Dissolving into the sea

Юнги с Чимином расстались около пяти лет назад. Без всяких скандалов, без ругани, без каких-либо выяснений отношений. Чимин просто дал понять, что он больше ничего не чувствует с ним. Он тогда предложил остаться приятелями, на что Юнги согласился скрепя сердцем и застывшими слезами на глазах. Ему было больно, он не стал держать своего мальчика, это было очевидно бессмысленно. Тогда брюнет начинал замечать, что его Чимини было с ним скучно, он чаще оставался с коллегами, чаще отклонялся от поцелуев, старался ложиться спать, как можно раньше. Чимин ушел в ту же ночь, забрав с собой все вещи, что напоминали хоть чуть-чуть о нем. А Юнги в тот день разбил зеркало, перекрываю всю боль отчаянным криком. Никто из соседей к нему не пришел, но брюнету было на это все равно, он лишь бил вазы и ненужные никому тарелки. Мин очухивался долго, алкоголь его мало брал, а наркота была неинтересна. Он лишь залечивал себя музыкой, что лилась из него градом. Он старательно избегал встреч, потому что счастливая улыбка уже не его мальчика жалила острым мечом, вскрывая все еле зажитые раны. Ему было больно, но он всегда улыбался, радовался за Чимина, и старательно уходил от встреч. Тогда Чимин будто замечал, спрашивал, почему Юнги уклоняется от встреч, которые и так проходили очень редко. « Знаешь, почему я старательно отказываюсь от встреч с тобой»,— Каждый раз думал брюнет.— «Твои глаза, все еще напоминают мне о нас. Они каждый раз дают мне надежду, что можно все вернуть. Но я знаю, что это невозможно.» Каждый раз, Юнги так и не решался это сказать. Он лишь смотрел на счастливые, полные яркими лучиками солнца, сверкающими карамелью глаза. Видел все еще своего мальчика и хотел вскрыться. Он не понимал смысл в их встречах, в теплых объятиях Чимина и в том, что он видел довольное лицо Пака и пытался ему подыграть, когда внутри все кипело болезненной недостаточностью. Он чувствовал себя пустым. Знал, что к той жизни, до Чимина, где он ходил по клубам, искал себе развлечение на ночь, он уже точно не вернется. Ему остервенело все, его уже ничего не спасало. А после он начинал видеть Чимина во снах. Там, где они ходят за руки, смеются и целуются. Чимин восхитительно играет стесняшку, а после сам углубляет поцелуй. Он каждую ночь видел, как Пак играется с ним, дает ему насладится с полна. Видел, как юркий язык смазывает губы и вновь тянется за нужными поцелуями. Видел их любимый пляж, на который после расставания со своим мальчиком, он больше не наступал. Видел, как Чимин бежит на волну, после теряется в ней. А затем, вынырнув из-за волны, он будет облизывать соленные губы и зачесывать мокрые пряди волос. Юнги точно не будет сдерживаться, беря Пака под руку и ведя в первый попавшийся туалет. Вот только Чимин в его снах искуситель. Он нарочно ведет его на свою удочку. Заставляет вновь его полюбить, а после отдается полностью, растворяясь в касаниях Мина. Он заставлял Мина хотеть его каждой клеткой внутренностей. Юнги всегда любил сцеловывать кожу младшего. После кусать в видных местах, оставляя легкие укусы. Он никогда не был с Чимином жестким. Только теплота только любовь, именно этого заслуживает Чимини. Пак отдает полностью, принимает себя всего, задыхается в стонах и просит не останавливаться. Юнги его слушается, вливает в себя каждый стон. Жаждет всего Чимина, а после начинает вдалбливать в стену. Он не замечает, как становится ненасытным. Начинает кусать чаще, сцеловывать болезненные стоны, сживать любимую медовую кожу до синяков. А после просыпался, понимая, что у него опять стоит все, кроме его уверенности в свои силы. Юнги начал употреблять больше снотворного. В каждом сне, Чимин предстоит перед ним в новом образе. Мин ловил себя на мысли, что это уже не здорово, но отмахивался, вновь причиняя боль его мальчику во снах. Он не замечал, как перестает жить в реальности, каждая его реальность новый сон, где он выполнял все грязности, что не успел. Чимин во снах не отказывается, принимает полностью и дает даже больше. А после вновь встреча с Чимином. Юнги бледный, с мешками на глазах, с болезненной улыбкой шел в небольшой ресторан. Чимин сиял весь. Со сверкающей улыбкой полных губ, с блестящими глазами, будто он уже выпил. Только вот Юнги чувствовал тревогу, настораживался, а после часа беседы успокаивался. Он пил стакан красного вина, его же щеки принимали легкий розовый оттенок. Он не чувствовал себя пьяным, он ощущал себя разбитым, брошенным и вновь вернувшимся в реальность. Чимин болтал весь вечер, касался его запястий, смеялся со своих же шуток. А после, уже ближе к полуночи, нерешительно отдавал небольшую открытку Юнги. Начинал что-то невнятно нашептывать, покрывался румянцем и неуверенно чесал шею. Это очень сильно напугало Юнги. От раскрывал бледно-голубую открытку и все что было еще живо умирало в считанные секунды.

« Приглашение на свадьбу»

Гром среди ясного неба. Юнги осторожно читал дальше, замечая имя Чимина и не его. Чон Чонгук, его младший из офиса, с которым у Мина было довольно хорошее отношение. Он кусал губу, чувствовал, как открытка мнется на краях, а после ослепительно улыбался, понимая, что все закончено. Весь его путь окончился именно в этот момент, когда Чимин робко поднимал свои карие, полные надежды, глаза и тихим шепотом произносил: « Придешь?», а после сминал салфетку. Юнги улыбался, заверял, что хочет увидеть Чимина в смокинге и залпом выпивал еще стакан вина, очень жалея, что не может в нем утопиться. После они прощались, Юнги впервые пошел в клуб за многие годы и отымел сладкого мальчика с пухлыми губами и приятными карими глазами.

***

Он вновь начал видеть Чимина во сне. В красивом белоснежном платье с фатой и пробкой в заднице. Юнги чувствует полный контроль над ситуацией, трахая его этой пробкой, не отзываясь на просящие больше стоны. Тогда, он ждет, когда Чимин кончит, а после начинает иметь его на кровати, после на столе, разрывая платье в лоскутки и ставя везде засосы. Он вновь начал принимать больше снотворного, подовая свои старые зарисовки, которые ему уже точно не понадобятся. Он вновь видит белую фату и очень красивое кружевное белье, похожее на костюм невесты. Он хлестает жгутом, опять доводит до оргазма, не входя в него, и вновь долбит его, как можно жестче. Отдавая всю свою внутреннюю боль.

***

Свадьба проходила в малом кругу. Пару знакомых с работы, лучший друг Чимина, родители и сестры. И еще парочку людей, которых Юнги точно не знал. Он вел плечами, солнечно улыбался Чимину, а после запивал улыбку шампанским, проверяя на всякий случай не шли ли слезы. К нему никто не подходил, с ним никто не говорил. И в этом Мин чувствовал самую малую крупицу комфорта. Юнги стоял и чувствовал себя мебелью, когда Чимин счастливо поизносил « Да» и целовал высокого шатена, что довольно причмокивал пухлые губы. Юнги на тот момент хотел утопиться в небольшом фонтане, но сдерживался, думая, что его ждало дальше. Он не хотел больше ничего, Чимин в его снах, уже не казался ему полноценным обменом. Он хотел всего Чимина, все что ему не принадлежало до сих пор. Он шел домой подавленный, с определенным желанием сесть за свою установку, прокричать все, что сейчас в нем, на своем языке.

***

Его новая сольная песня стала хитом. Чимин поздравлял его от всей души, щебеча, что старший самый клевый. Юнги не чувствовал ничего, он сухо улыбался, потирал красные глаза, уже забывшие, что значит сон. Он проживал каждый день в студии, записывая все новые и новые композиции, не чувствуя себя создателем, скорее ощущая себя пугалом. Наверное, он точно мог бы рассмешить народ. Его новая жизнь стала в софитах. Без каких либо чувств и эмоции. С пустатой в груди и холодом по всему телу. Туры, его фанаты, скромные улыбки поклонниц. Он сухо улыбался, болтал ни о чем, закрывая внутреннее ничего, отдавая всего себя рутине. Так прошло еще пять лет. Долгих, идентичных и совсем ничего не приносящих лет.

***

Юнги ломается окончательно. Идет на новую встречу с Чимином в свой заслуженный отпуск. Он не знает, что такое хорошо, что значит плохо. Чимин жалуется на Чонгука, что тот не проявляет ни капельки любви. Что тот часто засиживается в барах с друзьями, и что он устал. Юнги тихо сидит, делая несколько глотков вина, слушает и сжимает свои руки. После смотрит на расстроенного Пака и советует немного остыть, каждому нужен передых. Чимин его слушает, внимательно обдумывает слова старшего и решает дать небольшую паузу для их отношений с Гуком. Тому он сразу об этом сообщает. Юнги по голосу слышит, что Чону на это уже наплевать, в нем слышится только алкоголь. А потом Пак зовет его в клуб. Там Чимин напивается досконально, смеется над музыкой, на подкаты бармена и над танцами прохожих. Юнги сдерживает свои порывы оставить младшего, но забирает его к себе домой. Жалко его совсем, такого чуда, что причмокивает губами и идет как зверек, ничего не спрашивая. Чимин пьяный, потный, с размазанной подводкой и довольной улыбкой впирается в косяк. Смеется над чем-то, а после тянет на себя. Юнги ведет его в туалет, дает выблевать все, что было намешано за последние несколько часов и ободряюще поглаживает по спине. Теплота внутри раздражает, но Юнги впервые согревается. За все эти годы, он чувствовал холод, а тут ластится к теплу внутри себя. Он боится привыкнуть, боится, что вновь будет сломан и вновь будет искать, в чем бы ему существовать. А после происходит то, что он хотел бы совершенно забыть. Чиминины глаза чернеют, он облизывает свои губы, как в тех чертовых снах Юнги, что стали для него словно кошмары. Он пытается вразумить Пака, а вскоре остается прижатым к стене, без сил на сопротивление. Он скучал по этим губам, что с легким причмокиванием затягивают в более глубокий поцелуй. Скучал по рукам, что крепко сжимают его за плечи. По этому голосу, что громко скулить прямо в губы Юнги. Мин теряет контроль, отвечает на поцелуй и обхватывает талию младшего, слегка сжимая открытые участки кожи. Стон пронизывает его всего, дурманя. Чимин ластится, полностью доверяет и пошло облизывает шею старшего. Он с легкостью прощается со своей рубашкой, подставляется пол нежные поцелуи-укусы и блаженно мычит на каждое движение. Он прижимается вставшим членом к джинсам Мина, скулит ему на ухо и просит большего. Юнги давно унесло, он сжимает упругую задницу одной рукой, второй же расстегивает ремень. После дает Чимину снять с себя толстовку. Чимин сжимает его плечи, слегка царапая, а после вновь тычется членом в член Юнги и стонет в рот. Юнги подхватывает младшего по бедра, крепко держит и несет в постель, где зажимает Чимина между матрацем и ним. Он играет с бусинами сосков, сжимает член в руках и проглатывает каждый стон. Потом дает Чимину снять с него джинсы, сам тоже снимая брюки младшего вместе с бельем. Он достает смазку с запахом апельсинов, которые Пак любит. И за все эти десять лет, он об этом не мог забыть. Что Чимину так нравиться быть в воде. Что запах апельсинов и корицы будоражат его и приводят в восторг. Что рождество действительно волшебный праздник. Он обо всем помнит, но старается сконцентрироваться на процессе, где Чимин томно вздыхает ему в ухо, просит большего и сам насаживается глубже. Юнги играется с дырочкой и ищет простату. Он доставляет Чимина до оргазма, так и не входя в него. Он спускается ниже, дает схватить себя за волосы и, лишь сжимая член, лаская его рукой и губами, и делая быстрые точные движения по точке мышц, он доводит Пака до предела. Чимин кончает с громким стоном, сладко причмокивает губами и просит член старшего. Юнги не отказывает, пододвигается ближе к нему, оставляя Чимина лежать в том же положении. Его глаза теперь были на уровне живота Мина. Он приближается членом ко рту и жестко входит по самые гланды. Чувствует, как Чимин сжимает горло и хрипит, а после сам насаживается глубже, задевая губами яйца. Он начинает активно заглатывать. Юнги двигается плавно, иногда срываясь на резкие скачки, а Чимин послушно сглатывает все. Мин не доводит себя до пика, он быстро переворачивает Чимина, входит по основание и с силой сжимает яички Пака. Он слышит еще один стон, замечает, как член Пака встает, и снова надрачивает вбиваясь по яйца внутрь Чимина. Он не жалеет ни соседей, ни Чимина, ни свои нервы. Полностью отдаваясь процессу. А перед тем как чувствует, что уже на пределе выходит, доводит Чимина до еще одного оргазма и вновь переворачивает к себе лицом. Он стаскивает Пака на пол, ставит на колени и приказывает открыть рот. Делает такие извращения, на которые никогда бы не согласился, будь тем самым двадцати трех летним парнем. Он грубо дрочит себе и бросает своим семенем по всему лицу Чимина. Тот сжимается, прикрывает глаза, а затем проводит языком по губам, послушно слизывая все. На последок Юнги вновь целует Чимина и слышит еле слышное дыхание, видит прикрытые веки и чувствует, как член снова поднимается. Для Юнги требуется второй заход, особенно когда вовремя процесса Чимин стонет откровенное «Гукки» прямо в губы Мина. Мина походу ломает окончательно, потому что он становится жестче, делая все, как в своих самых грязных фантазиях, как в самых сладких и горячо любимых снах, не замечая свои слезы.

***

Он уходит под утро.

С красными глазами, мешками под ними и серым лицом с точной уверенностью, что Чимин спит, сладко посапывая в кровати, что вся провоняла сексом, потом и семенем обоих. На кухне стоит чашка кофе и салат, потому что Юнги помнит, что Чимин любит по утрам питаться салатом из фруктов и молочного йогурта. Он бредет по всему Сеулу, выбивая весь свой пыл в пачке сигарет. Как же ему жаль, что он помнит все подробности прошлой ночи. Ему хочется вновь стать тем двадцатилетним парнем, что с уверенностью предлагал Чимину встречаться, думая, что он сделает его счастливым. Вот только сейчас, когда ему тридцать восемь, ему кажется, что эту жизнь он точно проиграл. Таки не смог сделать Чимина счастливым, полностью потерял себя и теперь не знает, кем он является. Он бредет, не зная куда, просто доверяясь самой судьбе. Берет стаканчик кофе из круглосуточного, сжимает в руках еще одну сигарету и доходит до моря. До того самого пляжа, в который он все никак не решался зайти, после того, как Чимин ушел из его жизни. Сейчас шаги были легкими, стаканчик точным рикошетом попал в урну, а полупустая пачка отправилась вместе с ним дальше. Он чувствует, как мобильник в брюках вибрирует, но не обращает на это внимание. Юнги не делает быстрых шагов, улыбается восходящему солнцу и смотрит на высокую скалу, что уходила прямо в море. Там Юнги знал глубоко, метров пятнадцать от глади, а на самом дне песок. Он чувствует себя умиротворенным и расслабленным, когда медленными шагами взбирается по сыпучим камням, точно зная, чего он хочет. Он выкидывает полупустую пачку с середины обрыва, вместе с телефоном, не зная, где именно они упадут. Ему было так приятно, от своего равнодушия, что он вновь улыбнулся уголками губ. Идет дальше, не чувствуя холодного ветра, он просто смотрит на яркое солнце, что слепит, а потом переводит взгляд на голубую гладь воды, что слегка крошится в виде небольших волн. Он улыбается чувству свободы, впервые за десять лет ощущая легкость от принятого решения. Он шагает последний шаг, ощущая после холодное море, что окутывает его как ребенка, забирая к себе. Море ластится, как будто начинает греть, и Юнги растворяется.

***

Чимин встает в четыре утра, когда солнце только стучится в окна и видит завтрак, что остыл и записку.

« Главное встречать каждое свое решение с улыбкой».

А после теряется в звонках на мобильник Юнги, слыша, что абонент выключен.