моей повседневности. Я бы даже сказал повсеночности — эти сраные письма. Каждый раз я пишу их в разном стиле: где-то облизываю твой облик с ног до головы, где-то детально прописываю то, как хотел бы разделаться с тобой. Потому что ты как самая отвратительная мигрень — никуда не исчезаешь, что бы я ни делал. И я устал.       Это последнее моё письмо для тебя. Если утром я, совершенно не выспавшийся и злой на всю вселенную, не отдам тебе его — значит, я глупый слабак. Значит, я и не достоин был того крохотного, практически невозможного шанса на счастье.       Итак, а теперь — причины моей к тебе ненависти.       Я ненавижу твои волосы. Пускай будет это — и не смей обвинять меня. Это не топ, это — мои бессвязные мысли по уши влюблённого идиота. Так вот, волосы — твои грёбаные волнистые волосы, мягкие и воздушные. И чем ты их вообще моешь? Меня бесит твоя причёска, потому что я не могу не думать о том, как хотел бы погладить тебя по голове. Я отчаянно верю, что твои волосы пахнут цветами, хотя прекрасно знаю, что несёт от них дымом сигарет твоих друзей, с которыми ты вечно проводишь время. Эти мягкие волны, дурацкая чёлка, что липнет вечно к твоему лбу, когда жарко. Ты невыносим, и твои волосы абсолютно точно в этом виноваты.       Знаешь, что было первым, что я заметил в тот день год назад, когда впервые с тобой встретился? А ты вообще помнишь нашу первую встречу? Я вот помню прекрасно. Потому что ты и твои волосы буквально налетели на меня вихрем похуже торнадо. Ты, твои волосы и грёбаный розовый скейт с кислотно-зелёными колёсиками.       Блестящая макушка, прядки, развевающиеся на лёгком сентябрьском ветру, будто позади меня стояла целая съёмочная группа, придерживающая вентилятор. Я никогда не влюблялся в парней из-за волос, но вот я здесь, и да — это определённо одна из тех причин, по которой я ненавижу тебя.       Окей. Поехали дальше.       Твои глаза.       Ну, куда же без них.       Ты бесишь меня каждый раз, когда смотришь на меня. Твоё лицо — сотня причин моей ненависти, но, чёрт возьми, глаза занимают особенное, почётное место. Эти большие, чертовски невинные глаза. Я уверен в том, что знаю, сколько переплетений существует в твоих карих радужках, и ты можешь смеяться — я жалок и ужасно падок на каждую секунду, когда могу заглянуть в них вблизи.       Эти пушистые ресницы, двойные веки, из-за которых я был уверен — ты грёбаный обманщик, пользующийся наклейками для азиатов. Но это твои глаза. Чертовски красивые, глубокого шоколадного цвета, в один миг такого вязкого и горького, а в другой — такого яркого, светлого, практически янтарного. Когда ты смотришь на солнце — я хочу быть солнцем. Когда ты смотришь на меня — я хочу умереть.       Ненавижу твои глаза, Чон Чонгук. Ненавижу.       Я ненавижу то, как ты всему удивляешься. Ненавижу твоё постоянное «м?», когда ты делаешь даже самые микроскопические открытия. Ненавижу, когда ты делаешь вид, что тебе пять лет, хотя младше меня всего на два года. Я чувствую себя так, словно готов взять тебя на ручки, а я не хочу этого делать. Я ненавижу, когда хочу сюсюкаться с тобой. Я ненавижу твою детскость. Повзрослей.       Я ненавижу твой смех. Мне всегда кажется, что ты смеёшься надо мной, хотя я знаю, что пошутил удачно. Я ненавижу, что ты заставляешь меня прислушиваться к каждому звонкому переливу твоего голоса, ненавижу, что готов записывать твой смех на аудио и переслушивать, когда мне больно и тоскливо. Больно и тоскливо из-за тебя.       Я ненавижу, что ты слушаешь мою музыку, хотя сам приучил тебя к этому. Я ненавижу, что твои подборки песен для меня — самые лучшие. Ненавижу, что мой собственный спотифай превратился в кучу плейлистов для тебя. У каждого — своё название; в каждом — хоть одна песня о неразделённой любви. Говорят, музыка способна передать всё что угодно. Ты слышишь, что я пытаюсь передать? Почему ты не слышишь?       Ненавижу.       Я ненавижу тот факт, что ты такой отзывчивый. Ты всегда рядом, но меня тошнит от мысли, насколько же я отвратительный друг. Тот месяц, когда я провалялся дома с ангиной, — ты таскался ко мне, чтобы принести мне вкусности и лекарства. Здесь, вдали от моей семьи, ты оказался единственным, кто мог и хотел обо мне позаботиться, не прося ничего взамен. И так каждый грёбаный раз. Ты всегда здесь для меня — в три ночи или в двенадцать часов дня. Я ненавижу тебя за то, как сильно тебе благодарен.       Я ненавижу, какой ты ласковый в один момент и задиристый в другой. Это в твоей крови — я с самого начала знал, что в тебе есть черта этих засранцев, которые мнят себя пупами мира. Но ты не мнишь. Ты ведёшь себя так только с людьми, которые тебе нравятся. Это — твой способ показать своё доверие. И я ненавижу это, потому что со мной ты такой постоянно.       Ты постоянно шутишь надо мной. Ты постоянно хочешь довести меня до состояния, когда я хочу придушить тебя. Но никогда не переходишь грань, останавливаешься и подлизываешься, и я ненавижу это ещё больше, потому что лучше бы придушил тебя, чем каждый раз, снова и снова попадался на твою удочку.       Потому что я готов простить тебе что угодно.       И я ненавижу это.       В тот день, когда пошёл дождь и мы были в репетиционной, я был так зол на тебя, что выплюнул все те ужасные слова тебе в лицо. Те слова, которые прожигали мои внутренности уже долгое время. Тогда начался период принятия мною своих чувств к тебе. То есть я, конечно, догадывался. Но принять было так, так страшно. Потому что хуже односторонних чувств могут быть лишь односторонние чувства к тебе, Чонгук.       Я ненавидел тебя, потому что не хотел признавать, что влюбился. Меня злил каждый твой вздох, каждый взгляд; каждое слово, сказанное твоим голосом, было очередным ножом в моё сердце и ниткой, стягивающей моё горло. Я задыхался. И ты мне не помогал.       Я чувствовал, как тону, как с каждой минутой поверхность становилась всё дальше от меня. Ты был недоволен, но я верил, что ты не имеешь на это права, потому что ты и был причиной моей несобранности. Я всё думал: как ты смеешь злиться на меня? Но всё просто. Ты не знал. И, как бы это ни было смешно, я ненавижу тебя за это.       Я ушёл, потому что у меня больше не осталось сил. Мы так поругались, как ни разу до этого — ни тогда, когда ты ослушался меня и напился, а потом припёрся ко мне, ни тогда, когда попал в травмпункт из-за того дурацкого приёма, который я так просил тебя не делать. Чонгук, ты никогда меня не слушал, ты такой упрямый. И я ненавижу это.       Когда я шёл по дороге в тот вечер, я думал, что не испытываю ничего сильнее, чем желание больше никогда в жизни тебя не видеть. Но, когда ты позвонил мне, зарёванный и потерянный, я подумал, что не испытываю ничего сильнее, чем желание поскорее отыскать тебя. Ты невыносимый, а я всегда такой глупый, ведусь на всё, что ты мне преподносишь, лечу на огонёк, как грёбаный мотылёк, чтобы, приблизившись, обжечься или вовсе сгореть.       Но я так сильно нуждался в этом огоньке. Я был зол, но эта злость не значила ничего, потому что ты был где-то там — в неизвестности, под этим ужасным ливнем, и ты был один, потому что я бросил тебя. Я не должен был. Я ненавидел себя в тот момент так сильно, потому что я делаю это всегда — маскирую ненавистью к тебе свои настоящие чувства.       Потому что существует десять причин, по которым я ненавижу тебя, Чонгук.       Но существует бесконечность причин, по которым я люблю тебя, Чонгук.       Есть так много вещей, которые мне не стоило совершать. Возможно, мне не стоило писать это письмо, но я не хочу говорить с тобой и быть тем разбитым своей жалкой любовью придурком, получающим плевок в лицо вместо взаимности. Я не хочу смотреть в твои чёртовы глаза и говорить всё это. Да, я всего лишь трус, пишущий дурацкую заметку в своём телефоне после того, как нарубил столько дров.       Мы обнимались так долго, что в какой-то момент мне показалось, что я могу сделать что-то, из-за чего нитка на моей шее могла бы ослабиться. Но она затянулась сильнее.       Я поцеловал тебя.       Но я не должен был.       И я ненавижу себя за это.       Сегодня уже третий день. Мы не разговаривали ровно три дня и несколько часов — сейчас, к слову, уже 3:02. Я трус, и мне легче сидеть дома и игнорировать твои звонки, потому что, как я уже сказал, мне легче спрятаться, чем обсудить вещи подобно этой.       Дело в том, что я ещё никогда не встречал никого столь светлого, доброго, заботливого, забавного, глупого и одновременно — невероятно умного. Я никогда не встречал кого-то, в чьих глазах, сердце и голове скрывались бы многочисленные галактики, в чьих руках хотел бы оставить свои собственные потухшие созвездия. Я никогда не встречал Чон Чонгуков в своей жизни до того, как ты налетел на меня на своём дурацком скейте. Я никогда не ненавидел никого так сильно, как я ненавижу тебя.       И одна огромная причина, по которой я ненавижу тебя — это я.       То, как я люблю тебя.       Я       люблю       тебя       .       — Чимин.       

***

Заметка: «дрянные девчонки»       я подумал, что, раз уж тебе интересны названия старых комедий, я тоже могу так сделать. надеюсь, ты не против (это — один из моих любимейших фильмов с Линдси Лохан).       я рад, что моя любовь к сопливым романтическим мелодрамам так сильно тебя впечатляет. если тебе интересно, я смотрел не все — индийские всё ещё кажутся мне немного странными, потому что я не совсем уверен, что каждую проблему в жизни можно исправить песней и танцами со слонами. если же это работает, думаю, мне стоит попробовать припереться к твоему общежитию с парочкой слонов, и, может, тогда ты наконец соизволишь поговорить со мной.       спасибо, что отговорил меня стричься.       спасибо, что починил мой скейт.       буду носить уродские очки чаще, чтобы мои глаза выглядели больше.       ну а если серьёзно, то, пак чимин, как ты можешь спрашивать меня, слышал ли я, если ты сам никогда и ничего не слышишь? одна песня о неразделённой любви? а теперь возьми свою задницу в руки и посмотри на грёбаные плейлисты для тебя ещё раз. внимательно. я могу дать тебе очки, если понадобится, чтобы ты, чёрт возьми, разглядел наконец, что я люблю тебя.       каждая песня, чимин.       каждая первая.       о тебе.       я распечатаю это дерьмо и закину тебе в окно вместе с камнем, надеюсь, ты будешь не против. если ты будешь против — выходи, говорят, сегодня будет дождь, а я поймал себя на мысли, что хочу целоваться.       — чонгук.