Melody of our emotions.

Огромный, тёмный зал, наполненный людьми. Громадная хрустальная люстра висела под потолком, легонько покачиваясь. Единственным источником света был прожектор, что освещал сцену. В зале стояла гробовая тишина, прерываемая лишь звучанием клавиш. Тонкие и длинные пальцы, быстро перескакивали с одной клавиши на другую, издавая изящные звуки фортепиано, эхом проносясь по всему залу и, заставляя весь зал замереть. Дазай был известным пианистом и каждый раз, его выступления собирали полные залы. Люди были в восторге от его игры, от чувственности всех произведений, что он играл. После концертов к нему часто подходили за автографами, с букетами цветов и похвалой, каждый раз говоря: «Вы так прекрасно играете, я почувствовал всё настроение, данных произведений!». Ах, хотел бы и он что-нибудь почувствовать, но увы.видимо не дано. После смерти матери и отца, музыка стало единственным, что у него было, а из-за популярности от него отвернулись все близкие люди, и там уже он совсем утратил способность чувствовать радость. Концерты не приносили ему ничего кроме заработка, но и бросить это дело он не мог, иначе остался бы он совсем один, да и к тому же без средств на проживание. Во время игры на инструменте, он проваливался в совсем иной мир, отключаясь от этой серой жизни, по инерции, играя заученные произведения. В этот раз он снова приехал в свой родной город с концертом. В Йокогаме каждый, с кем когда либо был знаком Дазай, был готов с пеной у рта рассказывать о том, как он гордится тем, что знал этого парня ещё малым. А прошлые обидчики парня, пытались наладить с ним контакт. Ужасное лицемерие. В принципе, после приобретения столь большой славы, парня стали сплошь и рядом окружать люди, что готовы были быть с ним только из-за собственной выгоды. Но несмотря на это, на концерты в Йокогаму он был рад поехать всегда, а всё из-за «Огонька». Так он прозвал незнакомца с ярко рыжей шевелюрой, очень напоминающей огонь. Он никогда не подходил, с цветами или какими-то словами благодарности. Нет. Но он присутствовал на каждом концерте Дазая и просто смотрел на него. В его взгляде виднелось что-то смешанное с восхищением и...чем-то ещё ,до сих пор неизвестным для Осаму. Парень не знал ни имени, ни фамилии, ни кто был этот человек, но каждый раз, когда концерт проходил в этом городе он судорожно искал взглядом огонька, дабы взглянуть в эти ярко-голубые, словно два василька глаза. Закончив играть последнюю пьесу, парень опустил руки с инструмента на колени. После чего зал наполнился овациями и кто-то с первых рядов начал бросать на сцену цветы. Юноша приподнялся с пуфика, подойдя к краю сцены и поклонившись, стал выискивать яркую шевелюру. Он метал взгляд на каждого с ярким цветом волос, но это был не он. Осаму ещё несколько раз провёл взгляд по всему залу но всё четно. Его нет. Того, ради кого Осаму приехал сегодня и того, ради кого он играл эти пьесы сегодня нет. Он не слышал ничего из того, что играл парень в этот раз. А зал даже и не догадывался о том, что всё это было, ради одного человека. Парень огорчённо вздохнул, но всё ещё старался держать улыбку. После всех криков и оваций, юноша вышел к людям. И снова прорвало: автографы, цветы, восхищения, какая-то дама даже крикнула с последних рядов, что-то о глубокой любви к Осаму. На что он, только неловко усмехнулся, продолжая благодарить пришедших за их тёплые слова. И вот, когда зал уже был на половину пуст, парень скрылся за кулисами, спрятавшись от людей. Войдя в гримёрку юноша ослабил галстук на шее и выпил стакан воды, что стоял на маленьком столике. В горле неистово сушило. Толи от нервов, толи от жары, что стояла в гримёрке и в самом зале. Дазай взглянул на своё отражение в зеркале и нахмурился: идеально уложенные волосы, выглаженный костюм, как с иголочки и огромный слой тонального средства на лице, дабы скрыть последствия бессонных ночей, в виде синих кругов под глазами. Аж тошно от этой поддельной идеальности. Вот если бы можно было выйти к людям, в чём хочешь. Не в классическом костюме, не в дорогих туфлях и не с тонной косметики на лице. Но тогда получишь шквал осуждения и снова останешься один. Осаму давно понял, что если ты не подчиняешься законам общества, тебя мало кто любит, а скорее даже наоборот. А одиночества, тот боялся, как огня. Хоть и сам пытался убедить себя в том, что ему никто не нужен. Может оно и так, но чувствовать себя важным кому-то, ему необходимо. Юноша отшатнулся от зеркала, когда послышался звук стучания в дверь. Тишина. Парень бы подумал, что ему показалось, но стук повторился и Осаму осторожно подошёл к двери. К нему довольно часто пробирались за кулисы фанатки и эти встречи заканчивались, как правило, не очень хорошо для парня. Он прислушался и за дверью по прежнему стояли. Дазай, тяжело вздохнув, отворил дверь и сначала не до конца понял, кто за ней стоит, но рыжие, как огонь, волосы прояснили картину. Это был Огонёк. Он всё же пришёл. И он значительно ниже, чем казалось со сцены. Он еле дотягивал до плеч Осаму и лишь его шляпка, добавляла пару сантиметров к росту. И те же ярко-голубые глаза, так выделявшиеся на фоне волос. —Как всегда великолепно, — сказал рыжий улыбнувшись. Его голос был таким же красивым, как и внешность. —Благодарю, — ответил Дазай, чуть помедлив, разглядывая Огонька, с ног до головы. — Не подскажите ли ваше имя, прекрасный незнакомец? — Осаму не мог сдержать глупой улыбки на лице. Он не думал, что когда-то будет так рад видеть незнакомого человека. — Накахара Чуя, — парень, так же не прекращал улыбаться своей улыбкой, чем-то напоминающей кошачью. —Рад знакомству, Накахара Чуя. —И я тоже очень рад, — они оба сейчас стоят, как два идиота и молча, смотрят друг на друга, улыбаясь. Оба прекрасно понимают, как же глупо они сейчас выглядят, но на это всё равно.— Не хотите прогуляться по вечерней Йокогаме? Я мог бы составить неплохую компанию. —Было бы не плохо. *** На улице постепенно начинало светать, а уличные фонари начинали зажигаться. Стоял приятный запах после дождя и мокрого дерева. Совсем недавно прошёл небольшой дождь, о чё следствуют маленькие лужицы на чёрном асфальте. По набережной в обнимку, гуляли милые парочки и семейные пары с детьми. Такие счастливые и влюблённые. Там же стояли и уличные музыканты. Они играли спокойную мелодию, иногда она становилась более тревожной, но вскоре снова затихала. И один из тех музыкантов, пел что-то на ломаном французском. Таким образом они зарабатывали себе на хлеб. Когда-то и Осаму был таким: приходил на эту набережную, притаскивая за собой гитару, что осталась ему от отца, и играл. Ему было совершенно не важно, что могут подумать прохожие, он играл для себя и те, кто хотел, подкидывали ему пару монет. На эти деньги он покупал себе крабовые шарики в местной столовой. Так и жил. По этой же набережной сейчас шли парни. Они подошли к бортам моста и наблюдали за тем, как торговый паром уплывал куда-то, дабы доставить провизию в другие города. Вернее, Чуя наблюдал. Дазай же смотрел на самого рыжего. Несколько лет он смотрел на него со сцены и не мог разглядеть то, насколько же он всё-таки был красив. Его волосы, лицо, тело, всё было, чёрт возьми, идеально. В его ярко-голубых, словно ледовитый океан, глазах отражался алый закат, а последние лучи солнца игрались с волосами. Ещё не один человек на свете, не вызывал у него таких эмоций, как он. И несмотря на то, что он не знает о другом, ничего кроме имени. Осаму чувствует себя с ним в безопасности. И, кажется, теперь он понимает, что было во взгляде Огонька в те моменты.. Уже завтра вечером Дазаю придётся улетать в другой город. Господи, как же не хотелось прощаться с тем ради кого приезжал в этот город столько лет. И плевать он хотел, на то что не знает о нём практически ничего. Ему было с ним хорошо и это главное. И… —Эй, Накахара! — окликнул парень, хриплым голосом. —М-м? — вопросительно промычал рыжик. Шатен потянул того за талию и приподняв за подбородок, впился своими губами в его. Рыжий стоял в ступоре пару секунд обдумываю ситуацию, а после обвил шею, другого руками и ответил на поцелуй. Оба чувствовали сердцебиение друг друга и их ладони вспотели. Они не особо отдавали себе отчёт о происходящем, но…им было так хорошо вместе, что не хотелось расцепляться больше никогда. Они толком не знали друг друга и оба понимали, что поступают очень глупо. Завтра одному из их придётся уехать и они не увидятся ещё год. Но сейчас они наслаждались друг другом и были счастливы вместе.