Итак, почему я хочу убить Габриэля?

Дина можно было назвать бабником. Можно было сказать, что он падок на женщин. Но никогда ни одна женщина не заставляла его потерять разум и способность себя контролировать. Как бы хороша и соблазнительна не была красавица, с которой он проводил время, краем сознания он всегда чётко удерживался за грань своей личной нереальности. Он всегда отдавал себе отчёт в том, что можно, а что нельзя говорить, что можно, а что нельзя делать. Ни одна женщина не была способна соблазнить его настолько, что он полностью перестал бы анализировать своё поведение и забыл бы о том, кто он есть. Сейчас же он, кажется, совершенно слетел с катушек. У того, что происходило, не было и не могло быть никакого объяснения. Просто раньше он не задумывался о том, что Кастиэля можно, например, поцеловать. А сейчас, когда другого выбора, кажется, не осталось, этот поцелуй оказался лучшим, что с ним, Дином Винчестером, вообще случалось. Просто мозг отключился в тот момент, когда ладони получили слишком большую свободу, и прикосновения из невинных исследовательских превратились в нежные, ласкающие и откровенные. Просто Дин одинаково не мог себе представить и того, что будет ласкать огромный рыбий хвост настоящей русалки, и того, что будет целовать мужчину. И потому, наверное, это случилось одновременно, потому что если вселенная берётся доказывать человеку, что все его представления о себе и о мире ошибочны, то она делает это как-то резко и сразу. Сознание отключилось, уступив место чему-то вроде инстинкта, из скромности называемого "Инстинкт продолжение рода". Когда темнота внутри мозга разошлась по краям, возвращая способность оценить ситуацию здраво, Дин понимал только одно - под ним тепло и мокро. Когда мир окончательно встал на своё место, он осознал, что находится в ванной, упираясь в её дно локтями и коленями, а оставшимся телом усиленно прижимается к Кастиэлю, которого, кстати, умудряется при этом целовать как последний раз в жизни. Действительно, страсти этого поцелуя позавидовали бы лучшие актёры романтических фильмов. В тот момент, когда всё вокруг снова стало реальным, была мысль одёрнуть себя, встать, выжать одежду и уйти, чтобы как следует всё обдумать. Но отменить совершённое было уже нельзя. И раз он уже целовался с мужчиной, то почему должен был отступить назад теперь? Дальше всё было как-то быстро и бешено, и подумать времени уже не оставалось. Мокрые штаны и футболка оказались в раковине, и вот уже Дин, частично скрытый водой, прижимался к Касу совершенно обнажённым телом. Кажется, то, что русалки соблазняли мореплавателей пением, было ложью от начала и до конца - Кастиэлю не требовалось петь, Дин и без этого хотел его сильнее, чем когда-либо кого-либо. Несколько минут он просто ласкал хвост, не в силах остановиться и не зная, как снять напряжение, но затем Кастиэль неожиданно потянул его вверх, заставляя подняться на колени и подползти ближе. Им потребовалось не слишком много времени на то, чтобы устроиться поудобнее. Дин вцепился одной рукой в бортик ванной, а другой - в неровную плитку на стене, и застонал, когда губы Кастиэля коснулись его члена. В том положении, в котором они находились, Касу было неудобно брать в рот член больше, чем на несколько сантиметров, но он компенсировал это, действуя руками и языком. Дину было на самом деле совершенно плевать, где его ангел вообще всему этому научился, потому что это было настолько хорошо, что всё остальное уже было абсолютно неважно. Горячий, влажный язык, мокрые руки, то и дело соскальзывавшие с члена, всё это дарило такое удовольствие, что одной рукой Дин изо всех сил сжимал бортик ванной, а другой водил по кафелю, то ли пытаясь отодрать его со стены, то ли просто ища, как бы схватиться поудобнее. Вода и пот смешивались и стекали в воду, он хрипло постанывал, глотая влажный воздух ртом и носом, и то открывал глаза, с наслаждением глядя вниз, то жмурился, позволяя разноцветным кругам расходиться по чёрному фону под веками. Оргазм был похож на взрыв внутри, уничтоживший, кажется, всё. По крайней мере так казалось первые несколько минут. А потом мир опять, в который раз, собрался в кучку и начал диктовать свои правила. С трудом, борясь с подрагивающими коленями и непослушными пальцами, Дин выбрался из ванной и кое-как вытерся непонятно кому принадлежащим полотенцем. Дверь ванной была распахнута, Кастиэль ненадолго вынесен в гостиную, на диван, обивка которого ещё не успела высохнуть, ванна была тщательно вымыта и заполнена свежей тёплой водой, а мокрые вещи выполосканы и развешаны на сушилке. Дин, в одном намотанном вокруг бёдер полотенце, отнёс Кастиэля обратно и уложил в чистую воду, и всё это в полном молчании. Он специально торопился, чтобы давать себе возможность лишь часто дышать, но не говорить. Потому что говорить было не просто страшно или неудобно, говорить было нечего. Только что Кастиэль, ангел, которого Дин мог бы называть своим другом, сделал ему минет. И да, у Дина встал не просто на Каса, а на Каса с рыбьим хвостом. И, честно говоря, Винчестер не имел ни малейшего понятия, что можно сказать в такой ситуации. И что можно сделать. Он определённо не был готов к тому, чтобы предложить Кастиэлю встречаться. Но не предложить означало бы поставить на возможности дальнейших отношений крест, причём, скорее всего, не только на отношениях романтических, только возможных, но и на отношениях дружеских, уже состоявшихся. - Кас, - начал Дин, понимая, что нужно что-то сказать. Что вообще на него нашло? Почему он вдруг, совершенно неожиданно, так захотел крылатого? Сейчас, глядя на него сидящего в ванной, Дин понимал, что дело не только в хвосте. Теперь Кастиэль привлекал его весь. Но почему он не чувствовал этого раньше? - Дин, если тебе нужно разобраться, то это ничего, - прошептал ангел, смущенно разглядывая свой нижний плавник. Винчестер кивнул. Иногда Кас понимал его лучше, чем он сам понимал себя. Подумать - лучшее, что он мог бы сделать сейчас. До конца разобраться в своих отношениях ко всему. Попробовать восстановить бесперебойную работу мозга. - Тайм-аут, - согласился Дин, распрямляясь и смущенно потирая запястья. Он не хотел, чтобы Кастиэль воспринял это как побег. - Небольшая пауза, - уточнил он. Это ничего не значит, то, что он уходит сейчас. Просто у него в голове сейчас каша, а он никогда не обладал способностью хорошо думать после секса. Чёрт, он вообще не был из тех, кому легко даётся мыслительный процесс. - Конечно, - согласился Кастиэль, быстро кивая. Дин выскользнул из ванной, как преступник, получивший возможность сбежать. В голове не было ни одной ценной мысли, кроме мысли о том, что он не может думать. А что он делает, когда не может думать? То есть, другими словами, кто думает за него, когда его собственные мозги работать отказываются? По лестнице Дин взбежал, не обращая внимания на то, что он всё ещё в одном полотенце. Приблизившись к кровати Сэма, Винчестер-старший, которому было абсолютно плевать и на время, и на пространство, принялся трясти брата за плечо, силясь как можно скорее окончательного его разбудить и провести в состояние восприятия информации. - Чувак, проснись! - потребовал Дин, толкая Сэма в плечо. Тот открыл глаза и даже попробовал сесть, но всё ещё выглядел как только что воскресший зомби, а не как человек. - Чувак, я только что переспал с Касом. Габриэль зевнул, потянулся и, щёлкнув пальцами, исчез. Совсем скоро к Кастиэлю вернётся способность соображать, а там, глядишь, он почувствует присутствие старшего брата за стенкой. А всё-таки это, оказывается, не сложно, заставить человека с кем-то переспать. Всего-то надо - воплотить в жизнь его ярчайшую сексуальную фантазию. Теперь главное, чтобы Дин не наделал глупостей. Ну, и чтобы Кастиэль его в этом не поддержал, а то все старания Трикстера пойдут насмарку.