Страх забирает свое

***

       Её жгло изнутри. Говорят, страх сжимает грудь и становится трудно дышать, пот льётся рекой и тому подобное. С ней было не совсем так. Начавшись с крохотной точки под сердцем, он набирал обороты, из маленького гнойного пятна постепенно превращаясь в гнетущее, негибкое отчаяние. Именно огонёк холодного и безумного в своей бессмысленности и беспричинности страха последовательно выжигал душевный лес девушки, оставляя после себя даже не мёртвые, обугленные деревья, как при обычном пожаре, а липкую, тянущую вниз жижу, которая заливала и заливала, не зная конца. Зрачки расширялись от ужаса, веко нервно танцевало чечетку только ему понятным ритмом, разум обрастал жидкими корнями, сосущими из него спокойствие, уверенность, душевную стойкость и, в конце концов, простую храбрость. Это невозможно было остановить, невозможно поддаться или бороться до конца. Находясь в подвешенном состоянии, она могла лишь слабо трепыхаться, подчиняясь и не подчиняясь одновременно. За что? Зачем? Почему? Мозг чеканил слова, но не мог понять и отреагировать на них. Балом правил абсолютный страх. Она сжимала в руках выжженную землю, которая являлась наполнением, её сутью. В груди на жиже страха росла плесень безразличия. Надо что-то делать. Надо и все тут. Наплевать зачем. Она должна.        Заскрипели пружины, тело приняло вертикальное положение. Выход всегда есть, говорила мама. Не уточнила какой, но это уже неважно. Подняла с пола недокуренную сигарету, чирк зажигалкой, затяжной вдох. Протяжный вопль, секунду назад готовый вырваться наружу, прекратил свое существование, наслаждаясь дурманом.        Медленно выходит из квартиры, слегка хлопая дверью. Еле волоча ноги, поднимается на чердак. Открыто. Повезло. Пара шагов. Неплохой вид на соседний дом. Около антенны насрано. Пофиг. Идёт мимо, наступает на заграждение и, властно смотря вниз, шепчет: Ну и кто теперь кого боится?       Балансирует на заграждении, смотрит вперёд и потом вниз. И дальше…