День матери

      Сегодня я проснулся совершенно самостоятельно и за час до планируемой побудки. Да и как иначе, если сегодня *тот* день? Супермаркет «Выбери меня» работает всего четыре дня в год. Один раз в квартал. И папа обещал мне, что я могу выбрать мне…       — Папа! Папа! Папа! — я с удовольствием прыгал на его большой кровати и орал во всё горло. Сегодня особенный день! Сегодня можно.       — Папа, вставай! Мы должны поторопиться и занять очередь! Я хочу быть первым! Ну, или в первых числах, — я плюхнулся на кровать рядом с папой и начал его щекотать. А вдруг разберут всех лучших?       — Юли, ещё совсем рано, — пробормотал папа и натянул одеяло на голову. — Ещё и семи нет. Мы успеем, не бойся. Всех не разберут. Найдёшь кого-нибудь, не переживай.       — Кого-нибудь?! — я задохнулся от возмущения. — Я хочу не кого-нибудь, а идеальную маму! Ты обещал! Что в этот раз *я* выберу себе маму! На *свой* вкус!       — Юли, — папа, кряхтя, поднялся и пошлепал босыми ногами в кухню. Ткнул не глядя пальцем в кофеварку и налил мне какао.       Всё-таки мне достался замечательный отец, не то что Родерику или Симону. Красивый, умный и спортивный. Мне все завидовали. А мне было важно, что он со мной разговаривал, играл в баскетбол и прыгал с трёхметровой вышки. Ну, как прыгал. Он прыгал, а меня уговаривал попробовать. И заботился обо мне. Почти всегда. К примеру, разрешал смотреть хоррор только в его присутствии. В этом мы были похожи. Но во вкусах на новую маму мы не сходились никак.       — Юлиус, давай поговорим, как взрослые мужчины. Ты же понимаешь, что новая мама должна нравиться и мне, — отец налил себе кофе, сел за стол, почесал свой идеальный пресс и серьезно посмотрел на меня своими серо-стальными глазами.       С его ростом в 1,87, естественно-смугловатой кожей, в меру прокаченной фигурой и черными кудрями отец притягивал взгляды потенциальных «временных жён» только так. Красивый мужчина, что и говорить. Но на меня это не действовало. Во-первых, я ещё маленький и я не знаю, кто мне приглянется через пару лет. А во-вторых, он всё- таки мой отец.       Но отбоя от претенденток не было. Что да, то да. Если бы он выставил себя, они наверное бы передрались. К сожалению, ему нравились молоденькие хорошенькие дурочки (дедушка Валериан отзывался о них ещё лучше), которые не имели никакого понятия, что нужно взрослому десятилетнему парню. И самое печальное, не хотели даже учиться. Но ничего. Сегодня наступают мои три месяца. Мне повезет, я уверен!       — Юлиус, — папа всё ещё пробует уговорить меня. — Юлиус, ты же понимаешь, что я взрослый человек со своими физиологическими потребностями.       — Которые время от времени должны быть удовлетворены, — невежливо перебиваю я Реджи. — Так в чем проблема? Надо — удовлетворяй! Дома Удовольствия открыты 24 часа в сутки, семь дней в неделю. Майолла рассказывала, — фыркаю я и охотно наблюдаю, как мой отец заливается краской. Вроде взрослый, а всё ещё стеснительный когда не надо.       — Юли! — гремит папа. — Кто тебя этому…этому непотребству научил?!       — Школа, — охотно отвечаю я. — Раз в месяц у нас проходит урок «Родители, их желания и потребности», — я цитирую из учебника — «Постоянные мамы или папы тоже могут чувствовать себя одинокими и иметь потребность в общении с другими взрослыми. Так же они имеют право на удовлетворение своих сексуальных потребностей и при отсутствии «временных мужа или жены» им открыта опция посещения Домов Удовольствия. Они открыты круглосуточно и каждому желающему. Нет необходимости стыдиться своих потребностей или желания их удовлетворения, ибо что естественно, то не безобразно».       — Юлиус Реджинальд!       — Реджинальд Валериан! Ты обещал мне маму на три месяца. И если она мне понравится и будет не против, то с продлением ещё на квартал. Ты дал мне слово! Что, заберёшь обратно?!       — Нет, конечно нет, — папа сел на свой стул и взъерошил волосы. — Я обещал и сдержу своё слово. Но, пожалуйста, выбери самую лучшую, да? — он состроил умильную мину и захлопал ресницами.       — Я постараюсь.       Что я мог ещё ответить? На самом деле я, с тех пор как папа Реджинальд меня забрал из «Выбери меня» когда мне было семь, никогда и никого не выбирал. Реджи сконцентрировал своё внимание первый год только на мне, а потом периодически выбирал себе «временную жену». Только последняя, Джессика, удостоилась продления договора ещё на три месяца, что было на мой взгляд ошибкой. Наверное, она всё-таки нравилась Реджи очень сильно.       Вероятно, она было неплохой женой, но никакой матерью. Но я слышал, так бывает часто. Ни Симон, ни Майолла, мои соседи и одноклассники, ни Родерик, живущий двумя улицами дальше и на три года старше и опытнее не могли похвастаться относительно полными семьями.       Но если в отношении папы Симона, небольшого роста, пузатенького и лысого, и папы Родерика, который был хоть и красивым, но *старым* (ему было 52), я мог понять. То мама Майоллы была молодой, очаровательной и очень заботливой…       Иногда я мечтал, чтобы моя мама также ждала меня после тренировок или соревнований, с термосом какао и лично приготовленными бутербродами. Хотя в случае Майоллы и её балета, речь шла только о несладким фруктовом чае и яблоках. Но они были вкупе с матерью.       У меня, конечно, самый лучший отец на свете, но иногда мне снилась мама. Сегодня я её себе выберу. И я очень надеюсь, что она согласится. Я хоть не Майолла, с её романтическими представлениями об отце-защитнике, высоком и широкоплечем, который будет водить её за руку, а иногда даже носить на руках или катать на плечах. Отец-рыцарь, что защитит её от дурацкого Родерика, который вдруг пошел ввысь и решил, что он самый-самый и ему западло проводить время с нами как раньше, только потому что наши родители дружат и мы живем по соседству. Отец, что прогонит ужасных монстров из-под кровати и Майолле не придется заботиться о её матери, чтобы ей не было скучно и одиноко.       Слишком приторно на мой взгляд, но она же *девочка*, ей можно.       Я ещё никому об этом не рассказывал, даже дедушке Валериану, а ему я доверяю почти всё, но я люблю, когда папа Реджи вспоминает, как он усыновил меня.       Три года назад он пошёл в супермаркет за дочерью. Он почему-то очень хотел девочку, темненькую, как и он сам, совсем ещё маленькую, пяти — шести лет, чтобы носить её на руках (Майолла!), баловать и играть с ней в куклы. Таких там было в этот день несколько и пока раздумывал, Реджи увидел меня. Взрослого уже парня, семи лет, русоволосого и голубоглазого. Он рассказывал мне и своему отцу, что в этот момент он понял, что ему не придется учиться заплетать косички, потому что у него не будет дочери. У него есть сын и никакая девочка ему не нужна.       Я никому и никогда этого не скажу, но мне очень нравится эта история. И мой папа и дедушка. И я хотел бы, чтобы с мамой, пусть и временной, на три или шесть месяцев было бы также. Чтобы я сразу её узнал. Но это романтика, а мужчины, даже ещё маленькие, в неё не верят. Ведь не верят же?       Нам повезло, что мы приехали на байке и с парковкой не было проблем, в отличии от многих других, что кружили на своих семейных ванах и пытались получить одно из последних свободных мест поблизости от входа. Устраивать забег в пару километров ещё до входа в супермаркет никому не хотелось.       Нам не повезло, что мы на полчаса опоздали к открытию и желающих было столько, что я серьезно опасался потеряться в толпе и только поэтому крепко вцепился в ладонь папы.       В толпе я заметил Симона с его папой, который решил любой ценой в этот раз завоевать маму для Симона. Его предыдущие попытки не увенчались успехом. Не получится и в этот раз. Симона всё устраивало и так. Он был доволен собой, своей жизнью и отцом. И ему не нужны были чужие люди. Его отец не верил этому и с маниакальным упорством, достойным лучшего применения, таранил толпу, пробиваясь к отделу матерей. Симон заметил меня в толпе, закатил глаза, пожал плечами и крепче вцепился в свой рюкзак с любимым планшетом. Ему вообще кроме его отца и игр никто не нужен, даже постоянная бабушка.       Чуть впереди и справа мама Майоллы, миниатюрная по росту и размеру женщина, с огненно-рыжими волосами, с напором и грацией бронепоезда собралась атаковать отцов. Ей бы спросить дочь, чего хочется ей, но при всех положительных черт характера, она знала всё и лучше всех. Майолла, на полголовы ниже меня, хоть и на три недели старше, с миндалевидными глазами и натуральными пшеничными волосами и ресницами (в год моего рождения была мода на экзотику и буйного смешения генов), с королевской балетной осанкой, ещё успела мне улыбнуться и помахать рукой. Ничего, в понедельник будет время обсудить улов в школе.       А кто-то уже с уловом идёт к выходу. Папа Родерика, Юджин, довольно знаменитый скульптор и художник, обычно всклокоченный, заросший бородой и в мятой одежде с пятнами краски, сегодня выглядел очень стильно в классическом костюме- тройке, побритый и с хорошо подстрижеными и уложенными кудрями. Так он выглядел в разы лучше, но он всё же был старый, а его временная жена очень молодой и вполне могла бы сойти за его взрослую дочь.       И то как она, повиснув на его локте, другой рукой намертво вцепилась в маленький предмет, подозрительно похожий на кредитную карту, говорило за себя. Не в Юджине было дело. И совершенно точно, не в его сыне.       Родерик, дурачок, довольно ухмыльнулся мне и поднял оба больших пальца. Я только закатил глаза и незаметно для взрослых постучал по лбу пальцами. Он просто ещё не знал, какая это докука — молодые мамы, и как они охотно крадут внимание пап у детей. Но ничего, скоро узнает.       В отделе мам, к счастью, не было такой давки, которой я опасался, и я мог спокойно лавировать между рядами и рассматривать потенциальных мам. Вот одна в баскетбольной форме и с мячом. Рядом с ней девочка лет восьми. Я люблю баскетбол, конечно, но в охотку, а не каждый день вместо зарядки утром, днём и вечером. И сестра мне не нужна. Даже временно.       Миловидная женщина с короткими темными косичками и в форме скаута, объясняющая сразу трём девочкам и двум мальчикам перед её столом как правильно вязать какой-то узел. Неплохо, но не то.       Строго выглядящая дама в костюме, похожая сразу на всех моих учительниц разом, начиная с яслей. Рядом интерактивная доска и лазерная указка. Школа в школе и дома? Я содрогнулся и прошмыгнул мимо.       Чья-то потенциальная мама в голубом платье в белый горошек и юбкой колоколом и накрахмаленном фартучке усиленно тёрла стол прежде чем посыпать его мукой и начать раскатывать тонким слоем тесто на ягодный пирог. Я представил её у нас дома с пылесосом или шваброй и ужаснулся. Порядок порядком, но я тоже хочу внимания.       И так дальше. Мама-врач, мама-автомеханик, мама-хореограф или оперная певица. Мама с пианино. Нет, спасибо, мне бы бас-гитару. Мама-фотограф и даже политик — мэр нашего города.       Мамы с косами до пояса и почти лысые, блондинки, шатенки, рыжие и с волосами цвета «укурившийся единорог». Совсем юные (им-то чего спокойно не живётся?!) возраста последней временной жены Джессики, среднего возраста (где он начинается и заканчивается?) и возраста, когда даже вежливо не получается сказать — первые морщины и седые волосы.       Не то, не то, не то.       Я уже почти отчаялся найти сегодня свою маму, когда увидел её. Хотя нет, сначала я уловил запах свежей выпечки, ванили и корицы. Она стояла боком ко мне и, тихо напевая какую-то песенку, ловко вытаскивала пластиковой лопаткой из маленькой печки печенье с орехами и выкладывала его на большую тарелку. Тут же на столе находилось и блюдо с булочками с корицей.       Она была, я очень старался даже мысленно подобрать правильную, корректную формулировку, как на уроке по дискриминации, объёмной. В её голубые джинсы можно было бы запихнуть Джессику два раза, а если постараться то и два с половиной. Полосатая серая футболка свободно облегала мягкий живот с двумя складками и большую грудь. Разношенные и наверняка любимые чёрные кеды и используемое вместо фартука чистое, немного мятое кухонное полотенце в крупную бело-зелёную клетку дополняли этот повседневный образ.       Всё вместе это выглядело простенько, незатейливо и вместе с тем по-домашнему уютно.       — Привет. Будешь печенье? — обыденно спросила она меня, как будто мы были уже знакомы. — Если хочешь, можешь взять себе булочку с корицей.       Не дожидаясь ответа, она подтолкнула ко мне свободную табуретку и положила на тарелку три печеньки и булочку.       — Добрый день, — вежливо ответил я, занимая место и подтягивая к себе тарелку. — Меня зовут Юлиус.       — Надин, — она вытащила из миниатюрного холодильника пачку молока. — А знаешь что подходит лучше всего к печенью?       Надин впервые посмотрела мне в глаза. Я вмиг забыл и про печенье и про молоко, так любимое мной и наверняка холодное. Её глаза были голубыми-голубыми.       — У тебя глаза как цветы, название которых я всегда забываю, — искренне восхитился я. — Как их там? Нелюбимки? Незабывамки? Невспоминашки?       Надин улыбнулась.       — Может незабудки?       — Незабудки, точно. Я могу задать тебе пару вопросов?       — Конечно.       — У тебя есть дети?       — Нет.       — А почему?       — Когда-то я действительно планировала взять ребёнка, но потом мне пришлось долго ухаживать за больным дедом. А пару лет спустя как его не стало и за мамой. Мне казалось нечестным брать ребёнка, если у меня нет на него времени в должном количестве.       — Мне 10 лет. А тебе?       — 44.       -Что ты любишь?       — Мегамайнд. Почти все серии и фильмы на этой платформе. — Её глаза горели как у настоящего серийного маньяка или как там их называют. — Ещё ездить на велосипеде. Я стараюсь каждые выходные куда-то выбраться, если погода позволяет. Когда хотя бы относительно тепло водные лыжи и вейкборд. Было не просто найти неопреновый костюм на меня в коротком и длинном варианте, пришлось побегать, но я справилась. Плавать тоже люблю.       Заметив скепсис на моем лице, она понизила голос и заговорщецки спросила меня, почти серьезно: — А ты китов видел?!       — Вопросы закончились? — Надин вылила остатки молока в мой стакан и убрала пустую упаковку.       — Нет, ещё один. Почти последний. Назови мне, пожалуйста, твой самый смелый поступок в жизни.       — Во всей? — задумчиво спросила Надин.       — Да, пожалуйста.       — Это просто. Я на спор в бассейне спрыгнула с пятиметровой вышки. Три раза подряд.       Я был впечатлён. С пяти метров даже папа Реджи прыгал редко и не очень охотно.       — И как?!       Надин шутливо схватилась за левую сторону груди: — У меня чуть сердце не остановилось в полёте, — и подмигнула, — и я была рада, что мой мочевой пузырь был пуст. Серьёзно, — но её глаза смеялись. Как у папы Реджи и дедушки Валериана.       В этот момент я совершил самый смелый за десять лет моей жизни поступок. Я спросил её: — Ты будешь моей мамой?       Несмотря на лучащегося радостью деда и на папу с поджатыми губами, с формальностями мы закончили быстро. Дедушка предложил пригнать к нам домой папин байк, а нам всем взять такси. Но мама Надин была на своей машине. Ею оказался огромный лимузин классического серебряного цвета. С неожиданно красной кожаной обивкой внутри.       Я и папа Реджи сели на заднее сиденье.       — Надин, вы же понимаете, что если вы теперь временная мама моего сына, то не можете рассчитывать на моё внимание или присутствие в вашей жизни, — начал папа ехидно и был почти тотчас вежливо перебит новой мамой.       — Что вы, Реджи, — она легко скопировала его тон. — Конечно же нет, вы плохо вписываетесь в мой план. К тому же, вы совсем не в моём вкусе.       И улыбнулась мне в зеркало. Папа потрясённо замолчал. Красивый и весёлый Реджи всегда притягивал внимание и всем нравился.       — А если физиология напомнит о себе? — попробовал он ещё раз.       -Ну, тогда, — Надин заложила крутой вираж, поворачивая к нам на тупиковую улицу. — ДэУ ещё никто не отменял. И открыты они 24/7. И нет причины стесняться посещать их, потом что естественно, то не стыдно.       — Я рад, что у вас есть чувство юмора, — пробурчал папа.       — А уж я-то как рада.       Новая мама получила гостевую комнату с небольшим балкончиком и собственной ванной. Пока я заносил её небольшой чемодан в комнату, папа уже слегка успокоился, собрал остатки своего хорошего воспитания и предложил Надин чай. Я слышал, как они и дедушка Валериан переговаривались в кухне.       Вот и хорошо! Любить друг друга они не обязаны, пусть просто подружатся. А мне сейчас некогда! Мне нужно срочно нарисовать букет невспоминаек для мамы Надин. Под цвет её глаз.