Ванилла

Он его любил. Сука всем сердцем. Он знал его, простил бы ему любую мысль. Ведь как строилось его сознание: Кружки лимонов, плавающие в возбуждающе пьянящем пунше всего его чувства. А лимон принято обсасывать… Ведь те кто их ест: чаще всего делают это из укора себе Или из печали. Скажете не правда? А вы всегда знаете где вы в вашем пунше, что бы найти горечь в нём, а не в лимонах? Та самая хрень с лимонадом, да. Его пунш кажется вытекал через губы. Яркие малиновые губы. Такие нежные. Он думал об этом. И слова так перебивали его ощущения, ведь видел он что то совсем другое. Спасибо миру что все чувства… Слава богу никогда не считались одинаковыми. Хотя и были написаны словами. Может это значит, что кто то боялся слов? Жан тоже так думал. Но видел так ясно. В своей голове — как видит его губы, слизывающие помаду. Зачем он красил губы? А зачем думать зачем. Зачем зачем? Что такое это зачем, без боли и скорби от мира в твоей голове? Его нет. Есть только ты наедине с собой. А любовь… Это когда тебе это позволяют. Он хотел часами воспринимать… Воспринимать его тело. Его душу. Его всего. Даже грязные миром мысли. Хотел… А он позволял. Эти слова так грубо звучали. Но звучали. Грубо. Не имея в мире своего места. Они отражали мир. Звучали как будто вокруг головы. Зачем же все это было? Он сжимал в руке кольцо. Не сказать бы что он редко так думал. Скорее сейчас не думал — вспоминал. Всё то о чём думал прежде — Жан… О чем ты опять думаешь? Он повернулся к нему, оторвавшись от мыльной фиолетовым ночным небом реки. -Ну прекрати. Просто чувствуй. Я же знаю. — Ванилла… Ванилла… — Боже, я тебя прошу, зови меня просто Нил. Это кринжово, чувак, понимаешь… Его длинные пальцы плотно вцепились в его пиджак. Губы в приоткрытой улыбке прогнулись поднимая уголок, увлекая к глазам, что ожидая, отведены в сторону. Пальцы играют с тканью… Выжимая фаланги в суставах туда обратно… — Я знаю как тебе это нравится Ванилла… Он опустил голову, прижимаясь к его волосам губами. Его волосы прикрывали его покрасневшие кончики ушей. Но они ему не нужны были — ему нужна была мочка. Получилось очень азартно и даже резко, Нил толкнулся об него, застонал, и прижался, но он всё-таки вылизал его мочку, горячим языком, холодную от ночного воздуха. — Х-ах… Ты хочешь мне что то сказать Жан… Тогда не тяни. Ладони Нила взяли Жана за запястья, обнимающие его талию. — Иначе я скоро не смогу «просто» идти… — Тогда отодвинься. Ничего личного. Просто формальности. Ванилла даже не знал что так захрустело. Мокрая от росы трава…? Или его сердце… Разломалось на части. Когда Жан упал перед ним на одно колено. — Ты выйдешь за меня? — Сука… Пиздец. Ты ебанулся… Ванилла отвернулся не сумев сдержать слёз. Он так думал. Нихуя он не отворачивался. Он так и рыдал не отводя взгляда. И все его мокрые от слёз руки, которыми он прикрывал лицо, блестели в лунном свете пока Жан улыбался. — Конечно да. Конечно да! Жан коснулся его мокрой руки, вытягивая её на себя. — П-прости… Зашептал Ванилла. — Тихо блять. Сейчас он извиняться за предложение будет… Я тебя прошу. Просто чувствуй. Его пробило на улыбку. И он подарил ее Жану. — Я люблю тебя… Фиолетовый камень, заблестел на его руке, как будто от смущения. Наверное впитывая его от хозяина? — Ты будешь лучшим. Лучшим Жан. — Нет лучшего вкуса для коктейля — чем ванильный… И его губы снова утонули в его губах. Как тогда… Те три года назад. Когда двое мужчин целовались у мокрых ив в ночном парке.