Никогда.

23:51 "Проще сказать, труднее сделать" - именно это олицетворяло нынешнюю ситуацию. В машине стоит мертвая тишина, Олли не решается поднять взгляд на друга. Тяжелый вздох. - Вообщем...помнишь, я говорил о странных ощущениях, которые я списывал на отсутствие сна? Так вот...это никак не связано со сном, это нечто иное..., - Олли снова тяжело вздохнул, - я не могу это объяснить правда, но ты меня успокаиваешь, понимаешь? Рядом с тобой у меня ноги становятся ватными и земли уходит из под ног, это ненормально, я понимаю, но и я ничего не могу с этим сделать. Ты словно магнит, меня тянет к тебе...это безумие, которое поглощает меня. Я стараюсь сохранять абсолютное самообладание и серьезность, пока внутри меня все сжимается. Я думал, что сойду с ума. Молчание. - Если ты захочешь меня ударить по лицу, - продолжил Олли, - то я пойму, это безумно, я знаю. Молчание. Томми выслушал ВСЕ, что сказал его друг. Пазл в голове, наконец-то сложился в единую картину. Это объясняло его поведение, взгляды в его сторону, теплые улыбки, которые он посылал только ему, странный инцендент утром в машине, когда он прижался к нему... Лицо сурового барабанщика резко изменилось с "осознанного" на спокойное, он должен был задать этот вопрос: - Получается, ты поехал на автобусе, лишь бы я не стал больше расспрашивать об этом, верно? - произнес он смягчив свой тон. Молчание. - Да. - сказал практически шепотом Матела. Молчание. Сказать, что это был переломный момент - это ничего не сказать. В глазах у кудрявого басиста читалась боль, его руки начали дрожать то ли от волнения, то ли от прилива адреналина, он боялся быть отвергнутым, но понимал, что ,вероятнее всего, так и будет. Он смотрел на свои руки, вниз, они начали трястись еще сильнее, но не от холода, а от страха. Сердце билось с бешеной скоростью, а сам Олли побледнел, он был таким же бледным, как первый снег в конце ноября. Матела решается перевести взгляд на молчащего товарища и он видет не злобное лицо, полное ненависти и гнева, а взгляд, наполненный любовью и теплом, и солнечную улыбку. Это действительно удивило испуганного басиста. - Это не безумие, ни капли. - произнес барабанщик. Правой ладонью он прикоснулся к щеке собеседника и приподнял его лицо. - Слышишь? Это не безумие и, знай, я не собираюсь сделать тебе больно. Никогда. - произнес он, в тот же момент протягивая вторую руку уже к другой щеке. В больших руках оказалось лицо до ужаса смущенного и шокированного, русоволосого, бас-гитариста. Его лицо быстро покрылось румянцем, а в глазах удивление. Этим удивленным взглядом он смотрел на Томми, который все еще улыбался, глядя на его лицо. Матела не особо понимал причину его улыбки, но внутри все сжималось от страха. Лалли начал гладить большими пальцами его скулы, от чего он смущался еще сильнее. Руки Олли обхватили запястья барабанщика. Напряжение в этот момент было сильным до не возможности, а сердце вот-вот должно была выскочить из грудной клетки, не оставляя никому ни шанса. Свет мягко падал, еле-еле освещая их лица. Томми склонился над лицом Мателы так, что между ними было меньше 1 см., и произнес лишь одно слово: - Никогда... После чего он закрыл глаза, медленно, но верно сократил, и без того маленькой расстояние, между своими и его губами. Накрывая его мягкие и дрожащие губы своими. Ритм сердцебиения у обоих был бешенным, казалось, будто бы еще немного и оно попросту не выдержит. Олли не мог поверить в происходящее, для него это как будто бы сон, а знаете, это даже неплохо для него, ведь, если это сон, то пусть он длится бесконечно. Он начал отвечать на поцелуй, руки еще тряслись, но уже от страха, что поцелуй закончится, ведь он хотел, чтобы удовольствие длилось бесконечно. Томми протянул ладонь чуть дальше лица, слегка "зарывая" свои пальцы в мокрых и кудрявых волосах Мателы. В их поцелуе не было ничего пошлого, он был искренним и таким желанными, для обоих, его не хотелось разрывать. Время будто бы остановилось вокруг и все проблемы исчезли, нет никого в этом мире, кроме них двоих. Но из-за нехватки воздуха поцелуй пришлось разорвать. Они смотрели на лица друг друга, смущенный бас-гитарист и не менее смущенный барабанщик. Они не отрывали взгляд друг от друга, словно каждый друг для друга был произведением искусства, на которое можно было смотреть вечно. Томми спустил свои руки с лица Мателы и взял в них его руки. Они улыбались, ведь...они оба счастливы, они есть друг у друга. Им не нужно говорить "Я тебя люблю" друг друг, они и так знают, что это так. Барабанщик снова отпустил свое лицо к лицу счастливого до безумия бас-гитариста, но уже не для поцелуя. Кончики их носиков соприкоснулись, это был очень милый момент, от чего Олли стал еще сильнее улыбаться, даже смеяться. Щеки обоих наливались коралловым цветом, а в глазах были искры. Единственное, чего им сейчас хотелось - чтобы этот момент длился бесконечно.

***

25 Марта, 00:16. В машине сидят два самых счастливых человека в мире. Свет в салоне выключен, Матела прижимается к грудной клетке Лалли, пока тот обнимает его, они дико уставшие, но невероятно счастливые, им никто не нужен был в этот момент. Томми поцеловал, уже спящего на нем, Олли в макушку и аккуратно убрал мокрые прядки волос с его лица. 00:20. К машине подъезжает эвакуатор. Барабанщик уточняет адрес, куда нужно отбуксировать его машину, пока в ней мирно сопит его партнер, мило сопя в теплую куртку. 1:23. Машину отбуксировали к дому барабанщика, т.к. он был ближе, чем дом Олли. Расплатившись и поблагодарив за работу, он идет обратно к машине, откуда на руках выносит Олли. Он спит настолько крепко, что его вряд ли разбудит даже фейерверк. Пройдя в дом, разувшись на пороге, он кладет Олли на диван. Сил тащить его на второй этаж - попросту нет, да и не имеет смысла. Томми кладет сумку на кресло, ключи и телефон - на кофейный столик, а Симбу (гитару) ставит возле вешалки, куда следом отправляется промокшая, еще с утра, кожанка мирно спящего басиста. 1:30. Томми крепко спит, улыбаясь во сне, ведь на его коленях ютится тот, кого он любит, тот кто разделяет его любовь и теплые чувства. Одна рука обнимает его за талию, а вторая "зарыта" в его мокрых волосах. С лица Мателы все еще стекают маленькие капельки воды из-за мокрых волос, но это не мешало ему спать сидя на коленях, в обнимку, с Плюшевым Мишкой, согреваясь в его руках. Они счастливы, как никогда, времени на сон у них мало, но каждая секунду вместе - значима. Теперь они не будут пытаться согреться по отдельности, а будут согревать друг друга и свои сердца любовью, которую сложно описать словами, но на столько чистую и искреннюю.