Мне это надоело

Все каникулы Вильгельм провёл дома, в своей комнате, выходя оттуда лишь по просьбе матери, если были какие-то дела или приёмы пищи. Общение с Симоном было сложным. Они редко переписывались, а за всё время рождественских каникул созвонились лишь раз, и звонок этот был не из лучших. Их видео, размещённое Августом в интернете, а также последовавшее за ним опровержение от королевского дома, усугубило ситуацию донельзя. Орнасский часто звонил и писал Вильгельму, желая объясниться и извиниться, но ему уже было не нужно это, ведь… не то, чтобы в глобальном плане его жизнь разрушена, но принесённые кузеном проблемы, давили на принца. Это надоело ему настолько, что номер Августа, а также его аккаунты в соцсетях теперь занесены в чёрный список. Вильгельм не желал ничего слышать об Орнасском, и тогда королева взяла всё в свои руки. Она пригласила двоюродного племянника на один из ужинов. Узнав об этом от Малин, принц заперся в своей комнате не только на ужин того дня, но и на весь следующий за ним день. Он слышал, как кузен разговаривал с телохранительницей прямо за порогом спальни, а после, как она отошла в сторону и раздался стук в дверь. — Вилле, — нерешительно позвал Август. Взгляд медово-карих глаз был столь непривычно злым, что, казалось, мог бы прожечь дырку в двери. — Вилле, пожалуйста, — взмолился Орнасский, — я… — вздыхает, и если бы их сейчас не разделяла дверь, то Вильгельм увидел бы, как тот болезненно прикрывает глаза и кусает нижнюю губу от досады, собираясь с мыслями, — я хочу поговорить с тобой. «Убирайся», — только и думает парень, сжимая руки в кулаки. Как бы ему хотелось выйти из комнаты, чтобы ударить кузена настолько сильно, насколько он это заслужил. И принц был готов сделать это, но Август вновь заговорил. — Мне жаль, что я сделал это, — говорит напоследок и всё же уходит. «Мне жаль, что я сделал это». Слова кузена словно эхом блуждают внутри головы Вильгельма. «Мне жаль, что я сделал это». Горько усмехается, опуская голову. Жаль ему, да… как бы не так. Он закрывает глаза. «Мне жаль, что я сделал это». Внутри будто что-то щёлкает. Вильгельм хватает с прикроватной тумбочки ночник с такой силой, что выдёргивает вилку из розетки. Замахивается, и вот уже ночник летит в дверь, сталкивается с твёрдым деревом и разлетается на крупные куски стеклом и внутренними деталями прибора. Он несколько секунд смотрит на то, что сделал, а после того, как в дверь настойчиво начинает стучать Малин и что-то обеспокоенно говорить, выдыхает, закрывая глаза. — Малин, прекрати, я в порядке, — громко говорит принц. — Просто разбил ночник, — добавляет уже тише. Откидывается на кровать. Всё, о чём он мечтает в этот момент — исчезнуть. И оказаться в объятиях Симона. Через неделю Вильгельм против своей воли собрал вещи, чтобы вернуться в школу-интернат. Прощаясь с ним, мать целует его в щеку, но если когда-то давно он мог бы даже испытывать тёплые чувства к этому её жесту, то теперь ощущал лишь неприязнь. В дороге заткнул уши наушниками, но в играющую музыку не вслушивался. Ему казалось, что так легче. Громкая музыка не давала сосредоточиться на собственных мыслях, отключала сознание на какое-то время. Но это удовольствие, если его можно так назвать, продлилось не долго, ведь времени прошло около часа и, наконец, показалась Хиллерска. Перед входом в здание, где и остановилась машина, уже ждали Август, Винсент и Нильс. Видимо, Александра всё же исключили из-за того, что его оклеветали все в компании. И принц посочувствовал проблеме парня, если бы был сейчас способен на это. Вильгельм выходит из машины, и, не обращая внимания на приветствия, походит к багажнику, чтобы забрать из него свой чемодан. Ему кажется, что игнорировать существование Августа — лучшая стратегия из тех, что он может себе позволить. — Вилле, — зовёт Орнасский, когда тот подходит ближе. — Слушай… — Отвали, — твёрдо говорит Вильгельм, желая пройти в здание, но сильная ладонь кузена ложится на его плечо, не позволяя идти дальше. — Послушай же меня, — просит парень. — Послушать тебя?! — ощущение чужой руки на его плече в совокупности со словами Августа, заставляют искру внутри принца вспыхнуть. — Да пошёл ты! И ты тоже! — говорит он уже Винсенту. — И ты! — бросает в сторону Нильса. — Я ненавижу твоих друзей, и они ненавидят меня тоже. Прекрати этот цирк сожалений! Мне это надоело… — к концу фразы он переходит на шёпот, глядя точно в тёмные глаза напротив. — Не смей больше лезть ко мне, иначе я превращу твою жизнь в сущий ад. А глаза самого Вильгельма горят страшным огнём, не позволяющим усомниться в его словах. Принц входит в здание, больно задевая Августа плечом. Оказавшись в своей комнате, он ставит чемодан на пол, а сам сползает спиной по двери вниз. Упирается локтями в колени, а пальцами зарывается в собственные отросшие волосы. Впервые за долгое время он позволяет себе не сдерживать слёзы, рвущиеся наружу. Шмыгает носом, прикусывает губу до сильной боли, лишь бы не закричать.