Чем дальше в лес

      Цвета, они не останавливаются. Пятна оранжевой акварели на чёрной бумаге. Огни пульсируют в такт венам. Бьются, наровясь сорваться с цепи и пуститься в хаотичный танец на чёрной бумаге под аккомпанемент гробовой тишины. Красные, желтые мелкие точки взметнулись над кляксами, словно брызги краски разбросанные рукой творца в полёте творчества.       Пятен становится больше. Падают капли красной краски с кисти невидимого художника. Все смешивается в единое озеро ржавчины, а где-то сбоку продолжают маячить синие кляксы.       Как ознаменование конца представления раздаётся протяжный женский крик из самой глубины этого озера. Глухой, но оглушительный из-за тишины, что висела над черным холстом.       Девушка резко распахнула глаза, когда почувствовала как ее плеча что-то коснулось. Она повернула голову, все ещё тяжело дыша и слабо осознавая где находится. Рядом сидела незнакомая пожилая женщина, обеспокоенно глядя прямо в глаза девушки. Женщина, впрочем, была одета довольно обычно — аляповатое фиолетовое платье с коротким рукавом и бежевая плетеная шляпа с широкими полями, лежащая у неё на коленях.       — Простите, ради бога. — Охнула женщина, убирая руку с её плеча. — Мне показалось у вас случился приступ. Вы так тяжело дышали.       Только сейчас девушка сообразила, что находится в автобусе. Она кротко усмехнулась про себя: «Тут ехать всего пол часа, а я уснуть умудрилась.»       — Не переживайте, я в порядке. — Заверила она пожилую даму.       — У вас такие красивые глаза! — Вдруг пролепетала женщина. — Как вас зовут?       — Рита. — По привычке ответила она. Хотя ее больше волновало почему из-за цвета глаз спросили её имя.       — Какое красивое. Прямо под стать такой девушке как вы.       И, от части, её соседка по креслу была права. Рита была интересной внешности. Чего только стоили длинные вьющиеся каштаново-рыжие волосы, которые на сей раз были убраны в небрежную, наспех собранную высокую шишку. Но несмотря на рыжий оттенок в ее волосах, на лице не было заметных веснушек. Из-за этого некоторые личности считали, что девушка специально красится. Зато что точно выделялось на ее лице, так это глаза цвета темного изумруда. Они уже давно и умело уводили внимание от синяков под глазами.       Да, студенческая жизнь невеселая штука. Особенно если место учёбы и факультет полностью выбрала мать. Но сейчас Рите это было не важно, ведь пока ее бывшие одногруппники вяло тащились на следующую пару, она уже ехала подальше от этого проклятого Гисена и Гисенского университета имени кого-то там. Девушке было даже жаль, что ей пришлось знакомиться с таким красивым городом чуть ли не под дулом пистолета.       Рита включила телефон. Она совсем забыла, что не вышла из галереи. С экрана на неё смотрели молодые люди в белых халатах. Они стояли на фоне какого-то большого белого здания, по всей видимости больницы. Риту интересовал только один человек из всей толпы. Высокий, худощавый, с кофейными глазами и тёмно-коричневыми волосами, улыбающийся во все тридцать два зуба. Девушка слегка улыбнулась. Она видела его только на этой фотографии двадцатипятилетней давности. И если тот звонок не был сном, то сегодня она совершит путешествие во времени. Девушка усмехнулась, ловя себя на такой нелепой мысли.       Но автобус начал тормозить и эти мысли развеялись сами собой. Закинув свой чёрный рюкзак за плечо и забрав спортивную сумку с вещами из багажа, она наконец осмотрелась.       Город встречал Риту пасмурной, но тихой погодой. Множество пушистых облаков сонно плелось по голубому небу. Девушка вдруг подумала о том, что будь они чуть быстрее, то собрались бы в большую грозовую тучу и ливнем обрушивались на городок Лих. Она оторвала взгляд от неба и прошла чуть дальше, оказавшись на городской площади. Небольшая классическая площадь. С фонтаном, клумбами, кучей играющей ребятни, небольшой кафешкой вдалеке. И она любила подобные места. Просто сидеть на скамейке с книгой в руках, но не прочесть ни единой её строчки, но зато услышать пение птиц, смех детей, журчание воды, гул людских голосов, таких разных. И, временами, поднимать глаза, чтоб увидеть залитую солнцем площадь, резвые струи воды фонтана и большое множество разных людей. В какой раз убедившись в одной из своих якобы бредовых мыслей, она продолжила свой, уже совсем короткий, путь.       Рита шла по мощеной улочке, между фахверковыми домиками. В руке, перед глазами, она держала клочок бумаги со спешно написанным адресом. Девушка словно не веря записки и самой себе отсчитывала дома и перечитывала свои каракули. Вот, кажется тот самый.       Рита подошла к двери. Все тело била легкая дрожь. Руки вспотели и уже смяли от нервов тот клочок бумаги. Наконец, она поднесла руку к звонку и послышалось нерасторопное мягкое жужжание. Дверь почти сразу открылась, а за ней показался мужчина лет пятидесяти в светло-розовой рубашке и чёрных брюках. Несмотря на возраст, седина не взяла его темно-коричневые волосы. Зато не самая легкая, но любимая работа исполосовала его лицо морщинками и наградила едва заметными мешками под глазами.       Они смотрели друг на друга несколько секунд, длившихся минуты. Аккуратно, исследуя взглядом, определяли: тот ли это человек. Наконец мужчина сделал осторожный шаг вперед, после чего Рита бросилась к нему на шею. Мужчина обнял её в ответ.       — Марго… — Девушку накрыла волна единственных сохранившихся воспоминаний из детства. Как же давно её не называли этим именем.       — Я скучала, папа.       Совсем небольшая комнатка прямо под крышей дома. Фисташковые стены были украшены лишь двумя рыжими прямоугольниками света. Напротив этих светящихся постеров стояла односпальная кровать из светлого дерева, застеленная темно-зеленым покрывалом. Девушка вошла вглубь комнаты. Скинув спортивную сумку и рюкзак куда-то на пол, она разулась и кинула кеды в угол. Рита устремилась к кровати, чтобы просто прилечь на пару минут и, закрыв глаза, глубоко вздохнуть, избавиться от остатков тревоги. Но почувствовав, как ноги ступили на нечто очень мягкое, она опустила глаза. На дощатом, прокрашенном светло-коричневой краской полу, лежал белоснежный, словно новый (хотя, почему «словно»?) ковер. Рита опустилась на корточки, зарываясь пальцами в длинный и мягкий ворс. Она вновь себя одернула и приказала прекратить. Повинуясь себе же, Рита встала и, наконец, дошла до кровати, рухнула на неё. Матрас отозвался лишь тихим стоном пружин.       Девушка блаженно прикрыла глаза, вдыхая запах только постиранного покрывала. Ей так не хотелось вставать, идти разбирать вещи. Впервые, наверное, в жизни она чувствовала такое спокойствие. В голове не было никаких мыслей, никаких чувств. Так хотелось превратиться в фотографию, чтоб на всю жизнь остаться здесь, на кровати, вдыхая свежий, робко заходивший в приоткрытое окно, воздух. Слышать приносимое чивканье воробьев где-то на крыше, далекие тихие голоса людей, возвращавшихся с работы и легкий скрип половиц… Но стук в дверь, такой осторожный, аккуратно, неохотно заставил Риту перестать быть частью фотографии.       — К тебе можно? — Теплый, с ноткой вины голос раздался за дверью.       — Одну минуту, пап. — Она ведь даже не переоделась с дороги. Девушка подскочила на ноги, мгновенно подбежала к сумке и расстегнув её достала болотного цвета футболку и чёрные, достаточно свободные и легкие штаны.       — Можешь заходить. — Рита, успевшая запыхаться, вновь села на кровать. Хенк медленно зашел в комнату. Он тоже переоделся в домашнее. Рассматривая комнату, будто находясь здесь впервые, мужчина подошел к дочери.       — Можно? — Глаза Хенка указали на место на кровати рядом с Ритой.       — Конечно. — Девушка не стала указывать на то, что это, вообще-то, его дом. — Ты не задумывался над карьерой дизайнера?       Мужчина сел рядом с девушкой, заставляя пружины матраса вновь вздохнуть под тяжестью.       — Какой из меня дизайнер, — усмехнулся Хенк, обводя взглядом комнату — просто прибрался и кой-чего прикупил по мелочам. Да и клиника вполне меня устраивает.       — Да я шучу. — Улыбнулась Рита, все еще в пол уха слушая суетливые свисты воробушков.       — Маргарита, послушай. — Девушка тут же все внимание сосредоточила на диалоге, ведь когда тебя называют полным именем, значит грядет что-то серьёзное. Но вместо этого откуда-то снизу послышался звон телефона. Извинившись, мужчина покинул комнату, и где-то за дверью вновь послышался скрип половиц. Девушка легла на кровать, раскинув руки. «Какое клише» — успело пронестись в голове, прежде чем телефон самой Риты, оставленный в рюкзаке, издал тихое, протяжное «ква».       Раздраженная, она вновь поднялась с кровати и нехотя схватила рюкзак. Вытащив телефон из бокового кармана, она вновь упала на матрас, недолго отпружинивая вверх-вниз, как на лодке. Рита включила телефон. В глаза бросилось одно единственное уведомление — запрос на чат. И, без единой задней мысли, словно девушка только и ждала этого уведомления, она приняла запрос. Риту тут же перекинуло в чат.

Томас добавил (а) тебя в чат

Томас: Привет? Ты тут?