Ничего не боятся те кому нечего терять

      Вдали от Алека Магнус долго быть не смог. Его пытались уложить спать в бывшей комнате мужа, пытались отправить домой в лофт, чтобы он наконец нормально выспался, но маг категорически отказался. Собственно, его все прекрасно понимали — каждый из Лайтвудов порывался остаться в лазарете, но все осознавали, что тишина и покой сейчас нужны самому Алеку. Поэтому, скрепя сердце, все разошлись по комнатам после быстрого перекуса и душа.       Маг уселся на привычный стул возле кушетки и осторожно сжал руку мужа. Уставшее лицо озарила слабая, но искренняя улыбка, когда он почувствовал ответное движение. Александр смешно сморщил нос и потянул руку Магнуса к себе, обнимая её ладонями. Тихо рассмеявшись, Бейн опустился на пол, усаживаясь поудобнее, и принялся любоваться чертами любимого лица, невесомо поглаживая скулы охотника.       Неужели и правда всё закончилось? Больше не нужно бояться каждого шороха? Время, которое Алек провел в беспамятстве, тянулось для мага дольше, чем все прожитые им столетия. Только дважды в жизни он испытывал такой парализующий, первобытный ужас, и оба раза причиной был этот юный нефилим. Боязнь навсегда потерять свой свет.       — Магнус, а чего ты боишься?       — Ничего не боятся те, кому нечего терять. Наверное, поэтому я и не открывал свое сердце почти сто лет. А потом появился ты…       Память услужливо подкинула обрывок разговора после их первой близости, когда обоих потянуло на опасные откровения. К тому моменту маг уже несколько раз едва не потерял Алека, когда их отношения еще только зарождались, не оформленные в слова. Но именно тот первый липкий, леденящий душу страх потери он не забудет никогда.       Вокруг суматоха, крики о Мече Смерти, кто-то вопит о количестве погибших… Земля уходит из-под ног, стоит только представить Алека в списке жертв. Неизвестность сковывает душу льдом. Сердце бьется в рваном темпе, тело покрывается мелкой, противной дрожью. Ком в горле мешает дышать, а в животе всё стягивается в тугой узел тошноты. Нужно найти его. Тонкий звон зубов выдает нервный озноб, но маг продирается сквозь мечущихся охотников к дверям Института. Только бы успеть. Только бы не потерять…       И вот нужный человек выбегает на крыльцо. Поникшие плечи, ищущий взгляд, дрожащие руки. Александр тоже был в ужасе. Магнус тогда в несколько шагов настиг его, схватил за руку, и стоило встретиться с этими голубыми глазами — живыми! — как лед внутри начал таять.       Это был первый раз. А второй… второй и вспоминать страшно, хоть всё и позади. Больше не будет бессмысленного сидения у стены с пустым взглядом. Не будет истерических выкриков медиков. И не будет этой оглушающей, мертвой тишины, которая пугала больше всего. В моменты относительной стабильности Алека страх становился особенно коварным. Стоило на секунду представить мир без него — и бабочки в животе превращались в острые лезвия, кромсающие внутренности.       Но страх отступает, стоит только посмотреть на него. Правда, на смену ужасу не сразу приходит чистое счастье — оно пока смешано с робким неверием. Слишком сложно осознать, что всё закончилось хорошо.       Любовь и страх — две стороны одной медали. Когда кто-то становится важнее собственной жизни, ты добровольно отдаешь себя в заложники этому страху.       — Раньше я не боялся… — прошептал маг, скользя взглядом по лицу Алека, на котором уже проступал едва заметный естественный румянец. — Мне просто нечего было терять. — Алек недовольно сморщил нос, словно безмолвно ворча: «Я тут вообще-то пытаюсь восстановиться, а ты мешаешь». Магнус тихо хмыкнул и запечатлел легкий поцелуй на нахмуренном лбу. — Молчу-молчу, соня.       — Хей… — Магнуса разбудил тихий голос и нежное поглаживание по волосам. Когда он успел провалиться в сон?       Он поднял голову: на него смотрели ясные голубые глаза.       — Когда я успел отключиться? — маг тепло улыбнулся и коснулся потрескавшихся губ мужа коротким поцелуем.       — Неужели со мной всё настолько плохо было? — Алек улыбался, но в глубине его взгляда читалось понимание того, через что прошел Магнус.       — О чем ты?       — Обычный спортивный костюм… ни грамма косметики, — Алек прищурился, в его глазах заплясали лукавые искорки. — Про укладку я вообще молчу. Но ладно, это я переживу. Но блёстки?! Где блёстки, Магнус?! Кто ты и куда девал моего эпатажного мужа?       Магнус пару секунд переваривал претензию, а затем искренне, открыто расхохотался. Кто-то другой мог бы обидеться — мол, мне было не до образа, я тут седел от горя! Но не Магнус. Он прекрасно понял, к чему клонит Александр. Чтобы окончательно поверить в спасение, нужно вернуть привычный мир. А привычный мир Магнуса Бейна — это блеск, роскошь и безупречный макияж.       Щелчок пальцев, взмах руки — и перед охотником предстал великолепный Верховный Маг. Ни следа пережитых лишений: идеальная укладка, дерзкий макияж, кольца на длинных пальцах, черный лак и, конечно же, сияющее облако блёсток.       — Ну вот, узнаю любимого мужа, — Алек протянул руку к магу. Когда их пальцы переплелись, он посмотрел в кошачьи глаза, вкладывая в этот взгляд всё, что не умел выразить словами. Красноречие никогда не было коньком Лайтвуда. — Магнус, я…       — Не надо, — Бейн приложил палец к его губам. Слова были лишними, он и так всё видел. — Во-первых, это не твоя вина. Во-вторых, всё в прошлом. Оно должно там и остаться. Теперь у нас есть только «сейчас» и бесконечное «потом».       — Спасибо, — Алек потянул мужа за руку, приглашая сесть на кровать. Магнус тут же подчинился, помогая Алеку устроиться поудобнее и обнимая его за плечи. — Люблю тебя.       Нежная, по-настоящему счастливая улыбка тронула губы мага. Он так боялся, что больше никогда не услышит эти слова. Но… к черту страхи. Магнус притянул Алека к себе, накрывая его губы своими в долгом, глубоком поцелуе, в котором было всё: и вкус пережитой боли, и сладость обретенной вечности.