Död

Сегодня в обед умер всеми любимый Гриша Йегер, примерный отец, работник и семьянин. Через неделю большая часть из прибывших на похороны прирожденного лекаря знакомых уже нашли нового врача своим детям. Потому что прежний уже не несет пользы за собой, и неважно насколько здоровыми уходили из его кабинета маленькие пациенты со своими уставшими от такой мороки, как болезнь, родителями. Потому что все заменяемы. Потому что детей любят все педиатры, в каком-то роде. К сожалению дальше профессиональной практики любовь к детям ограничивалась. Или ограничивалась только конкретно к родному ребенку. Каждый раз встречая отца после работы, его маленький сынок с каждым днем терял крупицу той отцовской любви, которую когда-то получал. Когда еще мама была жива. Вряд ли папа мог ее спасти, но он даже не старался, хотя мама часто называла его своим героем, но величину папиного подвига их маленький сын вряд ли мог оценить тогда. Раньше все было по-другому. Может лучше, сказал бы ребенок, если бы был достаточно одаренным в том возрасте чтобы понимать что такое хорошо, а что плохо. Поэтому на похоронах плакало так много людей. Гриша Йегер был из тех людей, что просто когда-то бывают и о них мало, что можно вспомнить. Как если бы он просто бросил лечить, то его бы и в бытовых разговорах не вспоминали, потому что в детской новый врач неплохо справляется с простудой, даже несмотря на то, что ему не хватает опыта или он приобрел диплом на вокзальном киоске. Поэтому люди, толком не помня человека, которого хоронят, по старой памяти, потому что когда-то были на похоронах, или из вежливости роняют слезы и размазывают сопли по черным рукавам или платкам. Их дети, коих было меньшее количество, были, в самом прямом смысле слова, опорой для сокрушающихся тихими рыданиями матерей. Они тоже стояли с грустными лицами, но едва ли могли понять, кто спит под свежим слоем земли за лакированной крышкой. Скорее даже они просто разделяли неоправданную скорбь своих семей, внутри желали уйти со скучного мероприятия. Его родной сын был одним из этих детей, которые не заслужили в силу возраста ходить на похороны незнакомого человека. Только он старше. Намного. Может, он был бы старшим сыном этой плачущей женщины средних лет, или средним у этого околопожилого мужчины в строгом костюме, настолько аккуратном, будто он впервые достал его из шкафа и пришел сюда только покрасоваться перед полем спящих владельцев надгробий всех возрастных групп. По приезде домой он ощутил пустоту на целых два этажа и еще чердак. Не спасали даже хороший законченный интерьер комнат или крохотный, но густозасаженный сад, который отец не успел увеличить, потому что наверху, на небе решили, что ему это не надо. Вечером того же дня скука одолела даже неодушевленные предметы. Из всех развлечений в доме средних лет были только телевизор, несколько книг и старый патифон, который глава маленькой, как домащний сад, семьи любил больше первых двух вещей. Впервые без никого новый владелец скромного замка ставит в проигрыватель одну из коллекционных отцовых пластинок. Композиция ему не очень нравится, но это хоть как-то скрашивает остаток дня. Чтобы еще больше насытить этот день событиями мужчина берет в руки свежую газету, без энтузиазма читает сводку новостей, где как обычно: в небольшом городке, где он прожил всю жизнь, за столько-то десятков лет ничего интересного не происходит. Под стать заселяющим его домам и людям. И уж лучше так, чем по-другому. Это Йегер знает наверняка. На последних страницах, перед тем как прочесть конечный заголовок, мужчина протирает линзу очков, а после взгляд невольно натыкается на невзрачное объявление, спрятанное в цветастой рекламе. Невзирая на тот момент, что это агентство находится на другом конце города, заинтересовало оно достаточно надежно, поэтому следующим днем Зик, застанный врасплох дождем, стоял перед вывеской, промокший до нитки, но ничуть не раздосадованный плохим настроением погоды. — Здравствуйте, — только переступил он порог, как его осипший голос был заглушен звоном надверных колокольчиков. Ему пришлось поздороваться еще раз, но за прилавком никто не возник по первому хотению. Наверное зря он сюда затесался, незнакомое место походило на обычный магазин с антикварными древними безделушками и пахло так же — бабушкиным комодом. Он может ошибся адресом, или ему почудилось, или кто-то смог так ловко пошутить на весь тираж недельной газеты. — Подождите, не уходите, — донесся до него приглушенный молодой голос и все мысли о бредовости идеи сошли на нет. Через пару мгновений перед ним появился молодой мужчина с большой стопкой бумаг в руках, которыми пришлось нагружать грудь, а его очки постоянно сползали вниз по носу. Он отправил документы в один из больших секторов архивного шкафа, и Зику показалось, не попал ли он в постамент магических писем министерства магии, например, Лондона. Но он промолчал об этом, такую шутку наверное не оценили бы. Йегер еще раз спросил не ошибся ли он адресом, и все так же спокойно ему ответили: — Да, мы делаем такое. Все, что хотите. — Разве это законно? На него посмотрели как на дурака. — Конечно. Все в рамках закона, сэр, со всеми договорами. Вас и нас ограничивает только сумма, которую вы можете себе позволить. Зик подумал, что это довольно интересно, но будет странно так напрямую спрашивать. Его скорее пошлют, если за первую минуту он не согласится посмотреть договор. Наверное к этому парню штабеля всяких зевак ходит за день, а прослыть одним из них, пусть он и правда играет такую же роль, Зику не хотелось, пока он достаточно не удовлетворит любопытство. — А можно посмотреть? — Договор? Хорошо. Проходите. Зик последовал за ним в небольшой кабинет или подсобку, уподобенную под кабинет. Он уже привык к запаху старья, поэтому глоток свежего воздуха в проветриваемом помещении был сродне перерождению. Они сели друг напротив друга, и перед Йегером тут же оказались нужные бумаги. Все они были разные, но начинались одинаково: «Агентство специальных услуг «Смерть за ваши деньги». На Зику не верилось, что это легальная компания киллеров, но не успев открыть рот, ему подсунули какую-то тонкую стопку тестовых листов. Молодой человек с той же спокойной аурой сытого удава сказал: — Это психологический тест. Вы должны пройти его, прежде чем начать заполнять договор. Вопросы и варианты ответов Зика не смутили: это самый обычный тест на склонность к тревоге, суициду и тому подобному, таких тестов в интернете бесчисленное множество. — И в каких случаях вы не убиваете? — поинтересовался Йегер. — Мы не говорим здесь это слово на «у». Это заставляет думать в негативном ключе, в этом месте нам важно поддерживать оптимистический настрой наших клиентов и нас, так что, пожалуйста, пройдите тест. Хмыкнув странным условиям этого загадочного магазина бесполезных цацок, Зик начал заполнять бланк. Потом еще один, потом еще. Их было достаточно, чтобы всковырнуть даже те раны, которые тебя по факту не коснулись в этой жизни. Вот она, сила влияния психологических тестов, написанных на коленке. Впечатлительного человека так легко задеть, наверное все клиенты этого заведения не были такими. Закончив, он передал бумаги своему теперешнему агенту и спросил: — Теперь вы можете рассказать, почему эти 20 листов так важны? — Они важны только во время заполнения. Обычно люди задумываются над вопросами, колеблются, а потом понимают, что наши услуги для них не выход и уходят. Вижу, вы настроены серьезно, — на лице парня пробегает тень улыбки. — не поймите неправильно, но вы мне нравитесь. Редко встречаешь людей слова. — Спасибо. А могу я поинтересоваться кто будет исполнителем? — Теперь да. Это я. — Значит вы человек дела. Мне нравятся такие. — Хватит, иначе я передумаю вас убив… — парень осекся на полуслове, но разряженная обстановка не ослабила его приподнятого настроения. Скрывая улыбку, он захотел казаться профессиональнее. — кхм, продолжим. Меня, кстати, Эрен зовут. Контрактов на большом кофейном столе оказалось так много, что некоторые стопки высотой в десятки сантиметров оставались на полу. Зик спросил почему так много, ответом послужило то, что таковы тонкости этой профессии, а еще людям не все равно в каком свете они себя покажут даже перед лицом смерти. — Например, можете посмотреть этот, — Эрен передал один из тысяч вариантов летальных исходов. Еще Эрен сказал, что такое понятие как «красота» затрагивает даже их агентство. Поэтому в середине бланка обычно пишется рейтинг того или иного случая, определяется та красота, зрелищность, то, каким ты останешься в глазах близких, или прохожих, или даже работников морга, если не навсегда, то на какое-то время точно. Чем ярче, тем лучше. Еще Эрен сказал, что практически все их бывшие клиенты довольно экстравагантные натуры, но им не повезло как-то прославиться при жизни, поэтому этот конкурс на самую красивую трагедию необходим. — Очень популярен раздел героических подвигов. Хорошо подходит для городских легенд, особенно в нашем маленьком городе. — А есть что-то поскромнее? — спрашивает Зик и его интерес к этому разговору все не гаснет. — Конечно. Вот, вариант со снайпером, мне кажется, один из самых лучших: быстрая и безболезненная кончина. Шуму наведет, если вы влиятельный человек. И цена приемлемая, так что если что-то пойдет не так, то этих денег вам вряд ли станет жалко. — Что может пойти не так? Не до конца… — Да, но мы на такой случай мы снова встречаемся с клиентом и делаем то же, что и мы с вами сейчас. Заканчиваем. Однако, даже если у нас не выходит в первый раз, то наши клиенты часто расторгают договор, потому что их беда уже славит их и при жизни. Посмотрев на часы, Эрен не скрывает удивления: они так просидели почти два часа. А проведя со своим исполнителем 2 часа, Зик делает вывод, что этот парень просто не умеет скрывать эмоции, и зачем-то делает мысленно такую пометку. С полной сосредоточенностью Эрен берется за бумаги. Они останавливаются на варианте со снайперской винтовкой. Парень в очередной раз подмечает, что это хороший выбор, и чисто из любопытства интересуется положением своего клиента. Он журналист. В довольно популярном издании. Жаль Эрен не интересуется таким. Он ставит себе пометку, что постарается сделать так, чтобы этот человек распрощался с жизнью настолько безболезненно, насколько это возможно при выстреле в голову. Он позволяет себе с оттяжкой вздохнуть перед прощанием до второй и последней встречи. — Эх, приятно было с вами пообщаться, как жаль, что мы не встретились в другом месте. — Мне тоже. Честно. Они жмут друг другу руки с такой теплотой, как старые закадычные друзья, и улыбаются как только что знакомые, но знающие, что это общение надолго, люди. — Может, вы не будете на меня в обиде, если я передумаю? — Тогда мне придется заглянуть сюда снова. Они смеются, и на этой ноте Йегер покидает лавку с бесполезными антикварными вещицами. А потом он понимает, что подписал сделку с дьяволом. Он надеется, что понравился своему убийце достаточно сильно.