о том, что видят люди

      Стайлз знает, что видят люди, когда смотрят на них с Дереком.       Они видят вечно хмурого и молчаливого парня, который выглядит так, будто может сломать кому-нибудь шею непринуждённым движением левой руки (что, в принципе, правда), и тощего пацана, который то и дело обзаводится новыми синяками и ссадинами (к двадцати годам отношения Стайлза с дверными косяками явно не улучшились).       Но Стайлз не жалуется, потому что до тех пор, пока окружающие видят их так, они продолжают недооценивать Стайлза, и это уже много лет играет ему на руку.       1. Крис       Крис, в отличие от остальных своих родственников, привык смотреть правде в глаза и вовремя признавать собственное поражение. Поэтому он готов открыто признаться в том, что облажался в тот момент, когда списал несуразного друга МакКолла со счетов.       Но посудите сами!       Мальчишке едва ли удавалось не убиться собственной клюшкой для лакросса, а как-то раз Эллисон вообще рассказывала о том, как он открыл дверцу шкафчика себе в лицо и чуть не рассёк бровь. Поэтому Стайлз Стилински со свистом пролетел мимо всех его мысленных датчиков опасности, не задев их даже по касательной.       Как Крис, привыкший видеть угрозу лишь в существах, которые могут одной рукой приподнять автомобиль и при сильном желании в кого-нибудь его кинуть, должен был понять, что настоящая угроза таится в каком-то щуплом пацане?       Впрочем, это всё звучит, как не самые лучшие оправдания, а Крис вроде как собирался признаваться в собственной ошибке.       — Я тебя недооценил, — говорит он открыто, догоняя Стилински уже около машины.       Тот оборачивается и, одёрнув толстовку, которую теперь вряд ли отстираешь ото всей грязи и запаха гари, заинтересованно хмыкает.       — Мне теперь ходить и оглядываться? Вы ещё и на людей начнёте охотиться?       Тут даже не нужно быть оборотнем, чтобы почувствовать, как от парня несёт враждебностью, но Крис только вздыхает.       — Нет, я… — он запинается, вдруг понимая, что сам не знает, зачем начал этот разговор.       Стайлз, увидев настрой Криса, вдруг весь будто сдувается и продолжает уже куда спокойнее:       — Да я понял, не парьтесь, — он машет рукой и уже собирается развернуться, чтобы сесть в машину, как вдруг останавливается. — Если не секрет, в какой момент вы решили, что я не просто ненужный довесок к Скотту? Когда мы с Джексоном кинули коктейли в Питера?       Он едва заметно морщится, косясь в сторону частично обуглившегося трупа, и Крис вдруг думает о том, что, будь он на месте Стайлза, то уже выблевал бы все кишки. К счастью или к сожалению, на месте Стилински он никогда не был, и к собственным шестнадцати годам успел насмотреться и не такой жути, поэтому он просто качает головой.       — Нет, когда ты рассказал мне о… — он снова запинается, с трудом проглатывая ком в горле, — о том, кто устроил пожар в доме Хейлов.       Глаза Стайлза вдруг сверкают, и на секунду Крису кажется, что тот выдаст что-то вроде «Вы хотели сказать, кто сжёг Хейлов», но Стилински лишь понятливо кивает и молча садится в машину.       Крис трёт переносицу, пытаясь уложить события этой ночи у себя в голове, и устало вздыхает.       2. Дерек       Дерек понятия не имеет, что чувствует. Он и так большую часть времени едва может разобраться в собственных эмоциях, а уж когда перед носом начинает вертеться Стайлз, то тут это дело и вовсе становится гиблым.       Дерек чувствует бешенство, это точно. Во всём остальном он не уверен.       Когда Стайлз вдруг толкает его парализованное тело в бассейн, у Дерека проскакивает мысль о том, что вряд ли он теперь вообще когда-нибудь с чем-нибудь разберётся, потому что в ближайшем будущем ему светит лишь перспектива умереть, захлебнувшись отвратительной хлорированной водой.       Стайлз ныряет следом и удерживает Дерека на каком-то чистом упрямстве, потому что силам в теле Стилински объективно взяться неоткуда.       Дерек каждые три секунды отфыркивается от воды, заливающейся то в рот, то в нос, и, откровенно говоря, не видит выхода из сложившейся ситуации. Очевидно же, что Стайлз не сможет удерживать его достаточно долго, чтобы яд вышел из тела, и он снова смог двигаться.       Не сдерживаясь, Дерек прямо заявляет ему об этом и, пропустив очередной саркастичный ответ мимо ушей, задумывается о том, почему Стайлз вообще пытается не дать ему умереть. Ответ напрашивается лишь один.       — Ты не доверяешь мне, я не доверяю тебе, — он снова сплёвывает воду и пытается не рычать от злости на собственное тело. — Я нужен тебе, чтобы выжить, когда мы выберемся из воды, поэтому ты меня не бросаешь, вот и всё.       В глазах Стилински неожиданно мелькает что-то, что Дерек не успевает разобрать, потому что в следующую секунду оказывается полностью в воде и начинает идти ко дну. Он видит, как Стайлз плывёт к оставшемуся на бортике телефону, как гребёт обратно, и отчётливо понимает, что им конец. Вместе с этим осознанием приходит боль в лёгких, которым отчаянно не хватает воздуха, и Дерек из последних сил держится, чтобы не вдохнуть воды.       Вдруг мимо него проплывает телефон, и не успевает Дерек удивиться этому факту, как Стайлз — откуда в нём всё ещё берутся силы, чёрт возьми — вытаскивает его на поверхность, где Дерек наконец-то может сделать вдох. От неожиданного прилива кислорода начинает кружиться голова, и вместо гневной тирады Дерек выдаёт лишь:       — Дозвонился?       Стайлз в ответ красноречиво молчит.

*

      Уже позднее, когда они оказываются в безопасности — насколько это вообще возможно в проклятом Бейкон Хиллс, — Стайлз хватает его за плечо, разворачивая к себе.       — Ты правда думал, что я бы дал тебе утонуть?       У него всё ещё капает с волос, и он раздражённо смахивает воду, которая то и дело затекает в глаза, и нетерпеливо топчется на месте в ожидании ответа, даже не пытаясь прятать взгляд.       И это одна из тех черт, что обычно бесят в Стайлзе больше всего: что бы не происходило, он никогда не отводит взгляд, будет пялиться в ответ с упрямством барана, со злостью, с осуждением, но ни за что не сдастся первым.       Но вместо привычного уже бешенства вдруг приходит озарение. В то самое мгновение, прежде чем Стайлз отпустил Дерека, в его глазах мелькнула злость. Она и сейчас здесь, едва заметно чувствуется в воздухе, насквозь пропахшем хлоркой.       — Прости, — Дерек не собирался этого говорить, но слово вырывается само, и от этого неожиданно становится легче. — Я… Наверное, я тебя всё-таки недооценил.       Признавать свою неправоту трудно, но оно того стоит, когда колючий взгляд Стайлза вдруг смягчается, и сам он весь как будто становится мягче.       Дерек несмело улыбается, и Стайлз едва заметно отвечает ему тем же.       3. Питер       Здесь надо прояснить один момент: Питер никогда не недооценивал Стайлза. В тот день, когда он впервые в относительно вменяемом состоянии встретился с ним и со Скоттом, во-первых, сразу стало ясно, что укусил он явно не того, во-вторых, стало ясно, что со Стайлзом всегда стоит держать ухо востро. А лучше даже оба уха.       Но надо сказать, что Стайлз никогда не переставал его удивлять. Чаще всего в положительном ключе. Хотя, конечно, понятие «положительное» обычно у Питера со всеми остальными разнится.       Но речь, к счастью, не об этом.       Стоит им ненадолго остаться одним в комнате, как Стайлз беззастенчиво подсаживается ближе и закидывает ему руку на плечо, весьма неприятно при этом сдавливая шею. Питер закономерно напрягается, но не двигается с места, заинтересованный таким развитием событий.       — Такое дело, Питер, — начинает Стайлз приторно сладким голосом, и Питеру не нужно даже скашивать взгляд, чтобы представить, как тот сейчас выглядит; он на эту картину насмотрелся, когда в теле Стилински разгуливал Лис. — Дерек, будучи доверчивым олухом, готов в очередной раз тебе поверить.       Питер согласно хмыкает на доверчивого олуха, и рука на его шее сжимается ещё сильнее.       — Я — нет, — продолжает Стайлз, — поэтому хочу, чтобы ты знал, это твой последний шанс. Проебёшь его, и я лично убежусь в том, что воскреснуть у тебя уже не выйдет. Ну знаешь, прах от одной ноги на одном континенте, от второй — на другом. Голову я бы вообще на Марс отправил, но и дно океана сойдёт.       — Не зря ты всегда был моим любимчиком, — улыбается Питер, и Стайлз, безошибочно поняв, что его услышали, убирает руку и отсаживается на полметра.       — Пф, скажи это той машине, которую ты подарил Малии, — Стилински, секунду назад профессионально угрожавший ему, расслабленно улыбается и откидывается на спинку дивана.       — Если бы я знал, что ты готов расстаться со своим джипом, я бы и тебе пригнал какую-нибудь красотку, — посмеивается Питер.       Стайлз отмахивается, бубнит что-то про свой незаменимый джип и просит рассказать о Франции, в которой Питер ошивался последние несколько месяцев. Питер, готовый часами распинаться об истории, архитектуре и культуре Европы, с радостью слушается, и про себя отмечает, что Дереку наконец-то повезло.       4. Джессика       Не то чтобы это являлось каким-то достойным оправданием, но на месте Джесс так удивился бы любой. Наверное.       Дело в том, что она знает Стайлза Стилински уже не первый день. Ладно, может, «знает» это слишком громкое слово, но они стабильно видятся два раза в неделю на общих лекциях, кивают друг другу в коридорах в знак приветствия и иногда даже занимают друг другу хорошие места в аудиториях — в конце концов, они одни из немногих, кто хотя бы пытается что-то конспектировать.       К тому же, даже не будь у них совместных занятий, Стайлза Стилински было бы невозможно не заметить: он притягивает внимание одним своим существованием, громким заразительным смехом и постоянными шутками; он всегда радостно здоровается с друзьями, маша им рукой через весь коридор, и отвечает на вопросы преподавателей быстрее, чем те успевают его задать.       Поэтому Джесс с натяжкой, но всё же может заявить, что она знает Стайлза Стилински.       Но то, что она знает, совершенно не вяжется с тем, что она сейчас перед собой видит.       Здесь надо отъехать немного назад в повествовании. Потому что пару дней назад ей позвонил Грант, её Альфа, и попросил на выходные приехать домой: у них давно назревал конфликт с одной из соседних стай, а тут оказалось, что назревал он не у них одних, и третья стая вызвалась им помочь решить их общую проблему. Джесс, которой порядком надоели рассказы её друзей об участившихся стычках, обрадовалась и тут же кинулась собирать вещи, надеясь, что совместными усилиями они наконец-то справятся с обнаглевшей стаей.       Другими словами, она надеялась, приехав домой, увидеть какую-то большую стаю, способную им помочь.       А увидела Стайлза Стилински.       Тот расслабленно сидит на крыльце, крутит в руках телефон и улыбается знакомой шальной улыбкой, а ещё от него за версту несёт волчьей стаей, и Джесс абсолютно не понимает, как она могла не замечать этого запаха раньше.       — Привет, Джесс! — радостно здоровается он и нагло хихикает, заметив её ошеломлённое выражение лица. — Прости, запах пришлось скрывать.       Он пожимает плечами, словно заявил, что всего лишь скрывал татуировку длинными рукавами толстовок, а не сумел скрыть запах целой стаи от другого оборотня. Джесс, всё ещё пытающаяся найти слова, вяло машет рукой в ответ, и Стайлз снова ухмыляется.       Из дома выходит Грант и, увидев её, улыбается и широко раскрывает руки, в которые Джесс, бросив чемодан в багажнике, тут же влетает. Она не виделась со своей стаей с прошлого полнолуния, и объятия Альфы сейчас кажутся лучшим лекарством от всего на свете.       — Джесс, это Стайлз Стилински, — объясняет Грант, отстраняясь, — это его стая вызвалась нам помочь, и они скоро будут здесь.       — Мы знакомы, — говорит Стайлз быстрее, чем она успевает раскрыть рот, — учимся вместе. И прости ещё раз, что так получилось, мои уже подъезжают.       Он показывает им телефон, который ненадолго перестал вертеть в руках, и кивает на подъездную дорогу. Словно по команде, на ней сначала появляется чёрная камаро, а за ней красный джип. Вместе они поднимают кучу пыли, отчего у Джесс щиплет в носу, но Стайлз, наплевав на пыль, подпрыгивает со ступенек и радостной прытью несётся к водительской двери только остановившейся камаро.       Кто бы не был за рулём, Джесс не успевает его рассмотреть, потому что Стайлз засасывает этого кого-то, едва открывается дверь. Другого слова этому действу обалдевшая Джессика подобрать не может, и, пару раз моргнув, чтобы убедиться в том, что это не галлюцинация, неловко отворачивается.       С пассажирской стороны камаро выходит рыжеволосая девушка, которая на своих каблуках держится лишь благодаря какой-то магии, закатывает глаза на всё происходящее и начинает двигаться к ним. Из красного джипа вылезают двое мужчин, от одного из которых даже издалека подозрительно сильно пахнет порохом, смуглый парень и девушка, которая, увидев парочку у камаро, громко свистит и что-то раздражённо ворчит, когда парень за это бьёт её в плечо.       На весь этот звук из дома вываливается оставшаяся часть её стаи, и Джесс отвлекается на долгожданные объятия с друзьями, а когда снова обращает внимание на гостей, те уже стоят перед крыльцом.       Впереди всех остальных стоит тот самый водитель, которого до этого рассмотреть не представлялось возможным, и Джесс вдруг тоже хочется впечатлённо присвистнуть, потому что выглядит он просто невероятно. К счастью, вперёд выходит Грант и спасает её от возможного позора.       — Рад тебя видеть, Хейл, — говорит её Альфа, и у Джессики чуть не отваливается челюсть, потому что это Дерек Хейл. Дерек Хейл, сын Талии Хейл, нынешний Альфа Бейкон Хиллс.       Ну конечно, Стайлз оттуда. Серьёзно, внезапно это объясняет всё.       — Взаимно, — обезоруживающе улыбается Дерек и крепко пожимает руку Гранта.       — Не знал, что с вами будет Арджент, — осторожно говорит Грант, но Джессика видит, как напрягаются его плечи, и, внезапно вспомнив про запах пороха, переводит взгляд к его источнику: это мужчина примерно возраста самого Гранта, который был за рулём красного джипа.       Вместо Дерека внезапно отвечает Стайлз, делая шаг ближе и вставая в одну линию с Хейлом.       — Вы ведь хотели видеть нашу стаю, — он по-лисьи щурится и улыбается. — Принимайте, какие есть.       — Мы за него ручаемся, — вдруг раздаётся другой голос, и это мужчина, который стоит прямо за спиной Арджента. В его глазах при взгляде на Арджента мелькает синева, а губы растягиваются в слишком уж хищной улыбке.       Джессика зябко ведёт плечами, но никого из стоящих перед ней это видимо не смущает. В этот раз свистевшая девушка закатывает глаза и говорит:       — Фу, Питер!       Джесс вспоминает, какие легенды ходят про Питера Хейла — и, кажется, это он и есть, — и снова зябко ёжится. Серьёзно, Бейкон Хиллс прослыл таким гиблым местом, обросшим всевозможными легендами, что ей немного странно находиться со стаей оттуда в такой непосредственной близости. И ещё страннее видеть в центре этой стаи Стайлза. Но тот скалится на реплику Питера получше заправского волка, и как-то неожиданно вписывается: и в стаю, и в те самые легенды.       Рыжеволосая девушка прямолинейно просит Питера заткнуться, и остальные почти синхронно фыркают от смеха. Джесс немного расслабляется.       Дерек Хейл вздыхает и, обращаясь к Гранту, спокойно объясняет то, что Кристофер Арджент давно завязал с деятельностью охотника и полуофициально присоединился к их стае. Грант в ответ на это кивает и приглашает всех в дом, чтобы наконец-то нормально познакомиться.       Свистевшая девушка оказывается Малией, рыжеволосая — Лидией, а смуглый парень, который единственный благоразумно молчал, — Скоттом. Но важнее то, что Малия оказывается койотом, Лидия — банши, Крис — охотником на полставки, а Питер — зомби-волком (Джессика не хочет даже знать, что это значит).       Дерек и Скотт, кажется, единственные нормальные волки в этой стае, а про Стайлза, у которого почти буквально горят глаза, когда он устраивается рядом с Дереком, никто даже не рискует спрашивать.       Тот в ответ на удивлённые выражения лиц лишь смеётся и говорит:       — Это мы ещё половину зверинца дома оставили.       Джессика абсолютно точно не хочет знать, что это значит. Но она смотрит на то, как органично Стайлз вписывается в волчью самую разношёрстную стаю на свете, и вдруг понимает, что ни черта она его не знает.       Стайлз, заметив её задумчивый взгляд, направленный на него, подмигивает ей и поудобнее приваливается к плечу Дерека.