Неправильно? Да и черт с ним!

Что же ты за черт такой, что принес в нашу мрачную жизнь радость и все испортил? Зачем ты вообще появился? Ты заставил нас сомневаться во всем, что мы делаем, ты заставил нас изменить свои мечты, ты без разрешения добавил в них частичку себя. Зачем ты это сделал, Алан? Зачем? Иногда мы с Марлен говорим о тебе, и с каждым разом я все больше замечаю, как она начинает радоваться жизни. Она больше не хочет перерезать себе вены. Она больше не хочет смешать все яды, которые есть в магазине, и выпить эту адскую смесь. Она больше не любит втихаря от родителей тестировать некоторые товары – она любит глупо улыбаться и думать о чем-нибудь хорошем, пуская мыльные пузыри. Пузыри, которые ты подарил ей, Алан. Мои мысли прерывает боль. Я порезался, когда точил лезвие. Да и черт с ним, я еще не закончил. Сейчас половина восьмого, и через полчаса магазин закроется. Я сижу на своем обычном месте и точу лезвия, Марлен помогает папе в подвале, мама читает за прилавком журнал. А ты сидишь рядом и завязываешь узлы, весело улыбаясь. Ты выглядишь глупым и наивным. Беззаботный и улыбчивый, ты меняешь этот чертовски скучный мир. Oh zut, ты довел меня до смены мировоззрения. Знаешь, что самое ужасное? Я не могу остановить это и замедлить. Потому что не хочу. Мне это нравится. И я хочу, чтобы ты продолжал. Мне хочется шептать это тебе на ухо, прижав к стене твоей комнаты. Или чьей-нибудь еще. Хоть в коридоре, хоть в подвале. Потому что я не знаю, что к тебе испытываю. Это никак нельзя описать, этому нет определения. Любовь между нами изначально была странной. Когда ты родился, я тебя невзлюбил за слишком оптимистичный настрой. За твой громкий заразительный смех. А сейчас все по-другому, потому что ты с нами уже тринадцать лет, и я привык. Твои позитивные мысли почти целиком передались мне, и приходится каждый день обманывать маму с папой, прикидываясь мрачным или вообще выключая все эмоции. С каждым днем мне становится все труднее это делать. И только с Марлен я могу быть откровенен. А хотел бы быть с тобой. Хотел бы смеяться вместе с тобой, хотел бы болтать ни о чем… Ты должен что-то взять из своей комнаты. Встаешь со стула, кладешь на него веревку, идешь к лестнице. Это мой шанс сказать тебе то, что я хочу. О том, что испытываю. Быть может, ты поможешь мне разобраться в этом, Алан. Или нет. Ты поднимаешься. Я не выдерживаю, бросаю лезвие (кстати, я порезался еще раз, ну да ладно), бегу за тобой. - Алан! Мы в коридоре. Ты смотришь на меня. - Да? Я должен тебе что-то сказать. Но что, я не знаю. Пытаясь определиться, подхожу к тебе, а ты стоишь, как вкопанный. Приближаюсь, а ты не шевелишься, просто наблюдаешь. Я подхожу ближе. Ты у стены, я в пятнадцати сантиметрах от тебя. Затаив дыхание, ты ничего не говоришь. А у меня до сих пор нет реплики. Мне нечего сказать. Я просто поднимаю руку и провожу ей по твоей щеке, оставляя след крови. А потом что-то толкает меня вперед, и я прижимаюсь к твоим губам своими. Только тогда ты упираешься мне в грудь руками и отталкиваешь. Уходишь в свою комнату. Когда я найду, что сказать тебе, я обязательно скажу. Но не сегодня. Возвращаюсь на свое место, делая вид, что ничего не произошло. Как это можно назвать? Неправильно? Да и черт с ним!