розовый тебе к лицу

This time baby i'll be bulletproof.

      Антону в последнее время Арсений казался каким-то странным и... Отстраненным? Задумчивым? Потому что мужчина был более молчаливым, чем обычно (обычно он вообще не молчун) и будто бы все время находился не здесь, а где-то в своих мыслях. Создавалось впечатление, что вряд ли он думал о чем-то хорошем. Парень пытался сваливать все на то, что он просто был нагружен работой. Но и Антон был не лучше. Времени не было даже на то, чтобы спокойно присесть. А еще он стал довольно сильно загоняться. Собственные чувства до сих пор пугали, и он не мог с этим ничего сделать. Сначала думал обсудить это с Арсением, но увидев, что тот не в лучшем расположении духа, сделал вывод, что ему сейчас не до его проблем. Я же не хотел всего этого. Так долго пытался отгородиться. Он не мог знать, являлся ли Попов надежным человеком. Можно ли ему доверять? Хотелось верить, что да. И тот никогда не давал повода для сомнений. Но прошло и не так много времени, чтобы это можно было как-то проверить. Да и вообще, они же даже не в отношениях. Арс мог делать что угодно, и Шастун не имел бы никакого права ему предъявлять. Потому что они не встречались, опять же. От этих мыслей переебывало еще больше. Замкнутый, сука, круг. Антон не был готов вступать в отношения, но и от мыслей, что Арсений ему ничем не обязан, становилось паршиво. На днях он наконец разобрался с завалом и смог освободиться не ближе к ночи, а в шесть, во сколько он официально и должен был освобождаться. Но на пару минут он все же решил задержаться. Для того, чтобы написать Арсению. Ведь несмотря на его мысли и разъебанное состояние, его все так же тянуло к мужчине и он невероятно скучал. Работы в последнее время было так много, что у них совсем не получалось нормально видеться.

Антон (18:02): Ты еще в офисе?

Арс (18:02): да. а что? Его немного бесило, что Арс все время писал с маленькой буквы, но он старался к этому привыкнуть. И все еще находился на стадии старания…

Антон (18:03): Хочешь погуляем? Если ты не занят.

Арс (18:03): давай

Антон (18:03): Тогда встретимся внизу через пару минут :))

__       Поскольку сейчас было шесть с чем-то часов, большинство людей выходили из здания и толпилось у выхода. Погода была более менее терпимой, поэтому парни решили погулять по Сити и попозже зайти в какое-нибудь кафе, если они проголодаются или им будет холодно. Арсений был все так же немного отстранен. С каждым днем это становилось все более невыносимо, если честно. Антон еще вчера пытался расспросить его о причинах такого настроения, но тот не сказал ему ничего стоящего. Только то, что устал. Давить не хотелось, но все же он, наверно, спросит об этом еще раз чуть позже. И обычно это Антона всегда пытались разговорить, но в этот раз говорил в основном он. Всю прогулку пытался найти какую-то тему для разговора. И спустя какое-то время он уже не знал, что говорить, поэтому пару минут они шли молча. Пока Арсений наконец не заговорил первым. — Тох, я хотел бы обсудить с тобой кое-что, — как-то удручающе начал он. — Что? — парень попытался спросить это спокойно, но сердце в этот момент ушло в пятки. Подобные фразы по типу «нам надо поговорить» всегда вызывали у него легкую панику. Особенно когда были сказаны серьезным тоном. — Я бы хотел разобраться в статусе наших отношений. Антон ужасно боялся этого разговора, хоть и понимал, что обсуждать такое — правильно и нормально. Он даже представлял, что бы он ответил, если Арс вдруг спросил подобное. Возможно попросил бы дать ему больше времени. Да и Шастун сам же думал о том, чтобы поднять эту тему. Точнее, это больше касалось доверия, а не статуса отношений, но все равно. В общем, он уже обдумывал это все в голове заранее. И примерно знал, как ему стоило ответить. Но сейчас... Сейчас он оказался готов меньше всего. Иррациональность и страх брали над ним верх. Поэтому он выдал невероятно тупое: — А что там понимать? Боже, как всегда, блять. Легкая паника и все — мозг полностью отключался, а рот жил своей жизнью и произносил рандомную хуйню ни к месту. — В смысле — что? — нахмурился Арсений. — Мы проводим много времени вместе. Нас тянет друг к другу, это факт. И обычно люди, которые делают то, что делаем мы… Являются парой. Пара. Пара. Двое людей, которые встречаются. Состоят в отношениях. Которые строят свое будущее кирпичиком за кирпичиком. И эти кирпичики должны состоять из любви, поддержки и доверия. С первыми двумя пунктами у Антона, вроде как, проблем не было. А вот доверие… Казалось бы, нахуй он делал из этого какую-то ебаную трагедию? Почти каждому человеку за его жизнь кто-то когда-то изменял, как бы ужасно это не звучало. Ну и люди смирялись с этим и как-то жили дальше. Но Антон не мог. Кирпичи, которые выстраивал когда-то он, разрушились землетрясением. Или еще каким-то мощным природным бедствием. И с тех пор он разучился правильно строить. Ранимая, блять, душа. Слабак ты ебаный, Антон. — К чему ты клонишь? Конечно же Антон знал, к чему клонил Арс. Но до последнего пытался оттянуть. Надеялся, что тот вдруг решит перевести тему. Арсений остановился и встал напротив Антона. Из-за этого Антону пришлось остановиться тоже. — У меня есть чувства к тебе. Всегда были. Я начинаю влюбляться в тебя. Но я не заставляю тебя вступать в отношения, понимаю, что сейчас ты можешь быть не готов. И это нормально. Но мне важно знать, видишь ли ты будущее для нас? Будущее, где мы уже будем вместе, когда ты будешь полностью к этому готов. И вообще, взаимны ли мои чувства? Мне важно это знать. Парень завис. Чем дальше — тем хуже. Арсений только что сказал, что у него есть к нему чувства. Нет. Тут что-то не то. Как к такому как он могут быть какие-то чувства? Тем более когда сейчас он демонстрировал весь свой долбоебизм. — Антон, — Арс говорил спокойно, но серьезно. — У тебя есть ко мне чувства? А что, блять, не видно? — Я… Не знаю… Он был абсолютно растерян. Но понимал, что говорил какой-то ебаный ужас, который ему вообще не хотелось говорить. Лучше бы он сейчас прыгнул в реку и его бы унесло течением подальше от этого разговора. Выиграл бы себе хотя бы немного времени, чтобы начать соображать и найтись с ответами. Не очень заметно, но на лице Арсения сейчас сменялось тысяча эмоций. А потом в какой-то момент взгляд голубых глаз вдруг потяжелел и он сказал: — Ну пиздец, — хмыкнул он. — Знаешь что… Я лучше пойду. Попов быстрым шагом направился в противоположную сторону. Антон, все еще находившись в полной растерянности, пошел за ним и схватил его за запястье, чтобы остановить. Он не знал, что говорить, но не хотелось оставлять все так. Не хотелось отпускать Арса. И тем более не хотелось делать ему больно. — Арсений… Арсений грубо отдернул свою руку, посмотрев при этом на парня убийственным взглядом, дав знать, что его компании он сейчас не рад. И ушел, оставив Антона одного с кучей ужасных мыслей в голове.

***

      Два дня Арсений и Антон абсолютно никак не взаимодействовали и едва видели друг друга в офисе. А когда они все же находились в одном месте, мужчина даже не смотрел в его сторону. Эти два дня ощущались для Антона бесконечным адом. Настолько дерьмово ему давно не было. И настолько сильно он давно себя не ненавидел. По причине собственной тупости ему было пиздецки паршиво. И больно. Что же тогда чувствовал Арсений? Он ведь сейчас жил с ложным убеждением в голове, что парень ничего к нему не чувствовал. Ему тоже больно? Или он забил хуй и решил двигаться дальше? Потому что, ну, не пиздострадать же ему из-за таких, как Антон. За эти дни он пытался привести мысли в кучу и хотя бы немного разобраться в себе. Расставить все по полочкам, так скажем. Были ли у него чувства к Арсению? Да. Но готов ли он к отношениям с ним? Нет. По крайней мере сейчас. Ему нужно больше времени, но терять Арса абсолютно точно не хотелось. И если Арсению он действительно нравился, то он же сможет подождать? И покажет, что ему можно доверять. Им надо поговорить. В этот раз Шастун будет вести себя нормально и все объяснит мужчине. __       На третий день он собирался встретиться с Поповым после работы. Тот об этом пока не знал, но он напишет ему за час-два до конца рабочего дня. Оставалось надеяться, что у того уже не было планов на сегодня. Ну а пока Шастун был весь в работе. Как раз это помогало немного отвлечься. Он разгребал недельные отчеты (очень интересные) и собирался пойти за оставшимися к Рудину. Он вышел из своего кабинета и собирался подойти к рабочему столу секретаря, пока не увидел, что его опередил Арсений и положил Рудину свой отчет. Мужчина его не замечал. Антон остановился в паре метров, чтобы подождать, когда тот уйдет. — Вот отчет, я немного с ним запоздал, — Попов положил скрепленные бумажки на стол секретаря. — Оки, ничего страшного, — парень улыбнулся ему приторной улыбкой. И когда Арсений собирался уйти, он вдруг обратился к нему снова: — Слушай… У моего друга сегодня открытие его кофейни… Она очень крутая, на самом деле. Не хочешь со мной сходить? Вот ублюдок мелкий. Какого хуя просто? Почему он никак не отъебется от Попова, видя абсолютно нулевой интерес со стороны мужчины? — Ты меня на свиданку что ли зовешь? — усмехнулся Арсений, слегка склонив голову вбок. Антона сейчас знатно переебывало. Пиздец, он с ним заигрывал. Неужели еще и согласится? — Ну-у… Да… — Я узнаю точно, нет ли у меня планов на вечер и потом скажу тебе, ладно? Тот закивал головой и широко улыбнулся. Растаял, бля, как мороженое под палящим солнцем. В случае Рудина — мороженое из дерьма. Терпеть это было уже невозможно, но прежде, чем что-либо подумать, ноги принесли Шаста к рабочему столу секретаря и он, нахмурившись, посмотрел на мужчину и сказал: — Попов, хватит флиртовать с моим секретарем, — после чего он опустил голову к самому секретарю. — Ты подготовил отчеты? Он кивнул и начал быстро перебирать разные бумажки на столе. — А что, ревнуете, начальник? — усмехнулся Попов. Хах, ну конечно, при остальных он бросит в его сторону какую-то хрень. А будь они одни — вообще бы его проигнорировал. Это пиздец как распылило парня. — Ты кажется забыл, с кем ты разговариваешь? — грубо сказал ему Антон. — Иди работай. Он забрал отчеты со стола и, не смотрев в сторону Арсения, направился в свой кабинет. Как только Антон зашел внутрь, он хотел хлопнуть дверью, но за ним тут же зашел Арсений, придержал дверь рукой, зашел, после чего сам закрыл ее. Антон с грохотом кинул кипу бумаг на стол, а потом повернулся к Арсению и сказал: — Ты охуел? Его даже немного потряхивало от злости и где-то внутри горело от жгучей обиды. Хотел, блять, научиться доверять. Хуй там теперь. — А в чем проблема? — ровно спросил Попов, вопросительно приподняв одну бровь. Его похуизм только сильнее вымораживал. — Ни в чем. Иди готовься к своему свиданию с Никитой. — С кем? — непонимающе спросил Попов. Серьезно, Арсений? — С Рудиным, блять! — Шастун раздраженно закатил глаза. А потом повернулся обратно к столу и, неприятно усмехнувшись, сказал: — Странно, что ты не знаешь имя своего ярого поклонника. — Ого, ты прям все успел услышать, — хмыкнул Арс. — В любом случае, я имею право идти на свидание с кем угодно. Антон ничего ему не ответил и для вида перебирал все, что лежало перед ним на столе. Попов схватил его за локоть и резко потянул на себя, тем самым заставив парня повернуться в его сторону. — Мы с тобой не встречаемся и ты ко мне ничего не чувствуешь, как ты сказал. Так с чего бы тебе ревновать? Ревновать. Хотелось сказать, что нихрена он не ревновал, но отрицать очевидное было бы глупо. Как же ему хотелось показывать, что ему все равно. Безразлично. Как раньше. Но при Арсе он уже не мог скрывать свои эмоции. И это было просто ужасно. — Я сказал, что я не знаю, что я чувствую. Зачем ты так на меня давишь? — Блять, да это еще хуже, чем если бы ты сказал, что вообще ничего не чувствуешь! — Арсений снял маску безразличия и на эмоциях повысил голос, вскинув одну руку в сторону. — Ты просто играешь с моими чувствами, ты в курсе? — Это ты играешь с моими! — Антон тоже повысил голос. Сейчас он был в максимальном отчаянии. — Я ВСЕГДА всем своим видом показывал, как меня бесит, когда Рудин к тебе катит! Мы всего лишь два дня не общались, а ты уже флиртуешь со всеми направо-налево! Я так и знал, что ты ненадежный. У нас бы в любом случае никогда ничего не вышло. — Ага. Не выйдет только из-за одного человека, который никак не может определиться. Вот же сука. — Ты ведешь себя как последний гандон. Просто иди нахуй, ладно? Внутри бушевала буря из всех существующих негативных эмоций. Больше всего на свете сейчас хотелось въебать Арсению. Ну или исчезнуть. Просто взять и исчезнуть и не чувствовать все это. — Как раз собирался сделать это с Рудиным, — фыркнул Попов. — Какой же ты… — парень практически задыхался от злобы и обиды. — Знаешь. Я теперь не сомневаюсь. — В чем? — В том, что у меня нет к тебе чувств. Пиздеж, наглый пиздеж. Но больше всего на свете сейчас хотелось задеть Арсения, сделать ему так же больно, как он сделал ему. — М-м. У меня тоже уже нет. Парень хотел сделать плохо ему, а в итоге сделал еще хуже самому себе. В этот момент в нем точно что-то сломалось. Как же, сука, больно. — Заебись, — усмехнулся он на грани истерики. Антон начал подталкивать мужчину к двери, чтобы тот поскорее исчез. Но он несильно оттолкнул его от себя и вышел из кабинета сам, громко хлопнув дверью. Антон оперся спиной о стену и начал медленно по ней скатываться на пол. С каждой секундой становилось все хуевее и хуевее. В уголках глаз начали скапливаться слезы, которые он попытался стереть рукой. Нахождение в этом кабинете и ненавистном им офисе давило только сильнее. В пизду все. Отчаяние и боль смешивались с агрессией. Перед глазами все плыло. С трудом, но Шаст встал и, взяв в руки пальто и рюкзак, пулей вылетел из кабинета. Даже не закрыл его. Сейчас на это было глубоко похуй. Он направлялся к лифту и абсолютно ни на что не обращал внимания. Даже не заметил, как врезался в кого-то. Как назло, врезался он в Арсения. Увидев его снова, ему стало еще хуже. Находиться рядом с этим человеком было невозможно в настоящий момент. Триггерило так, что пиздец. Заметив состояние Антона, на лице Попова отразилось едва заметное удивление. Все верно, это ты так на меня влияешь. Кинул эти слова в лицо, даже не произнося их. После чего быстрым шагом он направился обратно к лифту, чтобы поскорее отсюда уйти.

***

      Садиться за руль в таком состоянии было рискованно, поэтому Антон дошел до дома пешком. Чтобы подышать свежим воздухом, очистить мысли. Но он только успел замерзнуть, потому что за это время лучше ему не стало. От собственных мыслей некуда было деться и с каждой секундой они все сильнее убивали его. И он понимал, что дома будет еще хуже. Ведь там он останется совсем один. Как же хотелось забыться. Отвлечься. Выпустить куда-то всю злобу. А еще абсолютно не хотелось оставаться одному. Собственный телефон разрывался от звонков и уведомлений. Антон достал его из кармана только один раз, только для того, чтобы поставить на беззвучный. Когда Шастун приближался к подъезду, он даже не смотрел вперед. Шел, опустив голову. И только окликнувший голос заставил его поднять ее: — Антон. Ну да, конечно. Когда парню казалось, что хуже быть уже не может, Вселенная кидала ему вызов и показывала: еще как может, дорогой. А вот и источник его главной проблемы. Гандон. Сука. Пидорас. Антон ощущал сильнейшую злобу, но также понял, что возможность отвлечься и забыться у него все-таки появилась. — Можешь хоть ОМОН вызывать, но сегодня мы наконец поговорим, — Эд встал ближе к Антону. Сколько он тут вообще стоял? — Потом я тебя не побеспокою, если ты этого не захочешь. — Ах ты хочешь поговорить... — на лице Антона появилась кривая ухмылка. И в этот момент его мозг окончательно отключился. Шастун открыл подъездную дверь с помощью магнита и толкнул Скруджи сначала в подъезд, а потом в лифт. Тот смотрел на него удивленно, но ничего не говорил. Видимо догадывался, что что-то тут не то. Трудно было такое не заметить, Антон-то сейчас выглядел, как бомба замедленного действия, которая вот-вот взорвется. Когда они вышли с лифта и направились к квартире парня, Антон так же по-быстрому открыл свою дверь и снова толкнул Эда внутрь. Ну все. Теперь пути назад нет. Эд врезался в стену и Антон, ни медлив ни секунды, приблизился к нему и впился в его губы своими. Снова чувствовать такие знакомые для него губы, которые он целовал, наверное, тысячу раз, было странно. Он помнил, как целовать так, чтобы Эду кружило голову и подкашивались ноги. И он так и делал. Выграновский отвечал на поцелуй, прижимал парня ближе к себе, а потом вдруг остановился и, отольнув от него, сказал: — Антон… Может сначала… — Просто завали ебало, Выграновский, — Антон снова поцеловал его. Он целовал грубо, кусал чужие губы, проникал языком в рот. И блять, как же это было неправильно. В голове периодически возникали мысли по типу «какого хуя я творю», но Шастун пихал их куда подальше. Ему нужно отвлечься, а не заниматься самоанализом. Все остальное подождет. __       Антон лежал на своей кровати под Выграновским, который выцеловывал его шею и ключицы. Парни были уже наполовину раздеты. Когда Эд потянулся к ремню на его брюках, Антон остановил его, перехватив запястье парня. Он обхватил его бедра ногами и, надавив на его грудь, перевернул их оказался сверху. Скруджи сжал пальцы на его бедрах и потянул ближе к себе. От соприкосновения пахами Антон слабо застонал. Сама ситуация была просто ужасной, противной, неправильной. Но его тело реагировало по другому. Арсений явно будет ебаться сегодня с Рудиным, который только этого и ждал и такой возможности явно не упустит. Так что и Антон может трахаться с кем захочет. Даже с бывшим, который разъебал ему все менталку. Он в очередной раз отогнал ненужные мысли прочь и наклонился к Эду за очередным поцелуем.

***

      Когда Антон проснулся, соображалка работать отказывалась. Около минуты он не мог ничего вспомнить, словно перепил, и поэтому пытался ориентироваться на свои ощущения. Во-первых, он чувствовал себя максимально разбитым. Во-вторых, он был голым. Какого хуя? Он не из тех людей, которые спали голыми. В-третьих, задница болела пиздец как. Второй и третий пункт явно как-то связаны. Шастун медленно повернул голову в сторону. Рядом лежал Выграновский и что-то листал у себя в телефоне. Какого. Просто. Хуя. — Сколько времени? — спросил парень хриплым ото сна голосом, после чего откашлялся и схватился за голову, которая побаливала после вечернего сна. — Почти десять вечера, — увидев, что он проснулся, тот убрал телефон в сторону и слабо улыбнулся. Парня сейчас больше удивляло не то, что он проспал дохуя, а то, что рядом с ним сейчас Выграновский. На секунду показалось, что его перенесло в прошлое, но он пока не настолько ебнулся и понимал, что это сейчас. Сегодня он переспал со своим ебаным бывшим. С бывшим, которого он ненавидел. Который ему изменял хуй знает сколько раз. Из-за которого у него сейчас огромные проблемы в личной жизни. Эд его просто уничтожил, а он взял и переспал с ним. Пиздец. Умные мысли всегда преследовали его, но он был быстрее, как говорится. — Я сложил твои вещи на столе. — Какой заботливый, — саркастично усмехнулся Антон и встал с кровати, чтобы одеться. __       Уже не было смысла прятаться от Выграновского и разговора с ним. Раз он и так был у парня дома и еще успел его трахнуть. — Сколько раз? — ровно спросил Антон, имев ввиду измены бывшего. Он стоял на кухне у окна, смотрел в него и курил сигарету, которую он взял из пачки Эда. Сейчас хотелось чего-то покрепче электронок. — Пять. — Когда и с кем? — Первый раз, когда мы только вернулись с тура, — Эд сидел за столом и нервно стучал пальцами по нему. Шастун на него не смотрел, но чувствовал на себе его тяжелый взгляд. — Это было на вечеринке, на которую ты не смог пойти тогда. Я тогда напился и не соображал, ко мне пристала какая-то девица и полезла целоваться. Я ее не оттолкнул. Антон думал, что спустя столько времени ему будет все равно. Что когда он узнает еще больше правды, то ничего ему с этого не будет. Было и было. Но нет. Нихуя. Он только сильнее расковырял старые раны. Осознавать это было больно и неприятно. Понимать, что когда ты сидел дома и ждал, когда твой парень вернется с очередной вечеринки, он тем временем кого-то ебал, абсолютно забив хуй на то, каково потом будет тебе. Как после этого вообще можно пытаться кому-то доверять? Когда каждый третий, блять, изменяет. — Ладно, я не хочу, чтобы ты перечислял мне все разы, — все же ему будет проще жить, если он не будет знать всей правды. — Помнишь тебе написывал какой-то хмырь, которого ты назвал в честь какого-то суши-ресторана? — Суши Якудза? — Феноменальная память, — хмыкнул Антон и, докурив сигарету, кинул окурок в мусорку. Надо бы позже спуститься и купить себе пачку, а то одной сигареты тупо недостаточно в его теперешнем состоянии. — Можешь сказать только про это. Ты в тот раз яро отрицал, что у тебя с ним что-то было, когда я нашел переписку. Как все было на самом деле? Выграновский тяжело вздохнул. — Антон… — Отвечай. — У нас было кое-что во время съемок клипа. Точнее, он как-то отсосал мне в гримерке. И в последний день съемок мы переспали. — То есть прям через день после того, как я нашел переписку, — какой же это пиздец. Чем он заслужил такое отношение к себе? — Ты так нагло пиздел мне. От осознания что с этим человеком Шаст пару часов назад переспал, становилось мерзко. Точнее, ему и так было мерзко все это время: пока он занимался с ним сексом, после него, когда проснулся. Но сейчас… Сейчас это только усилилось. Он чувствовал себя изнасилованным, несмотря на то, что все было по обоюдному согласию. Из собственного тела хотелось выйти, настолько оно ощущалось грязным и противным. Парень обязательно сходит в душ и застрянет там часа на два точно, когда этот придурок свалит. Хотя глупо было надеяться, что душ поможет ему отмыться от всей этой грязи. Она ведь в основном внутри. — Я знаю, что поступал ужасно. Хочу, чтобы ты знал, что мне очень жаль и я себя за это никогда не прощу, — Скруджи встал рядом с Шастуном, но при этом соблюдал дистанцию и не трогал лишний раз. — Я изменился с тех пор. И ни за что бы больше так не поступил. — Мне плевать, что тебе жаль и что ты изменился, Эд. От этого не легче, — Антон тяжело вздохнул. — Скажи что сделать и я сделаю это. Все, что захочешь. — Исчезни из моей жизни наконец. Выграновский ничего не ответил. Они оба смотрели на ночной вид в окне и каждый думал о чем-то своем. А потом он все-таки сказал: — Мне предложили работу в Праге. Продюсером. С моей рэперской карьерой покончено, так что… — он горько усмехнулся. — Я думал отказаться, если бы от разговора с тобой был положительный исход. А если такой, как щас, то согласиться. Больше меня в Москве ничего не держит. Я так проебался перед тобой. Но в любом случае, я тебя понял. Ты меня действительно больше никогда не увидишь. Антон все-таки повернул голову в его сторону впервые за это разговор, но ничего не сказал. Это новость не вызвала в нем каких-либо эмоций. Ни расстроила, ни обрадовала. Ничего. Странно смотреть на человека, от которого ты когда-то не мог глаз оторвать и ничего при этом больше не чувствовать. Интересно, с Арсением будет так же? Один день парень просто проснется и поймет что все, он больше ничего к нему не чувствует? От мыслей об Арсе снова стало больно. Сука. Даже просто думать о нем было невыносимо. — И у меня вопрос, последний. Почему ты так набросился на меня, когда увидел? Мне, конечно, все понравилось, но… На тебя не похоже. Ты же вроде как ненавидишь меня. — Мне нужно было отвлечься и забыться. — Использовал меня, значит, — усмехнулся тот. Ни агрессивно, ни горько. Сказал это скорее в шутку. — Око за око. — Справедливо. И все. Не было никаких слезливых прощаний. Прощания вообще толком не было. После этих слов они лишь смотрели друг на друга пару секунд, а потом Эд ушел. Когда дверь за ним закрылась, Антон понял, что еще и навсегда. Вот только легче от этого не стало. Антон направился в спальню и наконец решил проверить свой телефон. Арсений десять раз звонил ему и оставил кучу сообщений. Пиздец. Арс (16:59): блять, куда ты ушел в таком состоянии? Арс (17:44): возьми трубку, антон. пожалуйста. нам надо спокойно поговорить Он пролистывал и по-быстрому читал однотипные сообщения, пока его взгляд не зацепился за последние. Арс (19:03): прости меня. я действительно очень давил на тебя, мне не стоило так делать. я правда готов дать тебе столько времени, сколько тебе нужно Арс (19:03): поговори со мной, когда сам захочешь этого Арс (19:03): и кстати, все, что я сказал тебе тогда, было сказано в порыве злости, это все ебаный бред. мои чувства никуда не делись Арс (19:04): и с рудиным, которого как оказалось, зовут никитой..... я никуда не собираюсь. извини, что заставил тебя сомневаться во мне из-за этого глупого случая Арс (19:04): я полностью доверяю тебе и надеюсь ты мне тоже когда-то сможешь Помните, как Антон говорил, что давно не ощущал такой самоненависти? Так вот. Забудьте. Ведь ненавидеть себя сильнее, чем сейчас, было невозможно.

***

      Антон так ничего и не ответил. Потому что нечего. Он проебался и не знал, что теперь делать дальше и как сказать об этом Арсу. Как о таком вообще можно сказать? Я думал, что у тебя что-то будет с Рудиным, поэтому трахнулся со своим бывшим. Я так боялся, что ты предашь мое доверие и в итоге сделал это сам. Этой ночью он проспал всего час. И проснулся никакущий. Лучше бы не просыпался. А ему еще и идти на работу. Антон сделал все машинально. Покормил животных, которые, как ни странно, даже не шумели, будто чувствовали, что парню и без них было плохо. Умылся, оделся во что-то абсолютно рандомное, заказал такси и приехал на работу. Этот день обещал быть ужасным. Когда парень зашел в лифт, он был таким сонным и уставшим, что не заметил, как оказался в одном лифте с Поповым. Тот также выглядел разбитым и заебавшимся. Явно не спал ночью тоже. Увидев Антона, он даже не знал, как реагировать. Хотел что-то сказать, но Антон сделал это первым. — Я переспал с Эдом. Арсений посмотрел на него без эмоций, но с легким ахуем во взгляде. После чего хмыкнул и сказал: — Поздравляю. Двери лифта открылись на нужном им этаже и Арсений буквально вылетел из него. Антон направился за ним. — Арс… Пожалуйста, стой, — Шастун догнал его и схватил за руку. Но Арсений отдернул свою руку так сильно, что тот чуть не упал. — Даже не вздумай, блять, приближаться ко мне, понял? Арсений ушел, разбив Антона окончательно. Дальше было уже некуда. Он уничтожен. Полностью. И это, на самом деле, только его вина. Антон смотрел вслед Арсению и чувствовал, как его головная боль возвращалась с утроенной силой.