Будь правильным

Антон беглым взглядом осматривает учреждение, в котором ему теперь предстоит учиться. В официальных документах это элитный закрытый интернат для мальчиков с пафосным названием «Sois juste», которое переводится, как «Будь правильным». По факту это тюрьма для хулиганов или брошенных детей, которые уже вряд ли кому-то нужны. Антон не раз слышал об этом месте, родители с детства пугали его им, но на Шастуна это мало действовало. Он же не просто так дрался с одноклассниками, не ночевал дома, постоянно пил и ругался с родителями. Ему нужно было внимание. У каждого свой способ его привлечь, Антон не придумал ничего лучше, чем этот. А его в итоге сдали сюда, так какой теперь смысл слушаться и быть тихим и послушным мальчиком? Всё равно толку от этого никакого. Директор с виду кажется дружелюбным, но доверять ему не хочется. Взгляд хищный, опасный, поэтому Антон в ответ смотрит злобно, показывая, что не боится его. Что им его, чёрт возьми, не запугать. — Поздравляем с зачислением! Всё, что осталось — это передать Антону школьную форму и показать интернат, — улыбаясь, говорит Дмитрий, кажется, Александрович Журавлёв. — Форма? — внезапно нарочито веселится Антон. — Вы чё, смеётесь надо мной? Никогда в жизни. — Но, Антон, в нашем интернате форма является обязательной, и за отказ от неё предусмотрено наказание, — пытается возразить директор, на что Антон просто показывает средний палец и, взяв свои вещи, разворачивается и уходит в свою комнату. Осталось только её найти. На документах указан номер 316, получается, что это третий этаж. Антон кивает сам себе и поднимается наверх, принимаясь искать комнату. Находится она быстро, после чего Шастун, не стучась, открывает дверь и заходит внутрь. Там сидит парень примерно одного возраста с Антоном и пишет что-то в тетради. Услышав, что кто-то вошёл, он резко разворачивается и подскакивает с места. — Тебя стучаться не учили? — с претензией спрашивает Шастуна новый сосед. — Сорян. Я думал, ты на уроках, — пожимает плечами Антон и, проходя к своей кровати, садится туда. — Я типа новый сосед твой. Антон. — Время семь утра, какие уроки? — фырчит парень. — Арсений. — Очень приятно, — криво улыбается Антон и укладывается на постель, не разбираясь. Втыкает наушники в уши и отворачивается к стене. Арсений удивленно хмурится. Потом встаёт со своей кровати и подходит к Шастуну, начиная мягко его толкать. Тот недовольно оборачивается, снимая наушник. — Ты в курсе, что здесь запрещены телефоны? — интересуется Арсений, убирая руку с плеча Антона. — Мне похуй, — Антон пожимает плечами. — К тебе всё равно придут позже и заберут его. Ещё и накажут потом, — фыркает Арсений. — Ты на уроки-то собираешься? — Нет. — Ну и дурак. Потом хуже будет. — Ага. Ты ещё скажи, что меня отпиздят, — усмехается Антон, отворачиваясь. Арсений молча уходит в душ. Антон продолжает лежать, не двигаясь, и мысли в голове абсолютно заглушают музыку. Не этого он добивался, не ради этого чёртового интерната вредил своему здоровью. Он так отчаянно нуждался в поддержке родителей, так отчаянно нуждался во внимании, а получил в ответ путевку в тюрьму для подростков. Десятилетний Антон никогда не думал, что в шестнадцать лет он останется абсолютно без поддержки. Без друзей. Без понимания. Без всего. Вокруг теперь лишь такие же озлобленные, недолюбленные дети, которых по факту бросили, оставив на воспитание извергов. И Антона тоже бросили. *** Арсений досиживает последние минуты первого урока, а после того, как звенит звонок, идёт на лавочку на втором этаже около окна. Здесь они всегда встречаются с друзьями из параллельного класса. Он ждёт их с полминуты, затем видит, как они спускаются по лестнице и приветливо им машет. Серёжа и Дима спускаются, оживленно о чём-то болтая, замечают Арсения и машут ему в ответ. — Привет, Арс, — здороваются почти одновременно, и Попов улыбается. — Привет, пацаны. Прикиньте, ко мне сегодня новенького подселили. — Это тот самый хулиган, про которого говорят уже две недели? — усмехается Серёжа. Появление новых ребят в закрытой школе — это всегда целое событие, потому что ничего нового больше не происходит, из-за чего парням приходится обсуждать буквально одно и то же. — Ага, — кивает Арсений. — Завалился в комнату с телефоном, на уроки ходить отказывается, а когда я сказал, что его потом накажут, не поверил. — Его можно понять, — пожимает плечами Дима. — Все мы такими были в первые дни обучения. Потом уже привыкли. — Я и понимаю его, — кивает Арсений. — Вспомни, как я себя вёл тогда. Я к чему рассказываю-то, пацаны, надо поддержать его, побольше общаться, рассказать про школу. Не оставлять одного, короче. А то совсем загнётся. — Да без проблем, Арс, — с улыбкой кивает Серёжа. — Мы только рады помочь. — Спасибо. *** К вечеру сил думать не остаётся, поэтому Антон медленно встаёт с постели и бредёт в душ. После возвращается в комнату, где разбирает чемодан и меняет постельное белье. В животе урчит, поэтому он прямо в комнате перекусывает двумя бутербродами, взятыми в дорогу, запивает водой и снова ложится на постель. Внутри плещется злость на родителей, но выплеснуть её некуда, поэтому он снова включает музыку на всю и бездумно пялится в потолок. Его идиллию рушит зашедший преподаватель, а за ним идёт и Арсений. Шастун раздраженно вынимает наушники из ушей. — Антон, ты должен отдать мне телефон. — Ничего я вам не отдам. — Ты обязан. На первый раз тебе это простят, в следующие разы последует наказание. — Преподаватель непреклонен. Он держит руку вытянутой, будто действительно верит, что Антон сейчас возьмёт и отдаст ему своё последнее средство связи со внешним миром. — Да чё хотите делайте, мне плевать, — он снова надевает наушники и включает музыку, отворачиваясь, поэтому не слышит следующих слов преподавателя: — Гена, Коля, проходите. Антон не видит, как в комнату заходят два охранника, направляясь к нему, и как у Арсения расширяются зрачки от страха. Поэтому он знатно пугается, когда его рывком поднимают с постели, выдёргивают наушники из ушей и силой забирают телефон. Он пытается, конечно, отбиваться, но это слабо работает против двух амбалов. Преподаватель и охранники спокойно выходят из комнаты, Антон после этого кидает в дверь бутылку с водой (хорошо, что не стеклянную) и кричит во всё горло: — Пидарасы! Всё равно не буду ходить на ваши ебаные уроки! — Садится обессиленно на кровать, опуская голову на руки и смотря в пол. Дышит тяжело, он напуган, но вместе с этим и зол, и при этом он понимает, что во всех его действиях нет смысла. Он ведь читал об этом интернате, он знает, как здесь обращаются с учениками, но природное упрямство не даёт спокойно это принять. Арсений тихо поднимается со своей постели и садится рядом с Антоном, мягко кладя свою руку ему на плечо. Тот нервно её сбрасывает, от чего Попов слегка дергается. — Антон, в этом нет смысла. Тебе придётся следовать этим правилам, иначе с каждым разом будет только хуже. — Тебя спросить забыл, — злобно отвечает Антон, не поднимая головы. Арсений коротко вздыхает и уходит с его постели, доставая учебники и начиная делать уроки. *** Утром Антон абсолютно без настроения идёт в душ, где слышит, как его обсуждают другие ученики. — Прикинь, этот придурок вчера не хотел отдавать телефон охране и назвал преподов пидарасами, — ржёт один из парней, кажется, старшеклассник, потому что выглядит он гораздо взрослее Антона. — Тяжко ему тут придётся, конечно, — в ответ смеётся его друг. — Фрик какой-то, даже мы себе такого не позволяли когда-то. Антон не выдерживает и подходит к парням, злобно интересуясь: — Какие-то проблемы? — Отвали по-хорошему, иначе проблемы будут у тебя, — сразу агрессивно отвечает первый. — Не думаю, — и с размаху бьёт ему в челюсть. Вся агрессия и злость, что накапливалась в Антоне последнюю неделю, выплескивается на этих двоих парней, но даже её не хватает, потому что после нескольких ударов его валят на пол и начинают бить ногами, куда придётся. Их разнимают какие-то преподаватели, поднимают Антона с пола и ведут к директору всех троих. Тот, кажется, вообще не удивлён. Шастун сидит на стуле перед Дмитрием Александровичем, из носа идёт кровь, рёбра болят неимоверно, а директор лишь смеряет его насмешливым взглядом. — Антон, я же говорил, у нас жесткие наказания, — притворно-слащавым голосом говорит мужчина. Антон поднимает на на него злобный взгляд, но молчит. — Мной было принято решение всё же наказать тебя. Видимо, только после этого ты поймёшь, что тут, мальчик мой, не какая-то районная школа, тут вас будут отчитывать и наказывать за малейшую провинность! — под конец фразы он практически кричит. — Антон Шастун, ты наказан. Двое суток сидишь в комнате без еды, охрана передаст тебе бутылку с пятью литрами воды, можно только пить. В туалет и душ под контролем одного из охранников, больше никуда выходить нельзя. Антон ошарашено пялится на директора. — Что, не ожидал? Теперь, я надеюсь, ты поймёшь, что шутки с нами плохи. Вышел. А вы, парни, тоже не расслабляйтесь. Уборка территории. Сергей — участок перед школой, охрана покажет, где именно, Андрей — все туалеты. Шастун медленно поднимается и бредёт в душевую, чтобы смыть кровь и сходить всё-таки в душ. После душа он рассматривает себя в зеркале: нос распух, бровь рассечена и под глазом проявляется синяк. Красавчик, нечего сказать. Антон рвано выдыхает и выходит из душевой. В комнате уже стоит бутылка воды, а сосед собирается на уроки. Он оборачивается, слыша, что Антон пришёл и смотрит на него сочувствующим взглядом. — Я же предупреждал тебя. — Лучше отвали, — отрезает Антон и ложится на постель, вновь отворачиваясь. Вот тебе и второй день в новой школе. Хотя школой назвать это место язык не поворачивается. Ему хочется кричать от несправедливости, снова пойти подраться или хотя бы наорать на кого-нибудь, но около двери стоит охранник, и хрен он его куда-нибудь пустит. Антон понимает, конечно, что ведет себя, как придурок, но мозг никак не может смириться с тем, что родители его тупо бросили. А они именно это и сделали, потому что перед отъездом Шастуна в интернат они сказали это прямо. «Нам не нужен такой сын! Ты отвратительно себя ведёшь, мы больше не собираемся тебя воспитывать, будешь учиться в закрытом интернате «Sois juste», может, хоть там тебя чему-нибудь научат!» В голове до сих пор набатом звучит эта фраза, брошенная отцом в разгар последней ссоры. Антон, кажется, никогда не сможет её забыть, как бы не старался. Бессмысленно. Весь привычный уклад жизни Шастуна в последние три недели катится в тартарары, и парень не знает, что с этим делать. В голове — абсолютная пустота, хочется лечь в позу эмбриона, накрыться одеялом и больше никогда не высовываться в этот мир. Конечно, показывать он это никому не будет, оставаясь с виду спокойным и серьезным, но он не знает, насколько долго его хватит. *** Антон выдерживает без еды ровно сутки. Помимо этого, смириться с происходящим до сих пор не получается, сосед по комнате постоянно кидает на него сочувственные взгляды, а Антону с каждым часом хочется всё сильнее побиться головой о стену. Давит всё. Арсений, постоянно готовый помочь, охранник, следующий за ним по пятам, школьники, смотрящие на него кто со смехом, кто с сочувствием, стены эти идиотские и сам интернат. Всё раздражает, Антону хочется закрыть глаза и по щелчку пальцев проснуться в десятилетнем возрасте, когда он был веселым и дружелюбным мальчишкой, которого обожали родители и у которого было много друзей. Тогда не было никаких проблем, внимания всегда хватало с лихвой, учёба не была занудной и скучной, она давалась на раз-два, и Шастун был отличником. В какой момент своей жизни он свернул не туда, он уже не помнит. И кто в этом виноват тоже. Скорее всего, все понемногу. Друзья, у которых внезапно появились другие увлечения и другие друзья. Родители, которым работа стала важнее сына, ведь «он уже взрослый мальчик, справится сам», Антон, который задыхался ночами от слез и всепоглощающего одиночества. Всё вдруг стало накатываться, словно снежный ком, и неимоверно давить на Шастуна. Всё это в итоге превратилось в то, что Антон сейчас видит перед собой. В ещё большее одиночество, в неумение разговаривать словами через рот, неумение принимать помощь и помогать другим, боязнь открыться кому-то и довериться. Стало невероятно сложно. Гораздо сложнее, чем было до. Арсений прерывает поток мыслей Антона, заходя в комнату и тихо подходя к парню. Вытаскивает из рюкзака небольшую булочку и пачку печенья. Шастун удивленно поднимает на него взгляд. — Это тебе, — шепчет Арсений, надеясь, что его не услышит охранник. — Всё, что смог утащить. Надеюсь, не сдашь меня, — улыбается, подходя к своей кровати. — Спасибо, — изумленно шепчет в ответ Антон, жадно кусая булку и запивая водой. Арсений улыбается, видя, что ему понравилось, и принимается за уроки. Антон сьедает всё за десять минут и понимает, что этого мало. Но тактично молчит, понимая, что больше ни он, ни Попов еды достать нигде не смогут. Арсений отвлекается от домашней работы и протягивает Антону какую-то тетрадь. — Тут конспекты. Остальное отдам, когда доделаю. Антон снова поражается. — Так ты щас не домашку делал, а конспекты мне писал? — Да, — тихо отвечает Арсений, отворачиваясь. — Так возьмёшь или нет? Шастун берёт тетрадь из рук парня и снова изумленно на него пялится. — Перестань так смотреть, у тебя глаза смешно выпучиваются, — смеётся Арсений, и Антон смеётся тоже. — Спасибо, — благодарит, улыбаясь. — Серьезно, спасибо. Для меня никто такого раньше не делал. Затем понимает, что зря сказал последнюю фразу. Она определённо точно была лишней. Нельзя никому показывать то, что на Шастуна все плюют с высокой колокольни. Нельзя. Никогда. Но откатиться назад уже не получится, поэтому он тупо смотрит на Попова и ждёт ответа. — Я только рад помочь, — улыбается Арсений, делая вид, что не услышал последней фразы. Он видел, как изменился взгляд Антона после того, как он её произнёс, поэтому предпочёл промолчать. Если захочет, он расскажет сам. Сейчас это ни к чему. Антон благодарно улыбается. *** На следующий день после окончания наказания Антон просыпается в семь утра и снова застаёт Арсения за написанием чего-то в своей тетради. Тот отвлекается на секунду, желает Шастуну доброго утра и снова принимается что-то писать. Антон решает не лезть, поэтому медленно потягивается на кровати и выходит из комнаты, чтобы сходить в душ. Однотипность каждого дня недели начинает раздражать, но Антон стоически пытается это выдержать. Получается плохо, но выбора у него всё равно нет. Теперь эта однотипность будет преследовать его ещё как минимум полтора года. Мда, не жизнь, а сказка, ничего не скажешь. После душа он возвращается в комнату, ловит на себе заинтересованный взгляд Арсения, который всё уже дописал, но решает не обращать на это внимания. Достаёт из шкафа школьную форму и кривится. Форма вроде обычная — белая рубашка и чёрные брюки, но чёртова тёплая серая жилетка сверху портит весь вид. Антон бы с радостью выбросил это на помойку и надел обычные спортивные штаны и худи, но от перспективы ближайшего наказания слегка передёргивает. Кто знает, вдруг у них там что похуже есть сидения взаперти в комнате? Арсений уходит в душ, а Антон начинает переодеваться в форму. Когда надевает её и смотрит на себя в зеркало, появляется стойкое желание всё же выбросить её к херам. Вместо этого он отходит от зеркала, обещая, что никогда больше в него не посмотрит, будучи в этой форме, и начинает собирать учебники. Когда с учебниками покончено, Антон сверяется с расписанием и выходит из комнаты, сталкиваясь с Арсением. — Извини, — нелепо улыбается Попов, потирая лоб. — Да всё норм, — пожимает плечами Антон, делая то же самое с носом. Затем обходит Арсения и уходит на поиски нужного кабинета. По дороге не встречает никого, кто бы косо на него смотрел или шептался за спиной, и это немного радует. Не хочется оставаться совсем одному хотя бы здесь, пусть у него и имеется поддержка в лице Арсения (хоть Антон и не принимает её до конца). Уроки проходят, на удивление, быстро, но Шастун не понимает почти ничего. Всё же прогулы школы, когда он был ещё дома, дали свои плоды, поэтому теперь всё, что говорят преподаватели, звучит для Антона так, будто это сплошной белый шум. Просить о дополнительных занятиях Антон не решается (не хочет показаться в глазах других учеников тупым), поэтому вечером — пройдя все стадии принятия за несколько часов — просит Арсения о помощи. Тот с готовностью соглашается и вплоть до самого отбоя объясняет Антону программу восьмого класса. Такими темпами они работают следующие полторы недели, за которые Арсений понимает, что Шастун — не просто какой-то тупой хулиган, которому в жизни ничего не нужно, кроме алкоголя и девушек, а вполне способный к обучению парень, с которым, к тому же, очень легко в общении. Антон же понимает, что Арс действительно хочет помочь, не просто для галочки, а потому что есть желание помогать, понимает, что он очень интересно рассказывает и, в целом, с ним интересно общаться. Ничего личного они не обсуждают, обсуждают что-то банальное, вроде тех же уроков, интерната или экзаменов. В один из дней Шастун идёт после уроков в комнату, как вдруг в библиотеке застаёт тех же парней, с которыми дрался в душе. Они снова его обсуждают, но на этот раз в контексте с Арсением, якобы между ними что-то есть. Это снова злит неимоверно, поэтому Антон, не медля, подходит к парням и бьёт сначала одного с размаха в челюсть, а потом второго куда-то в нос. Второй парень от удара падает, после чего Шастун носком ботинка со всей силы ударяет его по носу, пока в это же время первый приходит в себя и пинает Антона ногой в живот. Их снова разнимают практически сразу, и отводят к директору всех троих. Дмитрий Александрович наказывает всех уборкой территории. Антон запоминает, что ему нужно будет убрать библиотеку (а сам внутренне ахуевает, потому что библиотека огромная, а он один, а сделать всё нужно за день), и, не дослушивая, просит разрешения уходить и приступать к работе. Уже шесть вечера, до отбоя остаётся четыре часа, и Антон совершенно точно не представляет, как будет убираться здесь один. Но выбора снова нет (удивительно!), поэтому он обреченно набирает воду в ведро и идёт протирать пыль. Через час приходит Арсений. — Тебя снова наказали? — интересуется и снова смотрит не то сочувственно, не то виновато. Почему виновато, Антон даже не пытается думать. — Да. — За что? — вздыхая, спрашивает Попов. — Подрался с теми придурками. Завуалировано назвали нас пидорами, я просто не мог не ответить. — Господи, ну какой же дурак, — улыбается Арсений. — Как самочувствие? — Огонь. Арсений смеряет его скептическим взглядом. — Да серьезно, я норм, — уверяет Антон. — Только заебался уже мыть здесь всё, я ещё даже половину не протёр, а до отбоя осталось меньше трёх часов. — Помочь? — улыбаясь, предлагает Арсений. — Если тебе не сложно, — слегка виновато просит Антон. Он бы и не просил на самом деле, если бы ему дали больше времени. Но он не тупой и прекрасно понимает, что за четыре часа он точно не успеет здесь убраться, а если не успеет, то рискует нарваться ещё на одно наказание. Вдвоём парни управляются за два с половиной часа, затем наперегонки бегут в душ, смеясь и переговариваясь, потому что до отбоя остаётся двадцать минут, а попасться кому-то из преподавателей после десяти вечера не хотелось бы ни одному, ни другому. После душа довольные идут в свою комнату, где начинают делать уроки, уже не боясь никого, потому что комнаты здесь, слава богам, не проверяют, и это маленький, но плюс. После сделанной домашней работы Арсений снова обьясняет Антону темы, которые тот недопонял, а после они довольные ложатся спать. Перед сном Антон ловит себя на мысли, что Арсений красивый. Это заставляет напрячься, потому что раньше Шастун никогда не считал себя ценителем мужской красоты, а тут вдруг — здрасьте — Арсений красивый. Приехали, спасибо. Но эта мысль звучит в голове так, словно это что-то само собой разумеющееся, и Шаст не находит сил спорить со своим внутренним голосом. Последнее, что он помнит перед сном — это то, что Антону нравится, что Арс проводит с ним так много времени и всячески помогает адаптироваться. *** Проходит месяц. Антон за это время так и не смирился со школьной формой, но всячески старается её носить, перестал драться и нарушать правила, особенно нарушать правила, потому что как-то он наткнулся на распечатанный лист на стенде, в котором были подробно расписаны все нарушения и наказания за них, и от страха действительно передёрнуло. Учеба за этот месяц пошла в гору, Шаст из прогульщика превратился в хорошиста, а, когда отвечал, что это всё благодаря Арсению, тот довольно улыбался, но всегда говорил, что Антон просто весьма способный ученик. За спиной Антона больше не обсуждают, но и друзей особенно много у него не появилось. За месяц он успел сдружиться с Димой Позовым и Серёжей Матвиенко из параллельных классов, и то, только потому, что их познакомил Арсений. Это, конечно, являлось большим плюсом — быть изгоем в таком интернате не хотелось абсолютно, и ему очень повезло, что подселили его именно к Попову. С Арсом они проводят почти всё свободное время. По-прежнему не обсуждают чего-то личного, но болтают о всякой ерунде постоянно, Арсений до сих пор помогает Шасту с учёбой, Антон же помогает Арсению с дежурствами, в быту они тоже, на удивление, сошлись идеально, и Шастун думает, что Арс — его лучший сосед (и лучший друг). С Арсением интересно разговаривать, он очень много знает и любит рассказывать всякие интересные истории или просто иногда вбрасывает абсолютно рандомные факты. Его интересно слушать, он рассказывает всегда в красках и подробностях, а ещё он очень красивый, когда чем-то увлечён. Такие мысли сейчас уже не сильно пугают, но совсем чуть-чуть напрягают, но Антон старается не обращать на это внимания. Подумаешь, многие люди красивы, особенно, когда чем-то увлечены. *** — Пацаны, — говорит Позов, проходя в комнату к парням. Димин голос звучит до ужаса таинственным, и Арсений с Антоном оборачиваются мгновенно. — Че? — У нас с Серёгой для вас сюрприз, — тише и ещё более таинственно произносит Дима. — Пошлите за мной. Арс с Шастом удивленно переглядываются, но всё же встают и идут за Позовым. Тот ведёт их в какую-то не то подсобку, не то кладовку около туалета, и парни замечают сидящего на полу Серёжу, а рядом с ним бутылку коньяка. Не самого шикарного, конечно, но… коньяк!.. в закрытом интернате!.. Антон готов кричать от радости, хотя не может назвать себя человеком, который приходит в восторг от вида любой выпивки (просто иногда нужно расслабляться, а особенно в такой трудный период). Арсений изумленно таращится на бутылку, пока Дима закрывает дверь на ключ. После этого становится темно, но Матвиенко зажигает пять неизвестно откуда взявшихся свечей и расставляет их по разным углам комнаты. Антон смеётся от того, насколько это выглядит романтично. — Как вы умудрились сюда бухло протащить? — улыбается Шастун, проходя вперёд и усаживаясь рядом с парнями. Арсений следует его примеру. — Пронесли в рюкзаке. Завернули в шмотки, на входе осмотрели так себе, так что нам, считай, тупо повезло, — гордо отвечает Серёжа, и Антон даёт ему пять. Вечер перестаёт быть таким грустным. — Круто! — радуется Шастун. — Разливайте, — затем поворачивается к Арсению, который до сих пор неуверенно топчется возле двери. — Арс? — Да я просто… до этого не пил никогда… — тихо говорит Попов, не решаясь пройти дальше. — Может, вы без меня тут как-то? — В натуре? — удивляется Антон, протягивая руку Арсу. — Проходи давай, силой в тебя никто заливать ничего не будет. Хочешь — пей, хочешь — нет, просто будь здесь хотя бы. — Антон ободряюще улыбается, и Арсений всё так же неуверенно проходит внутрь, присаживаясь в круг. Алкоголь пьётся весьма бодро. После трёх выпитых рюмок к ним-таки присоединяется Арсений, прося налить и ему, и тогда разговор идёт ещё проще. Матвиенко с Позовым рассказывают каждый о своей поездке к родителям на выходные, о приобретённых вещах, потом парни играют в слова (потому что играть в «Правду или действие» здесь нет смысла, вряд ли можно выполнить что-то грандиозное, не выходя из подсобки), а после Арсений непонятно дергается и выбегает наружу. Возвращается бледный и недовольно сообщает, что только что коньяк решил покинуть его тело. Антон бессовестно ржет. Заканчивают свои посиделки парни часа через два, оставляя недопитый коньяк ещё на разочек, и расходятся по своим комнатам. В комнате Антон и Арсений — ещё не до конца протрезвевшие — решают ещё о чём-нибудь поговорить, потому что неожиданно спать не хочется абсолютно. Антон решается рассказать о своих родителях и, в целом, о том, почему он скрывает ото всех свои эмоции. Рассказывает быстро, иногда сбиваясь и начиная предложение сначала, но Арсений слушает внимательно, не перебивая, и Шастуну этого достаточно. Он так долго копил в себе все эти эмоции, что сейчас они льются из него бешеным потоком, не останавливаясь. Наверняка завтра Антон пожалеет об этом разговоре, но сейчас — всё, чего он хочет — это банального понимания и поддержки. А Арсений и поймёт, и поддержит — Антон в этом уверен. Закончив говорить, Антон быстро и незаметно вытирает выступившие слёзы — тема эта больная до ужаса, до сих пор торкает, и Шастун не знает, что сделать, чтобы закрыть эту дыру внутри. Но он тяжело вздыхает и поднимает голову, смотря на Арсения, который молча встаёт с постели и подходит к Антону, обнимая. Антон обнимает в ответ, и эта тишина успокаивает. Успокаивает размеренное дыхание рядом, тёплый взгляд в глаза и такие нужные сейчас объятия. — Расскажешь, почему ты здесь? — просит Шастун, разрывая объятия. Арсений кивает и садится рядом на Антонову кровать. — До 11 лет я был обычным ребёнком. У меня была семья, которая во мне души не чаяла, у нас всё было хорошо. Совместные выходные, поездки на природу и на море, я никогда не чувствовал себя одиноким или недолюбленным. Мне всего хватало, и всё было хорошо. Пока однажды родители не попали в аварию по дороге домой. Отец не справился с управлением и они влетели в камаз. Шансов выжить тупо не было, они погибли прям на месте, — он глубоко вздыхает. Но слез нет уже, есть только грусть о былом, грусть о родителях и прошлом жизни. Он давно принял и отпустил эту ситуацию, хоть и скучал по родителям невыносимо. — Меня забрала под опеку тетка — сестра отца. Но через полгода ей надоело, и она решила отдать меня сюда. Сказала прямо, что ей некогда со мной возиться и воспитывать меня, и весной отдала меня сюда. — Он останавливается, мнёт в руках края футболки. Антон мягко кладёт руку ему на плечо. — Пятый класс. Я, не осознавший до сих пор гибель родителей, безумно злой на тетку, попадаю сюда. А здесь такие же дети, такие же злые и никому не нужные. И преподы, которые ужасно строгие и наказывают за любую провинность. Конечно, я охренел. Пытался сбежать несколько раз, прогуливал уроки, дрался с одноклассниками и иногда даже с учителями. Пытался даже спрыгнуть с крыши — настолько всё заебало — но меня остановили в последний момент. Он горько улыбается, и Шастун мягко сминает его плечи. — А в какой-то момент — классу к восьмому — понял, что в этом всём нет смысла. Что я получаю за все свои выходки? Только наказания. Я из-за этих голоданий похудел так, что меня ветром сносило — в прямом смысле. Поэтому и решил: харош. Вот здесь пора остановиться. И я стал учиться, стал слушать преподов этих всех, которые меня на дух не переносили, помогал новеньким и поддерживал остальных, как мог. Ты же видишь, сколько людей вокруг меня вьётся. И им всем нужна помощь. Я и помогаю, как могу, но… Кто мне поможет? — Арсений поднимает голову и смотрит на Антона. — Я же не против им помогать, я даже сам хочу им помогать, но за всё время, что я здесь — только ты спросил, почему именно я здесь. И ты второй человек, которому я рассказываю это всё. Антон абсолютно не ожидал такой истории. Арсений ведь и правда с виду такой оптимист, который всегда весёлый, всегда рад помочь, он интересный собеседник и отличный ученик, а ведь никто и не думал даже, что у него внутри. Какой он настоящий? Чем живет, о чем думает или мечтает… Чего хочет от жизни?.. — Арс, о чём ты мечтаешь? — спрашивает вдруг Антон, обнимая Арсения сзади и улыбаясь от того, как расслабляется в его руках Попов. — Мечтаю?.. — теряется Арс. — Стать актёром. Играть в театрах и кино, изучать эту профессию, перевоплощаться в разные роли… — всё же улыбаясь, отвечает Арсений. — У тебя всё получится, — шепчет Антон. — Вот увидишь. И это… если нужна будет поддержка, или просто захочется выговориться — то ты можешь ко мне обратиться. Я всегда помогу, чем смогу, просто… не закрывайся, ладно? Попов кивает, не переставая улыбаться. *** С того вечера что-то между парнями неуловимо меняется. Вроде с виду всё, как раньше, но появилось чувство… какого-то доверия между ними. Они теперь знают друг о друге чуть больше, чем все остальные, и это неожиданно оказывается очень важным. Теперь они вечерами долго расспрашивают друг друга, как прошёл день, всё ли было хорошо и не произошло ли чего-то плохого. Появилось ощущение, что они друг другу стали невероятно близки за такой короткий срок, и это отдаёт каким-то тёплом в сердце. Прошло две недели, за которые Антон полностью подтянул учёбу и разобрался со всеми долгами, начал хорошо общаться почти со всем классом, и это не могло не радовать. Путь принятия ситуации движется медленно, но верно, и Шастун начинает считать, что всё не зря. Ведь не окажись он здесь, он бы так и не узнал, что такое банальная поддержка от друзей, что такое хорошие отношения с одноклассниками и каково это — пить в каморке коньяк так, чтобы вас потом никто не спалил. Прошли чёртовы две недели, и Шастун заебался ловить себя на мысли о том, что Арсений невероятный. Не то чтобы Антон раньше был ценителем каких-то мужских качеств — особенно мужских!.. — но сейчас это абсолютно не давало покоя, типа почему он вообще об этом задумывается? Пару раз даже ловил себя на мысли о том, что хотел бы обнять его просто так — просто подойти и обнять и не отпускать так примерно никогда — или же размять затёкшие мышцы после уроков… Антон всегда старательно гнал эти мысли от себя, но сказать, что получалось всегда, не мог. Потому что не получалось. Потому что замечал такие мысли и раньше. И у Антона в голове старательно крутится какая-то важная мысль, её хочется понять и озвучить, но каждый раз она будто сбегает из головы, как бы Шаст не пытался её поймать. Есть стойкое ощущение, что он упускает что-то невероятно важное в своей жизни, но понять, что именно, пока не получается. *** Шастун заходит в комнату после душа и видит, что Арсений почему-то не спит. Проходит к своей кровати и садится на неё, поглядывая на Попова, который в это время как-то очень нервно собирает ручки в пенал. — Что-то случилось? — не выдерживает Антон и спрашивает прямо. Арсений тут же отвлекается и начинает мять конец футболки. Шастун мельком переводит взгляд на руки, затем снова на его лицо. — Нет. То есть да. — Попов нервничает, и это видно невооружённым взглядом, но Антон хочет, чтобы Арс сказал ему всё сам. Не хочется заставлять его что-то говорить, потому что, если захочет — он поделится сам. Если нет — Шаст не будет допытываться. Арсений мнётся ещё пару секунд, затем решительно встаёт, в два шага подходя к Антону и рывком поднимая его с кровати, целует того в губы. Шастун изумленно открывает глаза, пока Арсений старательно вылизывает его рот. Пару секунд Антон стоит, не понимая, что делать дальше, затем мягко отталкивает Попова. — Арс… ты это… — абсолютно не знает, что сказать, лишь бездумно пялится на губы Арсения, которые его только что… целовали? — Я ж не пидор… в смысле, не гей… — Прости, — выдыхает Попов. — Наверное, я что-то не так понял, — и выбегает из комнаты. — Арс, стой! — кричит Антон в след, но Арсений его уже не слышит. — Не дай бог кому-нибудь из преподов попадёшься… Шастун ложится на постель, отворачиваясь к стене и думая над тем, что произошло. Ему не было противно или что-то вроде того, наоборот захотелось продолжить, а член в штанах тем более был за продолжение. Но… Арсений же парень! Такой же, как Антон, почему Шастуну вдруг понравилось целоваться с парнем? Почему его не воротит от произошедшего, почему хочется пойти за ним и поцеловать его уже самому? Вопросы, конечно же, остаются без ответов. С одной стороны, к Арсению тянет. Тянет ужасно, и Антон уже даже не хочет это отрицать, но это… странно. Это странно и непривычно, раньше Шастуна тянуло только к девушкам, а тут такое… Что подумают остальные? Одноклассники ведь будут ржать над ним всё оставшееся время… Есть вариант прятаться, конечно, но как долго они смогут это делать? Да и глупо как-то прятаться от одноклассников, они же не преподы, не накажут. Разве что отпиздят где-нибудь, это да, такое произойти может в любой момент. Антон думал всё то время, пока не вернулся Арсений. Так и не придумал ничего нормального, поэтому решил не заострять внимание на этом поцелуе. Пусть пока всё будет так, как раньше. Сейчас Шастун явно не готов к чему-то большему… *** Всю следующую неделю парни почти не разговаривали. Перебрасывались парой-тройкой фраз за весь день и всё. Антон не знал, как себя вести после произошедшего, а Арсению было ужасно стыдно за то, что понял всё неправильно. Шастун Попову понравился сразу. Но сначала Арс не заострял на этом внимания, думал, что со временем пройдёт, не надеялся даже на простое общение, а всё получилось совсем иначе: они сдружились, да ещё как. Арсений не ожидал такого исхода, но — понятное дело — со временем влюбился. Ориентацию свою он осознал ещё лет в четырнадцать, когда одноклассники сходили с ума по девчонкам, пряча журналы где только можно и нельзя, а сам Попов влюбился в учителя математики. Влюбленность быстро прошла, конечно, но тогда Арс и понял, что что-то не так. Но проблем с принятием не было. Он отнёсся к этому даже чересчур спокойно: мол, нравятся парни и нравятся, с этим ничего не поделаешь. Здесь у него был только один парень: Эд, он-то и знал об Арсении абсолютно всё. Но он выпустился в прошлом году, а отношения на расстоянии продолжать не хотел, поэтому и пришлось расстаться. А тут — здрасьте, Антон — как в той самой рекламе. Появился и перевернул всё с ног на голову. Самое обидное, что до того поцелуя Арс был уверен, что всё взаимно. Видел каждый взгляд, считал каждое прикосновение и объятие, и их было чересчур много для обычной мужской дружбы. Но, видимо, ошибся. Теперь они вернулись в самое начало — когда почти друг с другом не общались — и что теперь делать — непонятно. Вроде всё, как обычно, на уроках они также сидят вместе, обсуждают непонятные задания, перебрасываются фразами в комнате во время каких-то дел, но больше не спрашивают друг у друга, как прошёл день или как настроение. Этого Арсению не хватает, как оказалось. *** Антон за эту неделю настолько преисполнился в своём познании, что решил сегодня же поговорить с Арсением. Тянуть дальше уже просто невозможно, между ними и так такое напряжение скачет, что хоть электричество подключай. Это Шастуна бесит неимоверно, он только привык к тому, что Арс постоянно рядом, поддерживает и просто разговаривает с ним обо всём, что сейчас стало абсолютно некомфортно. Неделя без Попова оказалась какой-то пыткой, что ли. Не хватало этих разговоров, поддержки, не хватало тех тёплых взглядов Арсения на Шастуна. Только сейчас Антон начал осознавать и принимать то, что Арсений ему, кажется, нравится. Нравится, как потенциальный парень, с ним хочется обниматься, возможно даже поцеловать его, хочется выяснить о нём всё, говорить до утра обо всём и ни о чем сразу. Хочется отношений?.. Сейчас он абсолютно точно знает, что нужно обсудить всё. Дать понять, что есть взаимные чувства, и что тогда Антон ляпнул ту фразу сгоряча. Просто испугался такого внезапного поцелуя, и показалось, что нужно сказать хоть что-то, а в итоге только всё испортил. Пусть это всё очень быстро, пусть они знакомы всего ничего, возможно, в дальнейшем у них и не выйдет никаких серьезных отношений — сейчас этого хочется. А если хочется, значит надо делать, правильно? *** — Арс, надо поговорить, — сразу начинает Антон, заходя к ним в комнату. Арсений тут же отвлекается от своих дел, поворачиваясь к нему и усаживаясь с ногами на кровать. Шастун садится напротив. — Ты прав, надо, — слегка неуверенно говорит Арсений. — Наверное, мне следует извиниться за тот поцелуй… Просто я был уверен, что ты тоже хочешь!.. Но, вероятно, ошибся, прости меня, — под конец фразы он выглядит совсем расстроенным и виноватым, и Антон испытывает невероятно сильное желание подойти и обнять его, но с места не сдвигается. — Нет, на самом деле ты не ошибался, — отвечает Шастун. Арсений поднимает на него изумленный взгляд. — Просто… ну я испугался типа… Это всё так резко произошло, что я просто не успел сообразить, что делать, — он неуверенно пожимает плечами. — Короче, ты мне нравишься и всё вот это… я не силён в признаниях, конечно, прости. Но просто не набрасывайся на меня так резко, окей? Арсений едва слышно выдыхает. — Окей, — улыбается, но смотрит всё же слегка виновато. — Как ты понял, ты тоже мне нравишься. Понравился сразу. Прости, я правда был слишком резким. Я постараюсь так больше не делать. — Я рад, что мы быстро со всем разобрались, — улыбается Антон, не разрывая зрительного контакта. Они оба внезапно встают с кроватей и подходят ближе друг к другу, также смотря в глаза. — Можно мне?.. — спрашивает Шастун, но договорить не успевает, потому что Арсений перебивает его быстрым: «Да» и целует сам. Антон улыбается в поцелуй и отвечает, не перехватывая инициативу, просто наслаждается моментом. Обнимает руками за талию, притягивая ближе, от чего Арсений тихо охает в поцелуй. Ночью они спят вместе на Арсовой кровати, потому что она больше, Арсений читает вслух какую-то книгу, а Антон просто слушает, расслабленно лёжа в его объятиях. Изредка они прерываются на поцелуи, но дальше пока не заходят, потому что оба понимают — ещё слишком рано. Нужно для начала научиться существовать вместе в новых отношениях, да и секс в таком интернате кажется — по крайней мере Антону — чем-то нереальным. Постоянно кажется, что кто-то может войти и застать их даже за обычными поцелуями, думать о чём-то большем Шастун пока не решается. *** Отношения с Арсением — это лучшее, что происходило в жизни Антона. Хотя по сути с виду не изменилось ничего — они также много проводят времени вместе, общаются обо всём на свете, иногда смотрят фильмы, которые в интернате можно смотреть только на дисках и в специальной комнате, но теперь добавились поцелуи и объятия — очень много поцелуев и объятий. Антон раньше даже и предположить не мог, что такой тактильный. При всех они стараются вести себя, как друзья, потому что не хочется огрести от каких-нибудь хулиганов где-нибудь в тёмном коридоре, но в комнате, где точно никто не помешает, наслаждаются друг другом, отрываясь за весь день без ласк. Отношения с Арсением стали необходимостью. Шастун уже не представляет свою жизнь без таких привычных объятий и поцелуев по утрам, без тёплых взглядов и взаимной поддержки, без Арсения, пусть они вместе всего лишь пару месяцев. Антон влюбляется с каждым днём всё больше, и это абсолютно очевидный факт. Арсений влюбляется тоже, и это видно невооружённым взглядом. Им друг с другом хорошо. Они, наконец, нашли друг в друге то, что давно искали. *** Выпускной приближается с неимоверной скоростью. Осталось всего пару недель, и, наконец, закончится этот ад в этом интернате — хотя Антон уже и не назвал бы это адом — всё было плохо только в первые недели обучения — и начнутся экзамены. Поступать Арсений планирует в театральный институт, хотя изначально не собирался, потому что банально не верил в свои возможности, но Антон поддержал и уговорил его поступить, потому что все мечты должны сбываться. Антон же будет поступать на менеджера, потому что пока не совсем уверен в том, чего хочет от будущего. Помнит лишь, что родители хотели, чтобы он поступил именно на менеджера. Позже он, может, поменяет своё мнение и найдёт то, чем хочет заниматься в жизни, но сейчас пока так, и это, в принципе, устраивает. С родителями он также не общается. С того дня, как они его сюда привезли, они так ни разу и не позвонили, абсолютно не интересуясь жизнью своего сына. Антон с этим уже смирился, да и поддержка Арса значительно помогла принять это, хоть иногда и накрывало болезненной нехваткой поддержки от родителей. Отношения Антон и Арсений поддерживают до сих пор и расставаться не планируют. Обоих устраивает друг в друге абсолютно всё, они сложились, будто два кусочка пазла, и это невероятно радует. Антон рад, что всё сложилось именно так, как сложилось. Не будь этого всего, он бы не встретил Арсения, не узнал бы, что такое поддержка близких людей, не узнал бы, каково это — сидеть двое суток без еды или отмывать огромную библиотеку вдвоём. Не узнал бы, какой интересной и увлекательной может быть учёба, не понял бы, в конце концов, что всё, что ни происходит — всё к лучшему. Поэтому сейчас он готовится к предстоящим экзаменам и выпускному в полной уверенности в том, что жизнь его только начинается. И в этой жизни обязательно будет присутствовать Арсений, и что вместе они справятся со всеми трудностями.