Дело об отеле или как не умереть в первый день отдыха

16.09.2026 22:46 Прохладный морской ветер развевал кудрявые волосы, спутывая их ещё больше. Финский залив веял холодом и страхом, чёрная морская вода наводила волнение.       На песчаном берегу стояла мужская фигура в чёрном костюме. В руке букет цветов, а голубые глаза непрерывно смотрели вдаль.       Мужчина нервозно облизывал губы, то и дело их покусывая, от чего они покрывались красными пятнами. –Пойдём, – я аккуратно положил руку ему на плечо. В ответ прозвучало тихое "угу" и мы двинулись вдоль канала, к выходу из Петергофа. 23:48 На Смоленском кладбище было темно: густые кроны смешанного леса закрывали яркую полную луну, от чего на землю проникали лишь узкие лучи слабого света. Наши ноги в чёрных туфлях тихо шагали по каменной дорожке. Каждый шаг давался с трудом, особенно Стасу. Ведь мы шли к могиле. Могиле его отца.       С чёрного гранита печально смотрит на нас его отец. Красивый, счастливый человек, расставшийся с жизнью слишком рано. Светящиеся глаза, широкая ровная улыбка, аккуратный нос с горбинкой.. –Он умер, когда мне было шесть, – медленно начал Стас, – Папа занимался той же работой, что и я сейчас. ФСБ - вот, что ему было интересно. Он работал днями и ночами, с большим энтузиазмом брался за любые дела. На всех перестрелках с преступниками он выходил победителем. Но не в этой...       Послышался тихий всхлип, Стас тут же поднял голову вверх, загоняя слезы обратно. Я смотрел на его аккуратное лицо при свете луны: узкие скулы, аккуратный нос, тонкие губы и весёлые голубые глаза. Всегда весёлые, но не сейчас. –Была дождливая ночь Петербурга. Обводный канал, в четырёх километрах от центра. Дом, покрытый зелёный тканью, который стоял на реконструкции – именно там был обнаружен последний след тёмной организации. Папа долго на них охотился со своим спецподразделением: они искали хоть мельчайшую зацепку на пути к этим выродкам.       Стас сжал кулаки. –Их заметили, началась перестрелка.       Спецподразделение отлично справлялось с помощниками босса, но это было нелегко. Папа подстрелил руку Распутину, но после этого с верхнего этажа получил пулю в спину.       Загремел колокол в Храме Ксении Петербургской. Началась ночная служба. –Тело выбросили в Обводный канал.       Колокол не переставал греметь. К нему добавилось пение церковных богослужителей. Окружённый лесом, мы стояли рядом и смотрели на могилу отца. –Я пошёл в ФСБ, чтобы выследить этого отморозка и отомстить за отца. Я всегда работал в одиночку, никому не рассказывая истинного смысла моего существования в рядах ФСБ. И только там, в Турции, я встретил тебя, – Лаврухин выдержал паузу, – встретил, и не хотел отпускать.       Я медленно взял ладонь Стаса и крепко её сжал, подавляя всхлипы. Лаврухин лишь немного улыбнулся, но через еле поднятые уголки губ была видна благодарность. Благодарность за то, что я был рядом. Что я не погиб той ночью. Но погибла она. –Вы с Женей были такими юными и свободными, что я ни за что не хотел вытягивать вас в это. Скрывал всеми возможными способами, но вы всё равно старались залезть в самое пекло, – эти слова Стас произнёс не с упрёком, а с дружеским, почти отцовским беспокойством, – Я хотел вас уберечь...я не хотел, чтобы получилось как с ним...я..       Всхлипы. Громкие всхлипы постепенно переходили в крик, заставляющий сердце разрываться на части. Кричал человек, который несколько лет держал в себе всё, не позволяя себе открыться перед людьми. Кричал потерянный, одураченный сладкими обещаниями мести сын, так резко потерявший отца. Кричал дорогой мне человек. Кричал Стас.       Рухнув на колени, мужчина впился ногтями в лицо. Крупные капли дождя забарабанили по спине Стаса, холодные капли намочили и без того тяжёлый пиджак. Цветы мягко упали на мокрую землю. –Тогда я не успел...не успел привести скорую, не успел привести пожарных..было слишком поздно. Слишком медленно...я...я не смог.       И снова крики. Полные боли, чувства упущенного, но такого важного. Я опустил руку на спину Стаса и медленно сел рядом. Под моим весом хлюпнула грязь, но это на фоне всех событий казалось таким мелким, таким глупым, незначимым. Мы часто беспокоимся о мелочах, не видя всей картины.       И вдруг всё стихло. Крики, капли дождя, колокол - будто всё это пропало. Остались мы и его печаль. Именно мы – он больше не один. Ему больше не нужно мучить себя.       Мужчина дрожал. Рыжие кудри уже давно упали на лицо и слиплись, руки были измазаны грязью. Я аккуратно повернул Стаса к себе лицом и прижал к себе. Медленно, тепло, боясь сделать резких движений. –Ты больше не один.       Этих четырёх слов было достаточно, чтобы мужчина и устало рухнул на мои плечи, освобождая сердце от глубоких терзаний. Букет всё ещё лежал в стороне.