После триумфа. В бегах

Впереди только лес, который становился все дремучее и мрачнее, а позади… рухнувшие надежды отладить разрушенную собственными руками жизнь. Он бежал, не понимая куда, не понимая зачем. Просто бежал. Наверное, так сработал инстинкт самосохранения, совершенно не ясно откуда взявшийся. Раньше Антонин Долохов не боялся смерти. Впрочем, сейчас больше всего его пугала не столько смерть, сколько вероятность снова оказаться там – в этой сырой каменной клетке, куда не попадают солнечные лучи, где постоянно слышны стоны и крики, сопровождаемые шумом океанских волн. Место, где всё, что тебе остается – это размышлять о прожитой жизни и несбывшихся мечтах. И это самая жестокая пытка. Да, отсутствие общения и возможностей даже книжку или газету почитать, невольно толкало его к печальным раздумьям. О том, как нелегко было сбежать из дома в пятнадцать, чтобы найти свой путь к величию. Как много раз после побега он порывался прислать родителям весточку о себе, но в итоге, так и не отправил ни одного письма. Как он находил оправдания этому в жестких ограничениях коммуникации простых граждан с западным миром, установленных властями стран Восточной Европы в целях удержать власть, и как пришел к выводу, что главной причиной была вовсе не политика, а его собственные принципы и дурацкая гордость, к которым позже прибавились стыд и муки совести. Освобождение из Азкабана хоть и стало счастьем, но непродолжительным, ведь никуда не исчезнувший стыд не позволил ему навестить родителей, потому что он не представлял, как посмотрит им в глаза после всего того, что совершил. Антонин смутно помнил, что было до того, как он побежал. Последние события всплывали в сознании расплывчатыми вспышками. Он помнил, как вступил в схватку. Он сражался яростно, не жалея себя. Как всегда. А потом перед глазами появился оранжевый шар – и он вырубился. Очнувшись, он стал свидетелем дуэли Темного Лорда и Мальчишки-который-выжил. Палочка Волдеморта все больше и больше сдавалась под натиском палочки Поттера, пока луч Экспеллиармуса не ударил Повелителя в грудь. Несколько секунд он наблюдал, как ветер клочками поднимает ввысь останки Темного Лорда, а потом Антонин сорвался с места и побежал. Да, кажется, все так и было. По крайней мере, это самое важное, что происходило в тот день. Все, что было до этого, не имело больше никакого значения. Когда куски мозаики в его голове сложились в отчетливый рисунок, он позволил себе остановиться и осмотреться. Так далеко в этот проклятый лес он еще не забегал. Антонин резко развернулся и выставил вперед палочку, готовый к атаке, когда почувствовал, как чья-то рука опустилась на его левое плечо. – У тебя есть план? Есть местечко, где можно залечь на дно? Долохов нахмурился, посмотрев на человека, который обратился к нему. Кожаное пальто с кучей потертостей, клетчатые брюки в обтяжку, розовый шарф (кажется, женский?) и растрепанные волосы, кое-как скрепленные в хвост. Вроде его зовут Скабиор. Антонину приходилось видеть его в Министерстве, когда тот в составе группы из четырех-пяти егерей приводил туда на допрос подозреваемых в связях с магглами волшебников. К ним подбежали еще пятеро мужчин, видок у которых был, мягко говоря, непрезентабельный. На самом деле, эти пятеро были похожи на шпану из неблагополучного района, и Антонин невольно призадумался, как его угораздило именно с ними оказаться в этом чертовом лесу. Но что еще интереснее, почему они решили, что могут так запросто к нему обращаться и вообще находиться с ним в непосредственной близости? Неужели они принимают его за своего? – Даже если и есть такое место, с чего ты взял, что я вас туда возьму? – бросил Долохов, вложив в голос столько холода, сколько был способен. Обычно подобное его недружелюбие имело эффект шипов, о которые собеседники ранились, после чего сразу же отваливали. Но, судя по всему, эти егеря настолько тупые, что понять словесные угрозы были не в состоянии. Вероятно, чтобы до них дошло нужно либо проклятье швырнуть, либо морду им набить. И едва Долохов приступил к выбору, в сторону какого метода воздействия склониться, как всё решили за него. Стремительным синим лучом прямо между ним и Скабиором пролетела молния Взрывного, отбрасывая их на несколько метров друг от друга. Времени приходить в себя не было, поэтому, несмотря на звон в ушах и пелену перед глазами, Антонин вскочил на ноги и снова побежал. В спину ему и бежавшим рядом егерям сыпались Боевые, от которых им всем каким-то чудом удавалось уворачиваться.

***

– Экспульсо! – выкрикнул Гарри, целясь точно между двумя разговаривающими мужчинами. Он не собирался наносить смертельные раны, только остановить. Эта война и так унесла слишком много жизней. Гарри не хотел был одним их тех, кто пополнит эту копилку снова. Ударная волна его Взрывного оттолкнула противников в разные стороны. Но, к сожалению, они слишком быстро очнулись от последствий заклинания и снова побежали. Гарри рванулся с места, продолжая насылать Боевые вслед беглецам. В следующую минуту с ним поравнялись Джордж и Гермиона. Резкое наотмашь движение палочкой Гермионы – и один из егерей споткнулся и упал, проехавшись носом по земле и ударившись о дерево. Отключающее, наложенное Уизли следом, вырубило врага окончательно. То тут, то там мелькали вспышки брошенных заклинаний, всюду раздавался треск, взрывы, хлопки. А между тем, лес становился все гуще, ветки раскидистых деревьев закрывали обзор, не позволяя нормально прицелиться, а черные стволы, сдвигающиеся все теснее, тормозили преследователей. В какой-то момент враги кинулись в разные стороны, и ребятам пришлось также разделиться.

***

Силы начали покидать его, перед глазами все расплывалось, земля медленно уходила из-под ног, а деревья будто пустились в пляс, раскачиваясь и кружась. Ветки хлестали по лицу, задевали руки и ноги, мешая разогнаться. Похоже, в этот раз ему не скрыться. Даже лес против того, чтобы он ушел от наказания. Антонин замедлился, а затем и вовсе остановился. К черту этот побег от неизбежного. Он слишком устал. Его жизнь пуста, ему некуда бежать, его никто не ждет. Даже прежние мечты постепенно растворялись, ведь теперь он понимал их тщетность. Отдаваясь на волю судьбы, Долохов опустился на землю, откинувшись спиной к крупному высокому вязу. Где-то вдали раздавались звуки битвы. Он постарался отстраниться от них, концентрируясь на шуме раскачиваемых на ветру деревьев, шуршании листьев и трескотне птиц. Сливаясь вместе, эти звуки успокаивали его – дыхание выровнялось, он прикрыл глаза, наслаждаясь последними минутами свободы. Наверное, он утонул бы в умиротворяющем пении леса, если бы одна грустная мелодия внезапно не разрушила тихую гармонию. Прислушавшись, он понял, что это была не просто мелодия – это была песня на неизвестном ему языке. По голосу казалось, что ее поет юная девушка. Но откуда в этой лесной чаще вообще какие-то люди, тем более девушки? Антонин открыл глаза и осмотрелся. Рядом предсказуемо никого не оказалось, но песня не стихла, а наоборот, стала звучать отчетливее. Он поднялся с земли и двинулся на звук, пока не остановился у зарослей высокого пушистого кустарника, ютящегося меж двух массивных деревьев, густая ниспадающая крона которых накрывала его сверху. Антонин хотел было обойти деревья, избежав необходимости пробираться сквозь непроходимые заросли, но, откинув клонящиеся к земле ветки сначала с одной стороны, а потом с другой, быстро отбросил эту идею – справа и слева от деревьев рос терновник, глухой стеной тянущийся далеко за пределы видимости, как бы отделяя одну часть леса от другой. Долохов не понимал до конца, что происходит, но эти заросли будто манили его к себе, призывая шагнуть в них. А песня, которая все еще звучала неподалеку, словно песнь сирены убеждала его не отступать от намеченного пути. Повинуясь странному порыву, он шагнул прямо сквозь кустистые дебри, в последнюю секунду осознав, что терновник можно было просто снести заклинанием. Почему эта мысль не пришла ему в голову сразу? Мелодия... Эта странная мелодия сбила его с толку...

***

Обезвредив связывающими чарами двух противников, Гермиона применила Отключающее и осмотрелась. Метрах в десяти она заметила двоих егерей, которые скользнули в самую гущу разросшегося кустарника. Девушка оглянулась – Гарри и остальных поблизости не было. Помедлив лишь несколько секунд, она решилась продолжить преследование, опасаясь упустить беглецов. Гермиона вскинула древко и двинулась сквозь кустарник. Едва не запутавшись в так и норовящих обвиться вокруг рук и ног ветках плюща, который появился на середине пути, Гермиона, то пробираясь боком, то пятясь, все-таки выбралась из дебрей, и, обернувшись, первое, что она увидела, были несколько палочек, направленные на нее. Девушка вздрогнула. – Ну, привет, красавица! – знакомый с придыханием голос прозвучал справа, и Гермиона судорожно втянула воздух через приоткрытый рот. Ее розовый шелковый шарф все еще украшал шею Скабиора. Девушка обвела взглядом остальных – четверых она видела в лесу Дин в тот раз, когда их с Гарри и Роном поймали. А последним, на ком остановились ее глаза, был человек, которого она меньше всего хотела встретить здесь сейчас, потому что он пугал ее больше, чем кто бы то ни было. Долохов стоял чуть в стороне от егерей, также направляя на девушку палочку. Однако, его лицо, которое обычно излучало пугающую воинственность и готовность атаковать в любую секунду, сейчас показалось Гермионе крайне безучастным. – И где же твои дружки, детка? – вопрос одного из егерей с черной боевой раскраской вокруг глаз заставил ее сердце бешено колотиться в груди. – Они сейчас будут здесь, – произнесла Гермиона, стараясь, чтобы ее голос звучал уверенно, но мужчины легко ее раскусили. – Что-то они не торопятся, красавица, – усмехнувшись, сказал Скабиор и лениво протянул: – Взять ее. Девушка среагировала моментально – взмах палочки и с губ слетело «Эверте Статум!». Гермиона нервно сглотнула. Ее заклинание не подействовало. Судя по лицам противников, они были не менее удивлены. Один из них, самый высокий и крупный, рассек воздух древком и выкрикнул «Инкарцеро!», но веревки так и не материализовались вокруг фигуры подрагивающей гриффиндорки. – Че за хрень? – прогремел он. – Потом будете разбираться, – рявкнул Скабиор. – Ее заклинание тоже не сработало. Хватайте ее! Гермиона не нашла иного выхода, кроме как кинуться прочь. Беглецы превратились в преследователей. Но эта гонка длилась не долго. Противники были в намного лучшей физической форме, поэтому уже через пару десятков метров настигли девушку. Егерь, у которого через все лицо тянулся глубокий уродливый шрам, обхватил ее сильными ручищами и крепко прижал к своему туловищу, пресекая любые ее попытки вырваться. Скабиор поднял палочку и, направив ее на одну из веток, лежащих на земле в метре от него, произнес: – Акцио, ветка! Мужчина неопределенно хмыкнул, наблюдая, что ветка так и не сдвинулась с места. – Магии, значит, тут нет, – проговорил он, скорее для себя. – Девка че-то сделала, – предположил егерь с боевой раскраской. – Не будь идиотом, – снисходительно бросил Скабиор. – По-твоему, школьница может заблокировать магию сразу нескольких палочек? К тому же, – он вскинул голову, осматриваясь, – у нее тоже ничего не вышло. С этим местом что-то не то. Расскажешь что, Долохов? Ты ж нас сюда затащил. Антонин повернулся к Скабиору, его лицо ожесточилось. Эти кретины совсем потеряли берега. Смеют к нему так нагло, да и еще с предъявами обращаться. С другой стороны, нет ничего удивительного в том, что они чрезмерно осмелели – их пятеро, а он один. Раньше бы его такой расклад даже не напряг, он не был склонен недооценивать свои силы, и пятеро жалких недоволшебников вовсе не являются для него угрозой. Бояться следовало бы им, но лишь в том случае, если бы в его арсенале была магическая энергия, а сейчас с этим, судя по всему, серьезная проблема. – Я вас с собой не звал, – с непроницаемым лицом холодно бросил Долохов в ответ. – Звал, не звал, теперь мы тут, – громко хохотнув, проговорил крупный егерь. Хватит ли ему, в случае чего, физических сил побороть сразу пятерых, особенно этого, который на голову выше него и крупнее раза в два? Нет, пока лучше не идти на прямую конфронтацию. – Я без понятия, что это за место, – произнес Антонин. – Да ты гонишь! Нашел его случайно что ли? – подал голос до этого молчавший худой егерь с растрепанными кудрявыми волосами, которые падали ему на плечи. – Что ли случайно, – огрызнулся Долохов. – Ладно, парни, расслабьтесь. Нам надо держаться вместе, – разведя руками, остановил перебранку Скабиор. – Мы щас все в одной заднице. Хрен с ним, с этим лесом. Ща берем девку и возвращаемся, – вальяжной походкой он подошел к Гермионе, которая в очередной раз дернулась в руках егеря со шрамом. – Используем заложницу, чтобы заключить Непреложный обет, гарантирующий нам безопасность и свободу, – улыбнувшись жалкой попытке девушки сопротивляться, он приблизился к ней вплотную. Ее лицо скривилось от отвращения, когда мужчина шумно вдохнул запах ее волос: – Посмотрим, как Поттер дорожит своей подружкой.

***

– Что за хреновина? – недоуменно сведя брови к переносице, произнес Скабиор. Это был третий раз, когда они с Гермионой и Долоховым проходили через кустистые заросли, но итог всегда был один – они возвращались ровно туда же, откуда ушли. – Это портал, – проговорил Долохов. – И работает он только в одну сторону. Скабиор швырнул Гермиону в руки крупного егеря, который стоял к нему ближе всего, а потом слегка толкнул Антонина в плечо и кивнул в сторону, предлагая отойти. Оказавшись на некотором отдалении от остальных, он тихо спросил: – Че думаешь? Че делать будем? Антонин обвел напряженным взглядом окрестности. – Темнеет уже. Я бы заночевал здесь, а утром уже решил, как быть, – произнес он. – Согласен, – Скабиор кивнул. – Только отойти надо подальше, – добавил Долохов. – А-то кто его знает, вдруг Поттер найдет этот портал и завалится сюда вместе с орденовцами и толпой авроров, когда мы тут дрыхнуть будем.

***

Они связали ей руки ее собственным шарфом. Гермиона сидела у дерева, куда ее грубо толкнул егерь со шрамом, когда они дошли до поляны, выбранной для ночлега. За все то время, что они шли сюда, она уже несколько раз мысленно отчитала себя за беспечность. Пора отбросить мысли о том, а что было бы, если бы она все же дождалась ребят, а не рванула незнамо куда, не оценив угрозу до конца. Теперь нужно сконцентрироваться на разработке плана, как выбраться из передряги, в которую она имела наивность себя втянуть. А с идеями у нее, надо сказать, было не густо. Ну что она может предпринять – хрупкая маленькая девочка без магии (да и палочку Скабиор у неё отобрал) против шестерых взрослых мужчин? Разве что попробовать освободить руки и сбежать, пока они будут спать, например. Но, даже если ей это удастся, как ей выбраться отсюда? В какую сторону бежать? Они долго шли, и вряд ли она сможет с ходу вспомнить путь обратно, тем более в темноте. Да если и сможет, то как добраться невредимой? По пути сюда она слышала вой какого-то зверя, по крайней мере, это было очень похоже на что-то подобное. Кто знает, какие существа тут обитают. И, помимо всего этого, остается неясность с порталом. Всецело погруженная в свои мысли, Гермиона вздрогнула от неожиданности, когда рядом с ней на землю плюхнулся худой егерь с растрепанными волосами. Он потянулся грязными пальцами к ее лицу, и девушка брезгливо отстранилась. – Эй, Скрэтч, ты чего это задумал? – окликнул егеря Скабиор. – Да ниче такого. Просто захотелось прикоснуться к прекрасному. Не могу сдерживаться, когда рядом такой ангелочек, – с мерзкой ухмылочкой ответил тот. – А ты уж постарайся. Девчонка нужна для обмена. Если мы ее помнем, то Поттер может не согласиться на все наши условия. К облегчению Гермионы, недовольно бубня себе под нос, Скрэтч все-таки поднялся на ноги и отошел от нее. Но радость ее была не долгой, потому что спустя минут пятнадцать уже Скабиор присел рядом, бесцеремонно приобняв ее за плечи. Это его действие не ускользнуло от глаз Скрэтча. – Слышь, Скабиор! – бросил он. – А чо это мне нельзя трогать девку, а тебе можно? – Потому что я знаю меру, а ты – нет, – отрезал Скабиор. – Следи лучше, чтобы мясо не подгорело. Терпеть не могу пережаренное. Нахмурившись, егерь отвернулся обратно к огню, на котором на сделанном из веток вертеле поджаривался какой-то средних размеров грызун. – Не бойся, солнышко, никто их них тебя не тронет, – прижав Гермиону ближе к себе, тихо проворковал ей на ухо Скабиор. – Я бы предпочла, чтобы Вы тоже меня не трогали, – попыталась хоть как-то осадить пыл егеря девушка. Однако, эффект ее слова возымели обратный – мужчина усмехнулся и нагло положил ладонь чуть пониже ее груди, отчего сердце Гермионы подпрыгнуло к горлу. – Меня не обманешь, красавица, – прошептал он, обдав горячим дыханием ее щеку. – Я знаю, что ты желаешь меня. Иначе бы не оставила мне свой шарф. Ты решила поиграть со мной. Хотела, чтобы я поохотился на тебя. Тогда, в лесу Дин было слишком много препятствий. Но сейчас нам ничто не мешает насладиться друг другом. Гермиона зажмурилась, когда рука Скабиора через свитер накрыла ее левую грудь. Теперь девушка в полной мере осознала, в какой ситуации оказалось, и ей стало по-настоящему страшно.

***

Несмотря на то, что она чувствовала колоссальную усталость, Гермиона долго не могла сомкнуть глаз. Зато Скабиор, удерживающий ее в объятиях, уже давно монотонно посапывал ей в затылок. Но, в конце концов, перенасыщенный событиями день все же сказался на состоянии девушки, и сон начал постепенно овладевать ею. Гермиона проснулась, ощутив вокруг себя какую-то суету. Сквозь сон, который отступил не сразу, она увидела, как один из егерей (в темноте сложно было различить, какой именно) пытался растолкать Скабиора. – Эй, Скабиор. Скабиор, просыпайся, – говорил он тихо. – Митч? Нахрена ты меня разбудил? – заплетающимся спросонья языком пробормотал Скабиор. – Эту ночь ты на дежурстве. И даже не пытайся упрашивать, чтобы я тебя заменил. – Да послушай ты. Хрень какая-то творится, – произнес Митч. Скабиор недовольно вздохнул и медленно встал на ноги. Гермиона приняла сидячее положение и, теперь уже окончательно проснувшись, увидела, что Долохов и остальные егеря стоят рядом, всматриваясь в темноту леса. – Ну что еще? – устало спросил Скабиор. И в эту секунду где-то вдалеке раздался протяжный женский крик: – Помогииите!