Remaining years

漫漫星河醉 轉眼間春去秋來雁兒已南飛 誰又能捨下和你這一生相隨 在夢裡轉了千百回 Я опьянен под бескрайним звездным небом. В миг весну сменила осень, птицы устремились на юг. Кто бы нашел силы отказаться от целой жизни, прожитой неразлучно с тобой? Тысячи раз я возвращался к ней в своих снах... Xiao Zhan - 余年 (Remaining Years)

***

Этой ночью двоим не спалось. Во время августовской жары в Шанхае, да и в любом другом городе Китая, просто невозможно было находиться снаружи. Ночью температура немного спадала, и всё равно было невыносимо жарко. Сяо Чжань растянулся с закрытыми глазами на каменном полу в одних лёгких домашних шортах прямо под кондиционером. Худая грудь мужчины медленно вздымалась и опускалась. По коже стекали капли воды - после душа он так и не удосужился вытереться. Если бы кто-то в этот момент зашёл в комнату, подумал бы, что Сяо Чжань спит. Но никто не придёт. Сяо Чжань медленно распахнул глаза, расчерченные красной сеточкой усталости и слёз. Он плакал, не издавая ни звука - одними лишь глазами. Ему хотелось пролежать вот так на ледяном каменном полу всю жизнь. Он чертовски устал от всего. Проблемы с работой, проблемы со сном, проблемы с чувствами, с головой, да со всей жизнью. Полный раздрай. Он лениво подумал, что было бы неплохо умереть вот прямо сейчас. Просто чтобы перестать чувствовать эту чудовищную боль, когтями безжалостно раздирающую его грудную клетку в окровавленные лохмотья. Перестать чувствовать эти, казалось бы, привычные уколы в сердце, которые растекаются ядовитой дрожью по всему телу, и не смотреть широко раскрытыми глазами в потолок, мучаясь от заплесневелого желания быть забрызганным собственной кровью. Наступило 5 августа. У него День рождения... - Ибо... - тихонько сорвалось с бледных губ. Услыхав, как слабо, на выдохе, прошелестело из его уст это имя, он не выдержал и всхлипнул от резко сдавивших грудь рыданий. Почему всё так?... Почему?... Почему?! Перевернувшись на бок и подтянув колени к груди, Сяо Чжань сжал кулаки так, что костяшки побелели, а ногти впились в ладони почти до крови. Слёзы жгли глаза, мужчину мелко трясло от неконтролируемого плача. - Ибо... - надрывно прошептал он, проклиная всё на свете и себя самого в первую очередь. Всё, что сейчас происходит и не происходит - лишь результат его собственных поступков. "Иди по жизни без сожалений" - какой идиот придумал эту фразу? Как это вообще возможно - не сожалеть ни о чём? Как не сожалеть, когда упустил лучшего человека в своей жизни? Как не сожалеть, когда мог любить и быть любимым и сам, своими руками оттолкнул это счастье, эту невероятную драгоценность? Как, мать его, не сожалеть, когда сам всё уничтожил??? Внезапно злость и боль захлестнули Сяо Чжаня с головой, и он изо всех сил долбанул кулаком по каменному полу. Вскрикнул от причиненной себе боли и выдохнул сквозь сжатые зубы. Закрыл глаза тыльной стороной ладоней, растирая веки до еще большей красноты, и перекатился на спину, вновь раскинувшись на полу в позе морской звезды. Передумал и свёл ноги вместе, а руки чинно сложил на груди и вновь прикрыл воспалённые глаза. В такой позе любил засыпать Ван Ибо. - Прости меня... - тихо-тихо прошептал Сяо Чжань. Очередная горькая слеза капнула на бесчувственную ледяную поверхность пола. Хотел бы Сяо Чжань, чтобы его сердце было таким же... Но это было невозможно.

***

В то же самое время в том же самом городе Ван Ибо стоял, оперевшись на раковину с двух сторон, и пристально разглядывал своё отражение. Отросшие, влажные после душа волосы, приятные черты немного похудевшего в последнее время лица, высокий лоб, чёткая линия нижней челюсти, нахмуренные густые брови, обветренные пухлые губы, синяки под глазами и придирчивый, внимательный взгляд измождённых чёрных глаз. Сегодня он снимался до вечера, затем ещё три часа провёл в танцевальном зале, тренируясь в одиночестве, и, совершенно измотанный, вернулся домой лишь к полуночи. Наступило 5 августа. Уголки губ слегка дрогнули и печально опустились вниз, когда на телефоне высветились цифры "00:00". - С днём Рождения, Ван Ибо. - безрадостно поздравил он своё отражение глухим низким голосом. Затем обернул полотенце вокруг бёдер и пошёл в уже охлаждённую кондиционером гостиную, оставляя на каменных плитах пола мокрые следы босых ступней. Виски был слишком крепким для него, да и пил Ван Ибо крайне редко. Тем не менее он даже не поморщился, когда махом опрокинул в себя порцию и тут же заново наполнил бокал. Молодой мужчина устало плюхнулся в огромное кресло и прикрыл глаза, подставляя тело под спасительные струи морозного воздуха. Алкоголь уже разлился теплом внутри, и стало чуть легче. Не так больно. Он уже во второй раз не будет праздновать свой День рождения, считая это абсолютно бессмысленным. Зачем, если его не будет рядом? Конечно же, несмотря на многочисленные просьбы актера ничего не подготавливать для него, завтра съёмочная команда обязательно его поздравит, они поедят вместе и снова будут работать весь день напролёт, и только к ночи он снова окажется один в пустой квартире. Каждый день. День за днём. Безуспешно пытаясь забыть его. "Иди по жизни без сожалений". Да кто придумал этот бред?! Чушь собачья! Когда-то это был его личный девиз, придерживаться которого ему никак не удавалось последние три года. После встречи с ним вся прежняя жизнь стала казаться Ван Ибо сном. - Сяо Чжань... - сорвался с губ тихий вздох. Ван Ибо выпил ещё, и его мысли закружились вокруг самого важного человека, которого он встречал когда-либо. Мужчины, благодаря которому Ван Ибо впервые познал и сладкую радость любви, и сокрушительную боль разбитого сердца.

***

Они оба до сих пор помнили, какой неловкой была их первая встреча. Тогда только шли подготовки к съёмкам "Неукротимого", все актёры разучивали реплики, движения, основы фехтования и этикета, а также знакомились друг с другом. Кто-то наиболее старательный, среди которых был и Ван Ибо, начали подготовку заранее, даже немного ознакомившись с оригинальной новеллой, чтобы как можно скорее начать входить в роль. Конечно, юного Ван Ибо распирало от любопытства, кто же будет избран на роль "Вэй Усяня", его главного напарника, и был приятно удивлён, узнав, что на эту роль выбрали Сяо Чжаня. Естественно, Ван Ибо кое-что знал о нём, ведь Сяо Чжань был достаточно известен и популярен, однако они никогда не встречались прежде, и юноша сильно нервничал. Ему всегда непросто было привыкать к новым людям. Позднее выяснилось, что нервничал не он один. - Поговори с ним, ну! Вы должны взаимодействовать! - уговаривала их девушка из стаффа во время совместного чтения сценария и знакомства с репликами. Актёры неуверенно взглянули друг на друга и смущённо улыбнулись, отводя глаза. - Вэй Ин, ты что делаешь?! - разгневанно воскликнул Ван Ибо. - Что я делаю? Раздеваю тебя, конечно же! - игриво подхватил Сяо Чжань и потянул к Ван Ибо свои шаловливые руки с улыбкой. Беднягу прошиб пот, и он изо всех сил сдерживался, лишь бы не посмотреть на Сяо Чжаня. - Я культивирую рельсы... Я культивирую рельсы! - сосредоточенно и серьезно проговаривал Сяо Чжань. Ему раз за разом не удавалось правильно произнести иероглифы "тёмный путь", вместо этого получались "рельсы". Чем дальше это заходило, тем сложнее Ван Ибо становилось скрывать веселье, и в конце концов он, не выдержав и прикрываясь тетрадью с репликами, запрокинул голову и звонко рассмеялся. Спустя еще пару безуспешных попыток Сяо Чжаня произнести всё как надо, Ван Ибо не удержался и пошутил: - Я культивирую в метро, а ты где? - и кинул неуверенный взгляд на напарника, проверяя реакцию. Тот улыбнулся и прицокнул языком, покачав головой и продолжив попытки. Ван Ибо вдруг подумал, что ему очень нравится вызывать эту улыбку. Чистую, открытую... уникальную... Красивую. За один день Сяо Чжань заставил испытать его столько разных чувств - смущение, веселье, стеснение и игривость, страх и желание быть ближе, и холод, и приятное тепло в области грудной клетки. Никто никогда бы не осмелился назвать Ван Ибо бесчувственным человеком, но в этот раз его самого удивляло обилие эмоций от нового знакомства. С каждым днём эти двое стремительно сближались, очень скоро став практически неразлучными. Любой на съёмочной площадке мог с уверенностью сказать, что Ван Ибо и Сяо Чжань - добрые друзья. Все спокойно относились к их подколам, дурачествам и шуткам на грани лёгкого флирта, даже не подозревая, что на самом деле зарождалось между актёрами. Ван Ибо впервые в жизни встретил человека, с которым можно было поговорить обо всём на свете и который подхватывал его на полуслове, будто читал мысли, с которым у него оказалось множество общих интересов и увлечений. Он был настолько поглощён этим знакомством, что и сам не заметил, когда начал переступать границы допустимого между друзьями общения - постоянные полуслучайные прикосновения, долгие прямые взгляды, заботливое поведение на грани покровительства и, наконец, становившийся всё более и более откровенным флирт. Сяо Чжань до поры до времени с успехом сводил всё это в шутку. Как более взрослый и опытный, он отлично понимал - сам факт того, что они снимают "романтическую дружбу" и более-менее знакомы с оригинальной новеллой, накладывает сильный отпечаток на их общение в реальной жизни, к тому же общение это в самом деле было интересным и приятным для обоих. Юному Ван Ибо было сложно противиться искушению и прикрывать свои заигрывания, которые Сяо Чжань не воспринимал всерьёз. Но только лишь до поры до времени. Сяо Чжань заметил, что на все его увиливания Ван Ибо начал реагировать не так, как раньше. Если прежде юноша улыбался и смеялся вместе с ним, то теперь, когда Сяо Чжань отводил глаза, отшучивался и отмахивался от него, Ван Ибо стал хмуриться, кусать губы и уходить прочь. Другие думали, что эти двое повздорили на пустом месте. Что касается Сяо Чжаня, тот постепенно начал догадываться, что именно происходит, и решил проверить свои догадки на деле. Что ни говори, а внимание Ван Ибо, хоть и было иногда чересчур навязчивым, странным и даже слегка пугающим, всё же было приятно Сяо Чжаню. Никто никогда с таким трепетом не относился к его персоне. Не беспокоился, когда тот мало ел, когда получал лёгкие травмы на съёмках, когда плохо спал. Не помогал ему, когда он не мог перелезть через перила или самостоятельно встать с колен. Не смотрел на него так, что губы сами собой расползались в улыбке, а сердце словно щекотало мягким пёрышком. Оставшись без этого, мужчина почувствовал эгоистичное желание разобраться во всём и вернуть всё как было. Однажды утром, когда все актёры уже были готовы к съёмочному дню и в полном облачении завтракали в общей комнате, Сяо Чжань заявился одним из последних и плюхнулся на свободный стул рядом с Ван Ибо. Сладко потянувшись с улыбкой на всё лицо, он незаметно скосил взгляд в сторону Ван Ибо - проверить, смотрит он на него или же нет. Переодетый в костюм Лань Чжаня юноша равнодушно ковырялся в своей тарелке и неторопливо жевал, не удостоив мужчину рядом даже приветствием. Сяо Чжань разочарованно вздохнул и пододвинул стул ближе, наклонившись к Ван Ибо. - Эй, Лань Чжань. - он помахал рукой перед каменным лицом. - Почему не здороваешься со своим гэгэ? Ван Ибо замер на мгновение, затем почти грубо отпихнул его руку. Остальные в шоке уставились на них, подумав, что они действительно серьёзно поссорились. Другой причины такому поведению Ван Ибо никто не мог придумать. Наконец сдавшись под косыми испытующими взглядами, Ван Ибо проговорил низким голосом: - За едой запрещено разговаривать. До этого шокированный не меньше остальных Сяо Чжань расслабился и прыснул, попутно ткнув юношу в бок: - Молодец, молодец, так хорошо вошёл в роль. Ну хватит, Бо-ди, поговори со мной. Эй? Ван Ибо медленно выдохнул с закрытыми глазами и, отложив палочки для еды, решительно встал и покинул зал. Сяо Чжаню оставалось только потрясённо смотреть ему вслед. - Да что с ним такое? - недоумённо воскликнул Ван Чжочэн. - Какая муха его укусила в последнее время? - Скорее всего, просто переутомился. - предположила Сюань Лу и улыбнулась, потрепав Сяо Чжаня по плечу. - Ты попробуй с ним наедине поговорить. Уверена, тебе-то он точно расскажет о своих проблемах, ведь вы двое так близки. Мужчина только горько улыбнулся в ответ и неохотно принялся за еду, хотя аппетит отбило напрочь. Как назло, в течение всей следующей недели у них планировались раздельные съёмки, по этой причине выловить юношу и поговорить тет-а-тет не представлялось возможным. Сяо Чжань никак не ожидал, что Ван Ибо опередит его в этом стремлении.

***

Однажды ночью в дверь комнаты коротко постучали. Сяо Чжань как раз готовился ко сну, поэтому, поглядев в глазок и изумившись до глубины души, открыл в одном лёгком халате и с влажными после душа волосами. Ван Ибо зашёл в комнату и сам закрыл за собой дверь, остановившись на пороге с заведенными за спину руками и исподлобья глядя на мужчину перед собой. - Вот так неожиданность. - Сяо Чжань нервно улыбнулся в попытке разрядить обстановку. Ночной визит и напугал, и озадачил, и обрадовал его. Не зная, куда себя деть, он так и застыл на месте в нерешительности. - К-какими судьбами? - внимательный и хмурый взгляд почему-то вызывал у Сяо Чжаня странное волнение, медленно расползающееся от сердца к немеющим конечностям. - Мне показалось, что ты хотел поговорить со мной о чём-то. - Ван Ибо говорил тихо, но Сяо Чжань отчётливо слышал каждое слово. - Вот и пришёл. - Ах, вот оно что. - Сяо Чжань снова заулыбался и почесал затылок. - Я, эм... Хотел узнать, не случилось ли с тобой что-то в последнее время? Ты ведешь себя... Странно. - Что значит - "странно"? - Ван Ибо приподнял бровь и усмехнулся. - Мне казалось, я стал вести себя именно так, как ты хочешь. В голосе юноши не было и намёка на тепло, как и в остром, словно лезвие меча, взгляде - он пронзал насквозь, безжалостно чеканя каждое слово. Сяо Чжань прикрыл глаза и попытался успокоиться глубоким дыханием. Один неверный шаг - и всё пойдёт прахом. Вот только он и сам не способен был до конца определить, чего хотел добиться и какой путь выбрать. Он ведь думал об этом столько раз. От мыслей о дальнейшем сближении становилось страшно, от мыслей о дальнейшем отдалении и вовсе бросало в ужас. Сяо Чжань никогда не был дураком - он уже догадывался, какие именно чувства испытывал к нему Ван Ибо, и понимал, что ответственность за всё, что произойдёт дальше, несёт только он - Сяо Чжань. А страшнее всего было то, что... Сяо Чжань не был уверен, что ему хватит мужества отказаться от Ван Ибо. Больше всего на свете человек нуждается в любви. Любой хочет любить и быть любимым, большинство превозносят именно это чувство как цель и смысл жизни. Неуловимое, необъяснимое, не поддающееся никакой логике, ужасное и прекрасное одновременно, пугающее и притягивающее. Как известно, полюбить по-настоящему можно лишь раз за всю жизнь. Если вообще повезёт однажды встретить того самого человека... И Сяо Чжань всё это время никак не мог прогнать от себя одну мысль - а что, если это его единственный шанс? Что, если он откажется и всю жизнь будет рвать на себе волосы и проклинать себя? А если нет? Что тогда будет с ним? Единственная причина, по которой он всё это время отталкивал от себя Ван ибо, заключалась вовсе не в том, что ему было неприятно оказываемое внимание и забота, а как раз в обратном - он до чёртиков боялся ошибиться и потерять всё, что у него было - репутацию, карьеру, возможность заниматься творчеством и известность - всё то, что являлось его смыслом жизни на тот момент. Он понимал и осознавал свои зарождающиеся чувства в сердце и от этого боялся ещё больше, и чем дальше, тем запутаннее всё становилось. Но рано или поздно этот разговор должен был произойти. Сяо Чжань осторожно открыл глаза, разрываясь от внутренних метаний. В глазах почему-то защипало, а горло сдавило, и он с трудом выговаривал слова: - Ван Ибо... Ты всё неправильно понял. Всё на самом деле не так просто... - он судорожно схватился за края своих рукавов, чтобы собраться с силами и найти в себе мужество не сжаться под ледяным взглядом напротив. - В самом деле? И как же тогда мне понимать твоё поведение? - в словах Ван Ибо сквозила некая затаённая злоба вперемешку с раздражением, юношеская импульсивность и гордость. - Чжань-гэ, я не "дружок", не маленький мальчик. Когда люди хотят общаться, они общаются. А в обратном случае... Они ведут себя, как ты. - внезапно голос надломился, сделавшись болезненным. Юноша вздохнул, взял себя в руки и продолжил. - Раз ты отмахиваешься от меня, то и я не захочу общаться. Я не твоя игрушка, чтобы ты приближался и отдалялся, когда тебе вздумается. Я живой человек и у меня есть чувства. Ты не задумывался об этом? - он резко выплюнул последнюю фразу и замолк, задышав отрывистее и наблюдая за реакцией старшего. Сяо Чжань, конечно, представлял, насколько сильно ранил Ван Ибо своими бесконечными увиливаниями. Любой нормальный человек, имевший хоть каплю гордости, не стерпел бы такого обращения и имел полное право отправить нахала в тотальный игнор. Именно так Ван Ибо и поступил. Покорно принимая на себя поток обиды и злости, Сяо Чжань пришёл к одному-единственному выводу из этой ситуации: вовсе не таких отношений он хотел между ними. Он выдержал всё, даже не отведя взгляда, и, когда Ван Ибо замолчал, сделал глубокий вдох, словно перед прыжком в реку на дне пропасти. Была ни была. Сейчас или никогда - сделать решающий шаг и взять ответственность необходимо. - Ван Ибо. - голос дрожал. С каждой секундой остатки смелости покидали Сяо Чжаня, и он скороговоркой выпалил: - Ты можешь честно сказать, что чувствуешь ко мне на самом деле? Вопрос застал юношу врасплох. Он растерялся на секунду, затем снова принял невозмутимый вид, будто всё уже давно решил для себя. - А ты сам как думаешь? Сердце пропустило удар. - Я не знаю наверняка, поэтому и спрашиваю у тебя... - Идиот, ты мне нравишься. Как удар мешком с пылью по затылку. До темноты в глазах и невозможности дышать. Как пуля навылет. Сяо Чжань на подкашивающихся ногах сделал маленький шажок назад. Ван Ибо сделал такой же шаг вперед. Его едва заметно потряхивало - очевидно, что юноша волновался до чёртиков, но упрямо не желал подавать вида. - Как... Как именно нравлюсь? - А ты подумай. Сяо Чжань устал бояться и почувствовал приступ раздражения - настала очередь Ван Ибо увиливать, а его - беситься. С исказившимся лицом он сжал кулаки, сделал глубокий вдох и выпалил: - Да скажи же ты прямо, не ходи вокруг да около! Что за гребаный детский сад! Я спрашиваю, потому что мне нужно знать, я... - Детский сад, значит? Ван Ибо в два широких шага преодолел расстояние между ними и толкнул мужчину к стене, вышибив весь воздух из лёгких. Не успел Сяо Чжань возмутиться, как почувствовал жар чужого дыхания на лице и горячее натренированное тело, плотно прижавшееся к его собственному. Ван Ибо крепко схватил его за талию, сжал острый подбородок в ладони и с шумным выдохом жадно впился поцелуем в губы Сяо Чжаня. Непредсказуемый, страстный, нетерпеливый и властный - Ван Ибо целовал его с таким упоением и жаждой, что Сяо Чжань забыл, как дышать - чувства обрушились на него ураганом, сделалось невыносимо жарко и душно. Он ухватился за крепкие покатые плечи и прижался еще сильнее, отвечая на жаркие поцелуи, которыми Ван Ибо словно вознамерился растерзать его. Сяо Чжань ощутил резкий укус и послушно разомкнул рот, впуская внутрь нестерпимо горячий и влажный язык. Они переплелись столь тесно и целовались так яростно, что дышалось с огромным трудом, а на подбородках заскользила слюна. От головокружения и тягучего желания воздух накалился до предела. Слыша тяжёлое дыхание Ван Ибо и отчётливо ощущая каждый удар его молодого сердца, Сяо Чжань подумал, что сейчас просто испустит дух на месте от обуявших его чувств. С влажным звуком их губы, наконец, перестали терзать друг друга. Ван Ибо, не выпуская Сяо Чжаня из объятий и облизнувшись, на выдохе уточнил: - Так понятнее? И, неожиданно смутившись, опустил глаза и кашлянул. Оба были крайне возбуждены и явственно чувствовали это сквозь одежду. Сяо Чжань округлил глаза и поймал на полпути потянувшуюся было к его паху неуверенную руку юноши. - Бо-ди, стой-стой-стой, давай не будем торопиться... - он очаровательно улыбнулся, пытаясь выровнять сбившееся после головокружительного поцелуя дыхание. - Но почему? - Ван Ибо выглядел сконфуженным и слегка разочарованным. - Я же вижу, что ты хочешь. И я хочу. - Послушай, нам действительно не нужно торопиться. К тому же... - Сяо Чжань придвинулся ближе, всё ещё удерживая Ван Ибо за запястья, и игриво прошептал ему на ухо. - Я не уверен, что смогу не шуметь, если мы продолжим. - О... - на лице Ибо застыло непонятное выражение. Он тоже вспомнил, что в комплексе они проживали не одни, да и время было не слишком поздним, наверняка не все ещё спали и запросто могли их услышать. Внезапно накатила грусть, и Ван Ибо, растеряв весь прежний пыл, просто обнял Сяо Чжаня. Тот тихо, счастливо рассмеялся и ткнулся лицом в тёплую шею. - Сяо Чжань... - раздалось тихое. Тот издал неясный звук, давая понять, что внимательно слушает. - А я... Я тебе нравлюсь? - борясь с неловкостью, всё же сумел выговорить юноша на ухо старшему. Сяо Чжань отстранился и удивлённо взглянул на расстроенного Ван Ибо, который пытливо заглянул ему в глаза в ожидании ответа. - Ну разумеется, ты мне нравишься. Очень нравишься. - Сяо Чжань вновь одарил его своей яркой улыбкой и обнял юное лицо ладонями, погладив щёки подушечками больших пальцев. - Как ты можешь не нравиться? Такой талантливый, умный, красивый... сексуальный. - Чжань-гэ!!! - от похвал Ван Ибо засмущался ещё больше и нервно рассмеялся, качая головой. - Что "Чжань-гэ"?! Я говорю чистую правду! - Я обычный человек. Не в пример тебе. - Да? И чем же я необычный? - довольный Сяо Чжань сцепил руки в замок за шеей Ван Ибо, ожидая своей порции комплиментов. - Так, дай подумать... У кого самый красивый голос? У тебя. Кто лучше всех поёт? Конечно же, Чжань-гэ. Кто получил роль благодаря своей потрясающей улыбке? Снова ты. Кто лучше всех понимает меня, кто заставляет меня волноваться, кто влюбил меня в себя?... - юноша покраснел и умолк. В комнате на какое-то время воцарилась тишина. - Что... мы... нам... - аккуратно начал Ван Ибо, с непонятной надеждой глядя на мужчину. - Что мы будем делать дальше? - Ммм... Для начала давай присядем и тогда всё обсудим. *** Лёжа на кровати в обнимку, в ту ночь они разговаривали без перерыва несколько часов, почти до утра. Злились, обижались, терялись, приводили аргументы, спорили, шутливо боролись, находили компромиссы и смеялись... Не всё в мире позволено, не вся власть над ситуацией находится в их руках. Сяо Чжань, будучи более зрелым, убеждал Ван Ибо умерить пыл и не поддаваться импульсам - ведь они не были простыми людьми. Каждое их действие отслеживалась, и малейшая ошибка могла стать роковой. Ван Ибо не был дураком и тоже понимал, что возникшие между ними чувства - это восхитительно, ново и волнительно для них обоих, но поддаться влюбленности и поставить под угрозу сразу две карьеры - точно не мудрейшее из решений. Как бы ни было тяжело признаваться в этом друг другу, ни один не был готов пожертвовать всем пройденным путём. Слишком много усилий они приложили, чтобы достичь чего-то и стать известными, у обоих были контракты и планы на будущее, расписанные на много лет вперёд. Но и отказаться друг от друга они тоже уже не могли. Поэтому они договорились думать прежде всего головой и не совершать необдуманных действий. До самого конца съёмок и несколько месяцев после они просто наслаждались обществом друг друга. Из-за огромного количества работы видеться удавалось не так часто, как во время съёмок "Неукротимого". Тяжело было скрывать глубокую симпатию и не заигрывать друг с другом на публике - любое их взаимодействие воспринималось поклонниками с таким восторгом, что постепенно им начало казаться, что они зря волнуются и не стоит так уж сильно скрывать свои отношения... В редкие безопасные минуты наедине они взахлёб целовались и планировали неосуществимые встречи и свидания, а затем разъезжались в разные стороны, совершенно не представляя, когда удастся увидеться вновь. Пока их связывали контракты с работодателями, их жизни им толком не принадлежали, поэтому оставалось довольствоваться жалкими крохами - встречами на совместных шоу, короткими звонками и переписками до ночи в редкие выходные. "Ты не представляешь, как же тяжело..." "Как раз я лучше всех и представляю." *** Сяо Чжань вернулся из агентства ни с чем и громко захлопнул дверь в квартиру. Всё, о чём он так сильно жалел - это то, что из-за скандала 227 он сообщил Ван Ибо о невозможности продолжения их дальнейших отношений и собственноручно поставил точку. Боль того ужасного дня неотрывно преследовала его и становилась всё сильнее по мере того, как рушилась его карьера. Вся жизнь просто пошла прахом у него на глазах. И всё из-за дурацких недоразумений и людей-идиотов... В рейтинге идиотов Сяо Чжань справедливо присвоил себе первое место. Не поймал ни одного зайца и остался практически ни с чем у разбитого корыта. Возможно, не уцепись он за свою хвалёную рациональность со здравым смыслом, прислушайся он хоть раз к своему сердцу - и принял бы верное решение. Возможно, ему удалось бы не допустить такого ужасного разрыва и сохранить отношения между ним и Ибо... Но что сделано, то сделано, и что могло бы случиться - никто никогда уже не узнает. Сяо Чжаню оставалось лишь наблюдать за результатом и мучиться угрызениями совести на пару с бесконечными сожалениями. "Как ты можешь говорить такое? Давай встретимся, прошу тебя, гэгэ. Давай всё обсудим и примем решение. Всё будет хорошо!" "Не будет. Я уже всё решил. Постарайся меня понять и простить. Или ненавидь, как тебе проще... Мне очень жаль. Прощай." От воспоминаний об их последней переписке сердце каждый раз безудержно обливалось кровью, а глаза оказывались на мокром месте. Как бы сильно он хотел вернуться в прошлое и всё изменить... Встать плечом к плечу и пойти вместе вперёд, наплевав на целый мир, правила и запреты. Сяо Чжань по привычке растянулся на полу, раздавленный горькими чувствами. Положил ладони на кровоточащее сердце и тихо запел: - В безмолвии созерцаю опадение цветов... Пока скитаюсь по свету, веду счет оставшимся годам. Пусть нам не суждено встретиться вновь, и с прошлым покончено, я не держу обид и сожалений... Проходя дождь, ветра и суету, я тоскую по тебе, как и прежде... И пусть уже рассвет, а луна, как и я, все ещё без сна, осталась частица нежности в сердце, чтобы позаботиться об остатке лет... Если бы только весь этот путь сквозь тысячи гор в огне и дыму мы прошли с тобой вместе, плечом к плечу... Прекрасный голос замолк, и в голове владельца зароились беспорядочные мысли. Что же осталось хорошего в моей жизни? Почему это я ничего не могу? Почему это я должен просто сдаться, когда мы даже толком не поговорили? Самый отчаянный человек - тот, кому нечего терять, верно? Я должен, просто обязан хотя бы попытаться... Сяо Чжань, повинуясь безумному порыву, схватил брошенную у входной двери сумку, наскоро обулся и бегом побежал на улицу. *** Чем ближе к зданию, тем нерешительнее становился шаг закутанного во всё черное до неузнаваемости мужчины. Раньше в этом здании Ван Ибо проводил почти каждый вечер, тренируясь и танцуя, но что, если сегодня, в свой День рождения, он решил направиться в другое место и Сяо Чжань не найдёт его здесь? Собравшись с силами и решив всё же попытать удачу, Сяо Чжань обогнул огромное здание, извлёк предусмотрительно подаренный два года назад ключ-карту из кошелька и поднялся по ступеням небольшого крыльца к двери с надписью "Stuff only", также предусмотрительно показанную два года назад. Ван Ибо всегда хотел, чтобы у них был способ безопасно видеться, и предложил для этого свою студию танцев. Вот только Сяо Чжань ни разу не смог прийти. А сейчас секретная информация была как нельзя кстати – никто не обращал внимания на людей, уже находящихся внутри, ведь попасть в здание можно было либо через служебные входы - а для этого обязательно была нужна индивидуальная ключ-карта - либо через главный вход, на котором проверяли всех – направься Сяо Чжань туда, и лишних вопросов точно не удалось бы избежать, как и проблем для Ван Ибо, связанных с его появлением. Поэтому мужчина с замиранием сердца поднёс ключ-карту к белой пластине перед дверью. Пластина загорелась зелёным, раздался тихий писк, и дверь приглашающе приотворилась. Сяо Чжань судорожно выдохнул от облегчения и торопливо юркнул внутрь тёмного коридора. В столь позднее время внутри здания, казалось, никого не было. Сяо Чжань по светящимся указателям нашёл лестницу и поднялся на третий этаж. Там, в конце коридора, была слышна музыка из-за двери. Мужчине оставалось только на ватных ногах направиться в ту сторону. Когда Сяо Чжань вошёл в танцевальный зал, его взгляд выхватил стройного человека у дальней стены, которого уже никак нельзя было назвать мальчишкой - черты лица стали выразительнее и мужественнее, с намёком на жёсткость, в них не осталось ничего юношеского. Под облепляющей мокрое от пота тело майкой с длинными рукавами виднелись чёткие мышцы подкаченного торса и рук, стройные ноги будто стали ещё длиннее и притягательнее, а плечи - шире и надёжнее на вид. Ван Ибо прервал танец, увидев другого мужчину за своей спиной в отражении. Музыка стихла, и Ибо медленно повернулся лицом. Сяо Чжань и раньше считал Ван Ибо сверх меры привлекательным, а теперь, вживую глядя на изменения, произошедшие за те полтора года, что они не виделись, напрашивалось лишь одно напыщенное описание: "ослепительно прекрасен". Ван Ибо не сдвинулся с места и продолжал молча смотреть на позднего гостя. От этого пронзительного, выжидающего взгляда, и скрытой силы, притаившейся в напряжённой позе, у Сяо Чжаня напрочь вылетели все мысли из головы. Воспалённое сознание металось и не могло принять решение: ни что сказать, ни что сделать - а может, вообще лучше сбежать? Мозг постепенно отключался, на смену разуму пришли захлёстывающие чувства - под их натиском Сяо Чжань даже дышал с трудом. Он столько раз представлял себе эту встречу под самыми разными ракурсами, а теперь понятия не имел, как поступить. Он решил, что для начала можно сделать шаг вперёд, раз уж никакие слова на ум не приходят. И ещё шажок. И ещё один, маленький... Наконец Сяо Чжаня будто прорвало - задыхаясь от волнения и безумного коктейля горечи и радости, он сорвался на бег и врезался в широкую грудь, крепко-накрепко обхватил руками молодого мужчину перед собой и разрыдался, точно дитя. Ноги отказывались держать его, и Ван Ибо, поняв, что Сяо Чжань сейчас упадёт на колени, уверенно ухватился за его талию и обнял в ответ, окутав до боли знакомым и родным запахом горячего молодого тела. Истерика всё не останавливалась. - Воды? - послышался низкий голос у самого уха. От этих слов Сяо Чжань разрыдался ещё сильнее. Даже после всего, что произошло, после того как Сяо Чжань так отвратительно некрасиво расстался с ним и сейчас ревел у него на плече, Ван Ибо всё ещё находил в себе великодушие и проявлял о нём заботу?! - Я... - просипел Сяо Чжань, из последних сил стараясь выровнять голос и говорить более-менее внятно. - Я недостоин... И капли... Твоего тепла... - он проронил это, и слёзы хлынули вновь, душа так сильно, что приходилось судорожно глотать воздух между приступами плача, срывающимися на вой. Внезапно Сяо Чжань ощутил каплю влаги на сгибе шеи. И ещё одну. И ещё. Он так изумился, что даже перестал плакать. Ван Ибо только грустно улыбнулся ему и уселся на пол, прислонившись спиной к зеркалу. Он привлёк к себе не сопротивляющегося Сяо Чжаня, устроил у себя между ног и принялся покачивать, точно ребенка, придерживая одной рукой за голову. Сяо Чжань спрятал лицо у него на груди и сжался в дрожащий комок, цепляясь пальцами за крепкие плечи. - Ничего, если я посижу так немного? - осторожно спросил он спустя какое-то время, когда немного успокоился и перестал дрожать. Горечь и боль постепенно сменялись на уют и ощущение расходившегося по всему телу тепла от надёжных объятий. - Можешь сидеть так столько, сколько захочешь. - послышался низкий голос, расплёскивая нежность. - Послушай, я... Я на самом деле очень хотел сказать... Неуверенные слова Сяо Чжаня прервал неожиданный мягкий поцелуй в лоб. - Не надо. - Что?... - Не надо ничего говорить. Сяо Чжань испугался было и возразил: - Подожди... Пожалуйста, позволь мне объясниться! Я... В этот раз к его пухлым губам прижался палец, не давая продолжить. - Чжань-гэ, я и так всё знаю. Всё понимаю. Слова излишни. Твёрдый палец сменили нежные губы, выбив судорожный вздох из лёгких Сяо Чжаня. Он ожидал какой угодно негативной реакции Ван Ибо от его появления, был готов даже быть побитым и вышвырнутым за дверь, но никак не думал, что его объяснения примут без слов, еще и поцелуют. Невероятно! Одной рукой Ван Ибо придерживал мужчину под спиной, подцепил пальцами край футболки, вытянув её из-за пояса, и прошёлся шершавыми подушечками по нежной коже на боку, вызвав волны мурашек. Свободной рукой он охватил лицо Сяо Чжаня за подбородок, неспешно зацеловывая припухшие и пунцовые от недавних слёз губы, то ласково прикусывая, то сладко облизывая и посасывая. Сяо Чжань так долго этого ждал, что ни капли не сопротивлялся - твёрдая нежность любимых губ мгновенно свела его с ума, и он прильнул к молодому мужчине так близко, как только мог, зарылся изящными пальцами во влажные от пота чёрные волосы и целовал в ответ так, словно через прикосновения стремился передать все свои чувства - тоску, преданность, радость, сожаление... Чем глубже и жарче становился поцелуй, тем сложнее мужчинам становилось держать себя в руках - к танцу сплетенных языков присоединились настойчивые поглаживания и нажимы сквозь мешающую одежду, звуки сбитых вдохов и судорожных выдохов. Лично для Ван Ибо последней каплей стал утробный, полный удовольствия стон Сяо Чжаня после прикосновения к набухшему соску. Резко встав на ноги, Ван Ибо поднял Сяо Чжаня за собой, заставив прислониться спиной к зеркалу, и протолкнул колено между его ног, настойчиво потираясь отчётливо проступившим стояком о напряженный бугор на узких чёрных брюках. От резкого подъёма у Сяо Чжаня зарябило в глазах, и он поспешно охватил сильную шею Ибо руками, чтобы не упасть. Когда Ван Ибо начал тереться о его эрекцию, Сяо Чжань сладко всхлипнул и подался навстречу, стремясь усилить приятные ощущения. Крепкие ладони уверенно легли на мягкие ягодицы, горячий язык оставлял влажные дорожки на шее Сяо Чжаня. Как бы тесно они не прижимались друг ко другу, им всё было мало. Казалось, что сам воздух вокруг не ровен час заискрит от электричества, распространявшегося от двоих сплетенных в неистовых ласках мужчин. Ван Ибо быстро стянул с себя тренировочную майку с длинным рукавом и встал на колени перед Сяо Чжанем. Тот растерянно опустил взгляд, оценивая великолепное зрелище - сильные, но не перекаченные мышцы перекатывались под бледной кожей Ван Ибо с каждым движением. Заметив жадный взгляд, Ибо усмехнулся. - Повернись спиной. - Ааа?... Ван Ибо мягко улыбнулся и развернул его сам. Чёрная ткань скользнула вниз, обнажая восхитительную округлую задницу и стройные бёдра. Так и оставив штаны Сяо Чжаня болтаться в районе колен, Ван Ибо чуть приподнялся, оставляя лёгкие поцелуи на пояснице и постепенно спускаясь к ягодицам, пока широкие ладони гладили живот и бёдра мужчины спереди, намеренно обходя самые чувствительные места. Сяо Чжань смутно догадывался, что Ван Ибо собирается сделать дальше, и забеспокоился: - Бо-ди, стой, а ты... Ох... Ну... Я имею в виду, ты раньше занимался подобным с кем-то? - Конечно. - уверенно ответили ему. Сяо Чжань заметно напрягся от нахлынувшего было приступа ревности, но не успел он разразиться руганью, как Ван Ибо тихо рассмеялся: - С тобой. Сотни раз. У себя в голове. Ответить что-либо не дал настойчивый язык, принявшийся упоенно вылизывать сжатую дырочку ануса Сяо Чжаня. Он так изумился от незнакомых ощущений, что напрягся ещё больше, но ощутил осторожное поглаживание по раздвинутым ягодицам, означающее - "расслабься". Сяо Чжаню оставалось лишь подчиниться. Постепенно он привык, перестал смущаться и даже ощутил лёгкий жар у прохода, становившийся всё приятнее - ноги сами собой разъехались ещё чуть в стороны, и Сяо Чжань даже прогнулся в спине, упираясь ладонями в зеркало, и стал слегка покачиваться навстречу ласкам. Но не смог сдержать изумлённого аха и вздрогнул, когда влажный язык сменил смоченный густой слюной палец. - Ты же не хочешь мне сказать, что тоже никогда и ни с кем?... - прошептал Ван Ибо, увидев, с какой неохотой анальное отверстие сжимается вокруг самого кончика его пальца. Но Сяо Чжань слышал каждое слово и отрицательно замотал головой. - Только с тобой. Сотни раз в своих мечтах... - он тихонько всхлипнул и сжался ещё больше от непривычного ощущения. - Я понял. - Ван Ибо успокаивающе погладил его по животу. - Не бойся меня и постарайся расслабиться. Я не сделаю тебе больно. Низкий приятный голос и в самом деле оказал расслабляющее воздействие, и Сяо Чжань послушался. Неизвестно, откуда Ван Ибо раздобыл прохладный вязкий гель - видимо, что-то от травм, ни один танцор не мог обойтись без подобного средства - нанеся на палец, он снова принялся терпеливо растягивать не привыкшего к подобному Сяо Чжаня, попутно зацеловывая и покусывая мягкую задницу и успокаивая мужчину ласковыми словами. Через двадцать минут уже два пальца свободно двигались в приоткрытом отверстии, и Ван Ибо решился осторожно добавить третий, внимательно прислушиваясь к реакции. Сяо Чжань уже не мог сдерживаться - от осознания, что это именно длинные пальцы Ван Ибо так уверенно и аккуратно двигаются внутри него, растирая стенки, именно его голос успокаивает его и именно его тугие губы так нежно осыпают поцелуями его задницу, голова просто шла кругом, и возбуждение неумолимо нарастало. Непривычное чувство растянутости и заполненности оказалось настолько неожиданно приятным, что он не смог сдержаться и принялся нетерпеливо насаживался на влажные от густой смазки пальцы. Ему было мало и хотелось ещё! - Ван Ибо! - гортанно воскликнул он, когда три пальца оказались полностью внутри него и надавили на чувствительную точку. Позвоночник прошило электрическим разрядом, и Сяо Чжань выгнулся немыслимой дугой, еще сильнее выпячивая вспотевшую задницу. - О господи... Пожалуйста... Можешь ещё раз прикоснуться там? Ван Ибо послушно прикоснулся и насладился громким, полным удовольствия вскриком. Ощутив пустоту, Сяо Чжань недовольно всхлипнул и приоткрыл влажные от вожделения глаза. Ван Ибо уже поднялся на ноги, столкнулся с ним взглядами в отражении и, избавив Сяо Чжаня от мокрой футболки, дразняще-медленно расстегнул собственные штаны, приспуская до бедер вместе с бельём и высвобождая толстый пенис с влажной от смазки, блестящей красной головкой. От возбуждения член налился кровью, вены на нём вздулись и проступали так отчётливо, что вызывали желание охватить всё это великолепие губами и засосать в глотку. Да поглубже. Сяо Чжань судорожно сглотнул слюну и хватанул побольше воздуха пухлыми мокрыми губами, ожидая вторжения, которое произошло почти незамедлительно - размазав по эрекции побольше смазки, Ван Ибо подхватил мужчину под живот и приставил головку к растянутому проходу, осторожно толкнувшись внутрь. По мере погружения огромного толстого члена внутрь его задницы Сяо Чжань только тихонько попискивал, скорее от страха, нежели неприятных ощущений - Ван Ибо обещал, что не причинит ему боли, хотя самому мужчине хотелось сжать Сяо Чжаня в объятиях до хруста и затрахать так, чтобы тот мог только рыдать, стонать и молить о большем. Ван Ибо титаническим усилием сохранял терпение и остановился на середине, не входя на всю длину, чтобы дать Сяо Чжаню привыкнуть - всё же его член был толще, чем три пальца. - Можешь... Продолжать... - на выдохе прошептал Сяо Чжань и охнул - Ван ибо только и ждал его разрешения. Он отпустил свой член и пробежался по выгнутой спине пальцами, сжал длинные чёрные волосы на затылке в кулак, заставляя мужчину выгнуться сильнее, и уверенно толкнулся внутрь, взяв неторопливый, осторожный темп. Сяо Чжань только испускал сладкие вздохи и изо всех сил старался расслабиться, чтобы позволить крепкому пенису внутри свободно заполнять его раз за разом. Через несколько минут тело привыкло, и хотя стенки плотно охватывали член Ван Ибо, двигаться тому стало намного проще - он придвинулся ближе и задвигался ощутимо быстрее, потакая своему внутреннему огненному желанию обладать этим мужчиной без остатка. Сяо Чжань, прижатый грудью и лицом к ледяному зеркалу, а спиной - к разгоряченному торсу Ван Ибо, испытывал настолько головокружительную гамму чувств и ощущений, что искренне опасался свалиться в обморок - настолько велико было наслаждение. Он действительно сотни раз представлял себе первый раз с Ван Ибо, но результат превзошёл все его ожидания. Ван Ибо читал его, словно открытую книгу, чувствовал малейшие изменения внутри его тела и пытался найти тот самый угол, чтобы заставить Сяо Чжаня почувствовать неземное наслаждение. Громкий стон страсти стал подтверждением, как именно нужно двигаться - Ван Ибо сжал Сяо Чжаня ещё сильнее, заводя ему руки за спину и вплотную придавливая грудью к зеркалу, не давая даже дёрнуться. Сяо Чжань закатил глаза и задохнулся криками, когда его начали трахать стремительно быстро, полностью держа под контролем все его ослабшее от возбуждения тело, раз за разом задевая простату и пресекая все попытки начать извиваться и подаваться навстречу - оставалось только неимоверным усилием напрячь бёдра, чтобы толчки стали ещё глубже, прикосновения - плотнее, а непристойные частые шлепки - громче. Ван Ибо уже не мог и не хотел щадить Сяо Чжаня - покорность мужчины и готовность полностью отдаться возбуждала до одури, заставляя напрягаться всё тело до проступающих вен и мышц. Член изнывал от трения о сладкие сжимающиеся стенки, похоть хлестала фонтаном, высвобождая самые глубокие и сокровенные желания из подсознания - больше всего на свете он хотел обладать Сяо Чжанем, этим хрупким и в то время удивительно сильным мужчиной, хотел любить его так, чтобы он кричал от восторга и удовольствия, хотел трахать его так, чтобы он рыдал от наслаждения... С глухим рыком Ван Ибо впился зубами в нежное плечо, усилил захват и задвигался совершенно безжалостно, будто остатки человеческого сознания покинули его, уступив животным инстинктам. Чувствуя себя абсолютно беспомощным и неспособным что-либо сделать, Сяо Чжань возбуждался всё сильнее - член нестерпимо ныл, в низу живота разгорался пожар подступающего оргазма, в голове не осталось ни единой связной мысли. Когда он сладко закричал от усилившихся яростных толчков и последовавшего ощущения горячего потока спермы внутри, страсть обуяла его так сильно, что он, безудержно кончая следом, подумал, что сейчас готов отдать всю жизнь, лишь бы Ван Ибо никогда не останавливался и взял его всего, без остатка, сожрал его, выпил до капли его бурлящую кровь и слёзы страсти, струящиеся по щекам бесконтрольным потоком. Чудом собрав оставшиеся силы, Ван Ибо развернул трясущегося Сяо Чжаня к себе лицом и несмотря на нехватку воздуха вновь захватил его губы в плен страстного и нетерпеливого поцелуя. Ещё не отошедший от оргазма, мокрый от пота и разгоряченный, он просто не мог остановиться, не доведя Сяо Чжаня до полного изнеможения - пил его губы вместе с дыханием, ловил полные остаточной страсти полувздохи-полустоны и никак не мог успокоиться, не мог насытиться до конца... - Стой... Стой... Тише... - с вымученной улыбкой умолял Сяо Чжань, всё ещё оглушенный недавним оргазмом, и чуть не упал - благо Ибо успел вовремя подхватить его и бережно уложить на прохладный пол. Слабость мужчины наконец отрезвила его - он натянул штаны и и уселся рядом, обеспокоенно заглядывая в затуманенные глаза. - Чжань-гэ? Ты в порядке?... - Наверное, переутомился... - с улыбкой проговорил Сяо Чжань, успокаивающе погладив Ван Ибо по щеке. Тот забеспокоился ещё сильнее и снова позвал: - Сяо Чжань! Но мужчина уже ничего не слышал, погрузившись в беспросветную темноту. ***

그 누구도 사랑이란 영원하지 않다고, 세상이란 현실 속에 끌려간다고, 행복이란 꿈이라는 환상이라 말하죠. 하지만 나는 그녀를 포기 않을 거라 하죠. 그리고 다시는 놓지 않을 거라 다짐해, 모든 순간들이 나를 막아도, 햇빛이 내리쬐는 날 그댈 안고서 영원을 약속하겠어요. Никто не говорил, что любовь вечна. Реальность неизбежно изгоняет фантазии. Говорят, счастье - это иллюзия мечты, Но я не откажусь от него. И я клянусь, что больше никогда тебя не отпущу, Даже если каждое мгновение будет препятствовать мне. В солнечный день обнимая тебя, Я обещаю тебе навсегда остаться рядом. Song wonsub(송원섭) Медина на корейском

Яркий солнечный луч запутался в ресницах, вызывая пробуждение бледного мужчины. Сяо Чжань с огромной неохотой раскрыл глаза и удивленно обнаружил, что находится в собственной постели. Кто-то заботливо накрыл его одеялом и оставил на столике у кровати стакан воды, который Сяо Чжань тут же осушил залпом. Внезапно ушей коснулся звук музыки и тихого голоса из глубины его квартиры, будто мягкий призыв. Сяо Чжань не стал противиться, осторожно поднялся и вышел из спальни. Голубые мазки белоснежного интерьера казались ещё нежнее в заливающем квартиру ярком солнечном свете. Свежий ветер врывался внутрь, радостно развевая свободные белые занавески на распахнутых окнах... И чёрные волосы Ван Ибо, который танцевал и пел с закрытыми глазами посреди гостиной. Изящно двигающийся и поющий незнакомую корейскую песню, одетый во всё белое Ван Ибо казался прекрасным миражом. Окружающая обстановка и прекрасная музыка настолько гармонировали с ним, что Сяо Чжань не мог не залюбоваться. Нереальность происходящего даже заставляла подумать, что всё это, как и случившееся накануне - чудесный сон, вызванный его воспалённым от печали сознанием. С мягкой улыбкой Ван Ибо обернулся к нему и приглашающе протянул руку, не прекращая напевать слова песни и двигаться в танце. Сяо Чжань, ведомый Ван Ибо, с лёгкостью включился в танец, напоминающий смесь романтичного сдержанного танго и вальса. Слова были не нужны - двое мужчин слились в танце, улыбаясь и рассказывая друг другу движениями всё то, что столько времени покоилось на глубине двух сердец. Больше не будет боли и страданий. Больше не будет страха и предательства. Больше не будет никаких сожалений...

"Я так люблю тебя, что готов воспарить к небесам, только лишь обнимая тебя. Я самый счастливый человек, когда я знаю, что ты счастлив, со мной или без меня... Моё сердце всегда будет биться для тебя." -结束-