Смерть любит Венский вальс

Смерть любит венский вальс. Она ступает легко и несдержанно, окрылённая мелодией и воодушевлённая тактом танца. Там, куда люди приходят лишь раз, средь прекрасного сада, она кружиться в танце белоснежным цветком, озаряя фауну лунным светом, что отражается от платья. В стороне стоит обвитая виноградом беседка, в нём стоит стеклянный столик с китайским сервизом: чай никогда не подливали, да и он никогда не заканчивался. Я много раз видел эту картину: Госпожа Смерть берёт за руку пришедшую ещё не усопшую душу и ведёт к столику, расспрашивая гостя. А после того, как чашки опустеют, пускается в вальс, по-матерински тёпло улыбаясь партнёру. После поклона, она ведёт душу по дивным садам, расспрашивая о их жизни. П под конец прогулки, госпожа проводит душу к ажурным золотым воротам, ведущим в две дороги. Я не знаю, какие именно пути выбраны усопшему. Последнее, что я вижу - отдалающуюся спину. Мне никогда не будут доступны ответы, куда попадают души. На Земле, кто-то из людей думают, что это пути в Ад и Рай. Кто-то, что это - Бездна и Перерождение. Но правду никто не знает. Только госпожа и ушедшие души знают, что там. Я, как рождённый немым, не в праве спросить. Наблюдая из года в год, я играю на скрипке для Госпожи Смерть, пока она, с тёплой улыбкой на лице, провожает души в новый путь и коротает свою вечность в этом прекрасном саду. Эту белоснежную скрипку из мрамора подарила госпожа, когда я только прибыл сюда. Я помню то время, будто и не прошло стольких лет. Я очнулся, лежащий на скамье беседки, надо мной склонилась госпожа Смерть, обеспокоенно осматривая меня с ног до головы. И поняв, что я прекратил дремать, стала расспрашивать меня. По её словам, я был рождён ошибкой. Вернее, я был почти ничем. Я никогда не был в мире людей или Вышнем мире. Моё существование застала лишь девушка, что заправляла Загробным садом и тактично отправляла людей в дальнюю дорогу жизни. Она же и дала мне имя - Хоуп. По её словам, "надежда всегда умирает последней. А ты, мой друг, умереть не в силах". Так я и остался у неё. Некуда же ей было деть внезапно выпавшее на её голову дитя. У меня нет эмоций. Я никогда не понимал, почему некоторые души, попавшие сюда, бояться, радуются, плачут или гневиться. Мне чуждо такие явления как слёзы или смех. Я не знал, как к этому относиться. Просто помогал своей хозяйке во всём, что он ни попросила. Наставляя меня, она могла рассказать о чём угодно. И каким же была прекрасным местом та обитель, откуда приходят к нам "гости". С синими реками и морями, горами, что достают до небес, " каменными лесами", как она называет города, и многое другое. Кто бы знал, как я в своё время хотел увидеть обычного котёнка. Мохнатого, рыжего, с глазами-изумрудами, игривого и ласкового. Но такой возможности я всегда был лишён, и лишь представлял их себе, как воображаемых друзей, как делают дети с Яви. Стоит говорить, что моя госпожа всегда со скрипучим сердцем смотрёла, как я сижу в беседке и глажу одну из подушек, представляя, что это котёнок. Она лишь тяжело вздыхала, понимая, как тяжела моя ситуация, и подбадривала, обещая договориться с неким Верхом и как-нибудь порадовать меня новой книгой или вестью с Яви. Однако были и те моменты, когда и моя госпожа не могла мне помочь. Ибо она сама нуждалась в помощи. Я помню, как спустя недолгое моё прибывание в её обители, я наткнулся на неё, сидящую под деревом вишни и тихо плачущую. Роняя чуждые для меня слёзы, она пусто смотрела на свои руки, а после обхватывала себя ими, стараясь согреть своё горе, что ледяными шипами разрывало её сердце. Я видел это ни один раз. Из раза в раз видел, как горюет моя госпожа, и был не в силах ей помочь. Но в один момент - не смог совладать с собой. Вышел из своего укрытия и подошёл к ней, протянув свой платок и сев рядом. Она, лишь взглянув на меня, сразу поняла мои намерения, и крепко обняла, как своё чадо. Ей хватило одного лишь действия, что бы почувствовать мою поддержку. Она рыдала мне о том, как плохо становиться ей на душе, когда она видит в очередном гостей ребёнка или молодого. Тех, у кого вся жизнь впереди, и кто по своей воле, или же по воле случая, уже не смогут прожить ту жизнь, которая им предначертана. Рассказала она о тех, кому было уже не помочь. О тех, кто потерялся в жизни и решил, что уход в иной мир - лучший вариант. О тех, кто искринне хотел жить, но лишился её. Она выплеснула на моё плечо всё горе, что хранила тысячелетиями. Я мог лишь прижимать её к себе, тихонько гладя по грациозно-ровной спине, стараясь успокоить её. Смерть любит венский вальс. Она ступает легко и несдержанно, окрылённая мелодией и воодушевлённая тактом танца. Видя, как господа встречает каждого гостя с нежной улыбкой, невозможно сказать, какой груз она держит на своих хрупкий плечах.