Снег в Венеции

Лондон, март 2021 Минако услышала, как ее окликнули, и резко обернулась. Рей помахала ей с другого конца ресторана. Длинные черные волосы припорошены снегом, теплое зимнее пальто едва накинуто на плечи, под ним — свитер цвета дорогого красного вина и юбка-карандаш, такая узкая, что неясно, как в ней вообще ходить. В руке — бумажные пакеты из магазинов и маленький букет пионов. Она была такая же невероятно элегантная и ошеломительно красивая, как и всегда. Минако не сумела себя сдержать, завизжала, аж припрыгивая от радости, и бросилась к подруге, чтобы задушить в объятиях. Рей слегка покачнулась на высоких каблуках, пока обнимала ее свободной рукой, но, к счастью, устояла. Посетители и персонал ресторана неодобрительно на них покосились, но Минако Айно на это было абсолютно плевать. Из всех своих подруг Рей она видела реже остальных. Просто потому, что они обе вели «кочевой» образ жизни. И если Минако еще могла выловить из круговерти будней Усаги, Макото и Ами, то Рей чаще всего оказывалась в Токио тогда, когда сама Минако была на другом конце мира. Минако уже третий год успешно строила карьеру музыкальной исполнительницы, и из-за этого часто переезжала с места на место. Бесконечные туры, студийные записи, съемки клипов и встречи с фанатами приводили ее в восторг, так что она не жаловалась на такую жизнь, но то, что она почти перестала видеться с Рей вживую, расстраивало их обеих. Впрочем, Хино никогда не обижалась — она сама уже четыре года вела успешный блог про путешествия в интернете, и стала столь же неусидчивой, как и ее светлоголовая подруга. Они часто общались по видеосвязи, демонстрируя друг другу, куда их забросила жизнь в этот раз. Но сейчас Минако поняла, насколько сильно она скучала по возможности обнять Рей и снова ощутить запах ее сладких духов. — Ты такая красивая, — протянула Минако, раскачивая подругу в объятиях, — я так счастлива, что мы встретились! Рей тихо засмеялась. — Я тоже безумно рада, но давай уже сядем, пока ты меня не уронила. Минако тут же отстранилась и смущенно рассмеялась. Она обернулась к метрдотелю, у которого было крайне недовольное их поведением выражение лица. Ровно до того момента, как он узнал Минако. — Мисс Айно! — просиял он, и Минако восхитилась его актерскому таланту. — Добро пожаловать! — Здравствуйте, мистер Стоун, — Минако приветливо улыбнулась. — Прошу прощения за устроенную сцену. Надеюсь, мы никого не побеспокоили? Метрдотель отмахнулся и поправил очки в дорогой оправе. — Нет-нет, что вы! Приятно видеть вас в таком великолепном настроении. Надеюсь, оно станет еще лучше после обеда в нашем ресторане. — Наш столик уже готов? — Разумеется! Рей восхищенно присвистнула, когда они устроились за столиком рядом с огромным окном, из которого открывался панорамный вид на Лондон. — А где Джед? — спохватилась Минако, оглядываясь по сторонам. — Он же пообедает с нами, правда? Рей кивнула. — Он паркуется, скоро подойдет. И вот если Рей практически не изменилась с того времени, когда Минако видела ее в последний раз, то Джедайт сумел удивить. Улыбчивый красавец с волнистыми светлыми волосами и легким «калифорнийским» загаром, который бесцеремонно чмокнул ее в макушку, ничем не напоминал Джедайта, которого она помнила. Тот был слегка зажатым, молчаливым и угрюмым. И только после того, как в его жизни появилась Рей, он стал постепенно открываться, демонстрируя подругам своей возлюбленной острый ум и наблюдательность. Но все равно, увидеть его настолько другим было странно. — Цветы ты себе решила оставить? — усмехнулся Джед после того, как поприветствовал ошарашенную Минако. Он кивком головы указал на пионы, которые по-прежнему лежали на коленях Рей. Девушка тут же вспыхнула, и что-то едко прошептала. Правда, ее недовольство продлилось недолго. Стоило только Джедайту будто невзначай провести пальцами по ее бедру, пока он забирал букет, и Рей тут же замолкла. Минако не прекращала любоваться ими. Сама она уже давно не была в отношениях, но влюбленные парочки, вопреки ожиданию, не раздражали, а только вызвали умиление. — Это тебе, — пояснила Рей с широкой улыбкой на губах, — я видела, вчера твой новый клип набрал первый миллион просмотров. — Правда? — удивилась Минако, вынырнув из своих романтических наблюдений, и протягивая руки за цветами. — Вот черт, а я все пропустила. — Неужели тебя еще не закидали поздравительными сообщениями? — Джедайт даже оторвался от изучения меню. Минако пожала плечами. — Я отключила уведомления. Сами понимаете, вчера вечером был перелет, сегодня — джетлаг, я еле глаза продрала к нашей встрече! И то только потому, что вы уже улетаете вечером. Точно не можете задержаться на денек? Она состроила умоляющую рожицу, переводя взгляд с Рей на Джеда и обратно. Подруга со вздохом покачала головой. — Джеду необходимо завтра показаться в офисе. Он и так не появлялся там слишком долго. Во время видеозвонков его начальник просит подмигнуть два раза, если он похищен! — и Рей красноречиво закатила глаза под тихий смех супруга. Они заказали себе фирменную утку с вафлями — визитную карточку ресторана, и бутылку чилийского каберне совиньон, с которой сделали несколько селфи для Нефрита. Джед был за рулем, так что попросил себе чашку кортадо, к которому пристрастился во время отдыха в Португалии. Они обсудили сложности удаленной работы и безумный график Минако, поделились новостями о друзьях и знакомых, позвонили всем оставшимся в Токио по видео, чтобы передать привет, повздыхали над тем, как быстро растут чужие дети. Особенно Малышка, которой летом уже исполнится пять лет! — Я все жду, когда же она вырастет и соберется замуж, — лукаво поделилась Рей. — У меня в планах найти на ее свадьбе второго мужа! Но при этом она обменялась с Джедайтом таким взглядом, что Минако сильно засомневалась в осуществлении этого плана. Когда подошло время десерта, Джед вдруг, немного помявшись, спросил: — Мина, а ты… вообще никакие сообщения не получала? — Она же сказала, что нет, — мягко, но твердо ответила Рей, поворачивая к нему голову, — она отключила уведомления. И, словно почувствовав, что озадаченная Минако собирается что-то спросить, пояснила: — Кунсайт здесь. — Здесь? — не поняла Минако. — В Лондоне. В ресторане как будто закончился воздух. Сердце в груди вдруг забилось так быстро, что Минако пришлось сделать глоток воды, чтобы успокоиться. Она поспешила спрятаться от ожидающих ее реакции друзей и направила взгляд за окно, где на серый мартовский город падал совсем по-зимнему крупный снег. Одно упоминание его имени все еще бросало в жар. Как глупо. — О, — ответила Минако, когда поняла, что пауза затягивается, а Рей и Джед не собираются ей помогать и переводить тему. — А как он… ну, здесь… Слова как будто закончились. — Конференция, — любезно пояснила Рей, — он прилетел позавчера и останется до конца недели. И… ну, мы сказали ему, что сегодня обедаем с тобой. — И что он? — вскинула голову Минако. Может, он хотел прийти вместе с ними, но не смог? Или все-таки еще придет, под самый конец десерта, пропахший снегом и лимонным ментолом, с букетом желтых ирисов? Обнимет ее легко, поцелует в скулу, скажет «привет, канарейка» своим потрясающим, обволакивающим низким голосом? Ну да, сейчас, разбежалась. Гораздо правдоподобнее, если он сказал друзьям, что слышать про нее не хочет. Чего она ожидала после того, как он четыре раза предлагал стать его женой, а она каждый раз отказывалась? «Но он обещал, что никогда не прекратит попыток, а потом просто пропал из твоей жизни» — обидчиво зазвенел внутренний голос. Минако послала его куда подальше. У нее не было права сердиться на Кунсайта за то, что он живет дальше. — Он сказал, что сам с тобой свяжется, — пожал плечами Джедайт, — вот я и подумал… Минако подавила желание тут же достать телефон и проверить сообщения. Вместо этого она улыбнулась и покачала головой. — Если он мне написал, я обязательно отвечу. Но это вряд ли. Скорее всего, тактичный Кунсайт просто сказал так, чтобы не ставить себя и друзей в неловкое положение, а на самом деле даже не думал ей писать. Впрочем, она и сама лукавила, когда сказала, что обязательно ответит. В глубине души она не была уверена в этом. Более вероятно, что Минако смалодушничает и сделает вид, будто не прочла сообщение. Позже она узнала, что сообщений от него на телефоне действительно не было. Но Айно, как обычно, недооценила Кунсайта. Вечером, когда она уже распрощалась с Рей и Джедом, пожелав им хорошего полета, прогулялась по заснеженным улицам Лондона и вернулась к себе в отель, когда одиночество стало ощущаться еще острее из-за недавней встречи с друзьями, он позвонил. Просто взял и позвонил, как будто это было в порядке вещей. Когда экран дрогнул и через секунду высветил его имя, Минако застыла. Несмотря на то, что она знала об этой возможности, мысли в голове все равно заметались, а от паники перехватило дыхание. Он звонит! Зачем? Стоит ли брать трубку? Не станет ли от этого только хуже? А может, наоборот… Дрожащими пальцами Минако приподняла телефон и ответила на звонок, от возбуждения даже не сразу попав пальцами на слайдер. — Алло, — пискнула она. В трубке на миг повисла тишина. — Привет, Минако. И ее как будто током прошибло. Неизвестно, что было хуже — то, что он не назвал ее канарейкой, хотя Минако рассчитывала услышать это шутливое прозвище, или то, что он назвал ее по имени, послав дрожь по коже. — Здравствуй, — почти прошептала она, опускаясь в кресло и притягивая к груди колени. Кунсайт прокашлялся, затягивая вновь повисшую паузу, а потом едва слышно рассмеялся, едва не заставив Минако тихо застонать — ей так давно не хватало этого смеха! — Так глупо, — в его голосе послышалась улыбка, — Рей и Джед вчера сказали мне, что ты здесь, и я… — Я знаю, — перебила его Минако, отчаянно тараторя, — думала, ты не собираешься мне звонить, просто из вежливости пообещал… — Почему? — удивился Кунсайт. — Я с радостью с тобой увижусь. Если ты не против, конечно. Она заверила, что не против. Они договорились о встрече — послезавтра, потому что завтра Минако весь день проведет на репетициях, а вечером будет выступать. Она не сказала ему, что из-за встречи с ним, не полетит на оплаченном агентством рейсе, и ей придется заплатить неустойку за обмен билета, но какая разница? Когда Кунсайт попрощался и закончил звонок, она поняла, что этого разговора мало. Минако скучала по нему. *** Ей хватило одного взгляда, чтобы понять — Лондон был идеальным городом для Кунсайта. Он вписывался в городской пейзаж так хорошо, словно был специально создан для старинных улиц и строгих фасадов домов. Минако с удивлением обнаружила, что он тоже изменился — не так заметно, как Джедайт, конечно. Но пепельные волосы были собраны в хвост, а на длинном тонком носу пристроились аккуратные очки в серебряной оправе. Полностью черный образ — плотное пальто прямого кроя, классические брюки, водолазка и начищенные не по погоде туфли — делали его похожим скорее на художника, чем на преподавателя. Но самое главное — Минако больше не чувствовала, что выглядит рядом неуместно, несмотря на свой яркий, в противовес ему, наряд. Она подошла с неуверенной улыбкой, не зная, стоит ли его обнять, пусть даже для приветствия. Он избавил ее от мучений, мягко притянув в быстрые объятия. И да — скользнул поцелуем по скуле и поднял с капота машины букет желтых ирисов. Минако едва не рассмеялась от счастья. — Я так тебе рада, — непроизвольно вырвалось у нее. Она тут же прикусила язык, но отметила, как сверкнули его глаза. — Готова к очередному ужину со старым знакомым? То, что он назвал себя «знакомым», резануло слух, но Минако решила, что было бы в стократ хуже, назовись он «бывшим парнем». — Конечно! — она смущенно потеребила золотую сережку. — Только ты так и не сказал мне, куда мы едем. — Не сказал, — согласился Кунсайт с тихим смешком, — потому что именно так работают сюрпризы. Минако вскинула брови. — Ты ведь не любишь сюрпризы? — А я разве сказал, что это сюрприз для меня? Автомобиль был взят напрокат — черный фольксваген, — но Минако почти поверила, что сидит в знакомом до боли форде. Только пахло внутри не так знакомо — к лимонному аромату примешалось что-то более глубокое и древесное, подслащенное ноткой ванили. «У него новый парфюм» — с горечью подумала Минако, наблюдая за неизменным ритуалом, который Кунсайт проводил перед каждой поездкой. «Поправить зеркало, включить музыку, уменьшить громкость, чтобы не мешала разговаривать…» От воспоминаний в груди сладко защемило, и Минако спрятала защипавшие от слез глаза в букете, сделав вид, что вдыхает аромат. По дороге они говорили о мелочах — о конференции Кунсайта, о том, как прошел вчера концерт Мины, о ее долгожданной встрече с Рей и Джедом. Они смеялись, подшучивали над друзьями, задавали уточняющие вопросы — все еще преподаешь? Давно навещала маму? Усаги уже пригласила на день рождения Малышки летом? «У тебя кто-нибудь есть?» Минако надеялась, что Кунсайт хочет задать этот вопрос так же сильно, как и она сама. Наверняка есть. Надо быть идиоткой, чтобы не захотеть заполучить такого мужчину. А в окружении Кунсайта, насколько Минако помнила, идиоток не было. Ну, не считая ее самой. Какая же она дура! Почему она не согласилась выйти за него, чего испугалась? Осуждения? Того, что кто-то посчитает ее недостойной? Тогда все это казалось таким важным. Серьезным, непреодолимым препятствием. Но теперь Минако была, пусть и не всемирно известной, но звездой. Она читала презрительные комментарии, в которых ее называли однодневкой и дешевкой, она встречала людей, которые в лицо говорили, что она гроша ломаного не стоит и только занимает место кого-то более талантливого. И она научилась не слышать эти комментарии. Поняла, что они способны ранить лишь настолько, насколько ты сам позволяешь им это. Если бы он сделал ей предложение сейчас, все было бы по-другому. Ну, не прямо сейчас, конечно. Они не виделись три года, это было бы странно. — Приехали, — произнес Кунсайт, прерывая беспорядочные мысли. Минако выглянула в окно и вздрогнула, увидев высокий кирпичный забор с колючей проволокой поверху, и надпись «добро пожаловать в тюрьму Ее Величества Брикстон». — Это шутка? — недоуменно спросила она, бросая на Кунсайта испуганный взгляд. — Вовсе нет, — усмехнулся он, вышел из машины и закрыл дверь. — Кунсайт! — Минако выскочила следом. — Но это же тюрьма! Он кивнул. — Тюрьма Брикстон, именно так. Я подумал, это будет символично. — Мы будем обедать здесь? — Здесь расположен ресторан, который открыла благотворительная организация, помогающая заключенным устроить жизнь после тюрьмы. Они работают поварами и официантами. Говорят, блюда здесь не хуже, чем в пятизвездочных ресторанах. Им даже хотели дать мишленовские звезды, но это невозможно из-за малой доступности для посетителей, — лицо Кунсайта вдруг стало серьезным. — Но если ты не хочешь, мы можем поехать в другое место. Минако с недоверием посмотрела на вход, рядом с которым невозмутимо стоял охранник с огромной овчаркой на поводке, и, вздохнув, решительно помотала головой. — Нет, я тебе полностью доверяю. «Как всегда» — Кроме того, — добавила она со смешком, — это уж точно сюрприз так сюрприз! Они прошли серьезный досмотр, сдали телефоны и личные вещи, и только после этого их пропустили в зал, где Минако увидела не то, что ожидала. Это было совсем не похоже на тюремные столовые из кино — зал был отделан отшлифованным камнем, грамотно расставленное освещение создавало приглушенную уютную атмосферу, а столы и стулья из темного дерева пусть и были простоваты, но придавали интерьеру очарование старого английского трактира. — Все это тоже сделано руками заключенных — шепнул ей на ухо Кунсайт, и по шее побежали мурашки, — включая мебель. — Это удивительно, — выдохнула Минако, — я рада, что не увела тебя отсюда. Она повернулась как раз вовремя, чтобы заметить, как по его губам скользнула улыбка. Они сделали заказ и вернулись к разговорам. И хотя поначалу Минако боялась, что это будет очень неловкая встреча, оказалось, что ей было так же легко говорить с Кунсайтом, как позавчера с Джедом и Рей. Они не переходили границ — не обсуждали свои отношения, не говорили о четырех провальных предложениях, и не спрашивали о личной жизни сейчас. И Минако наконец расслабилась. Она заказала пирог из оленины с вешенками, от одного описания которого потекли слюнки, пудинг с сицилийскими апельсинами и имбирем и черный чай — алкоголь здесь, по понятным причинам, не предлагали. От ароматов еды кружилась голова, приглушенный свет настраивал ее на определенные мысли и то, что рядом находился Кунсайт, который мог свести ее с ума одним только голосом, ничуть не помогало. Минако вновь обругала себя последними словами за то, какой идиоткой была в прошлом. Но она сама разрушила лучшие в ее жизни отношения, и не могла сейчас вдруг умолять его принять ее обратно. Не потому, что это бы задело ее гордость — о нет, Минако умела поступиться гордостью ради чего-то стоящего. Такая сцена в первую очередь навредила бы Кунсайту, поставив его в крайне неудобное положение. А Минако не хотела, чтобы он страдал из-за нее еще хоть раз. Она не заметила, как все оказалось съедено, а чайник опустел. Время обеда подходило к концу, пусть даже ей хотелось продлить его любой ценой. На обратном пути Минако затащила Кунсайта в сувенирную лавку, где для поддержки благотворительной организации приобрела себе кружку с логотипом и книгу рецептов, а еще набор кухонных полотенец — в подарок Кунсайту. Он, даже если и удивился столь странному подарку, виду не подал, и весьма искренне поблагодарил за него. Обратная дорога прошла в тишине. Минако хотела поговорить еще о многом, но печаль от того, что скоро они расстанутся, мешала ей поддерживать разговор. Если кто-то из них и задавал вопросы, ответы получались односложными, и беседа вскоре угасала. — Спасибо за вечер, — поблагодарила Минако, когда Кунсайт заглушил мотор рядом с ее отелем. От воспоминаний о том, что раньше такие вечера заканчивались жаркими поцелуями в его машине, а может и приглашением зайти в дом, к щекам прилил жар. Она вновь затеребила сережку и одернула сама себя. — Может… — конечно, она не собиралась пригласить его в номер! — мы могли бы встретиться завтра? Выпить чаю, как настоящие англичане? Кунсайт грустно улыбнулся и качнул головой. — Прости, я улетаю завтра утром. Я ведь говорил? В десять вылет. — Ах, ну да, — смутилась Минако. У нее тоже был куплен билет на завтра, правда, на вечер. На миг ее пронзила безумная идея предложить ему поехать в аэропорт вместе, но Минако отогнала ее. «Прекрати навязываться!» - скомандовала она себе. — Тогда… пока? Кунсайт вышел из машины, обошел ее и открыл дверь со стороны Минако, впустив в теплый салон морозный вечерний воздух. — Хорошего вечера, — темно-серые глаза Кунсайт прищурились, и от уголков разбежались тонкие морщинки. Ему ведь уже почти сорок. Он слишком взрослый, чтобы страдать от романтической чуши. Минако вышла, поправила на плечах пальто, вдохнула вечерний воздух и собиралась попрощаться еще раз… — Не забудь цветы. — Ах, да, — усмехнулась она, забирая с заднего сидения ирисы, — у меня в последнее время с цветами все время что-то не так… Она вылезла с букетом и повернулась к Кунсайту. И застыла. Он стоял перед ней на одном колене, опустив глаза в пол. — Минако… Из головы тут же вылетели все мысли, грудь сдавило так, что не вдохнуть, а сердце забилось часто-часто. Она испугалась, что сейчас не устоит на ногах, громко втянула носом воздух, едва не задохнувшись, на этот раз — от холода. Неужели не забыл? Неужели обещание делать ей предложение до тех пор, пока она не согласится, до сих пор в силе? Минако была в смятении. Она была напугана, но гораздо больше — счастлива, и вопль «да» уже собирался в груди, готовый вот-вот вырваться. — Это твоя сережка? — словно сквозь пелену услышала она. Наваждение спало. Кунсайт все еще приседал на одно колено — Минако только заметила, что он не опустил его до конца на землю. Да и кто бы стал, на мокрый английский тротуар? Он протягивал ей сережку, которую она безустанно дергала весь вечер и застежка которой, наконец, не выдержала. Минако пощупала мочку уха, чтобы убедиться, и кивнула. — Ага, — промямлила она, забирая золотой гвоздик и закидывая его в карман. — Спасибо. Кунсайт поднялся и протянул руки для прощального объятия. Минако с готовностью прильнула к его плечу и вдыхала его аромат до тех пор, пока сквозь незнакомую горечь не пробилась сладкая ваниль. О том, что было потом, Минако не очень хотела вспоминать. Как на следующее утро она собралась в аэропорт так рано, чтобы была возможность застать его в зале ожидания, как примчалась, заплатив таксисту двойную цену за то, чтобы ехал как можно быстрее, только для того, чтобы увидеть, как Кунсайт идет на посадку, приобнимая за талию высокую темноволосую красавицу. Как стояла, спрятавшись за высоким искусственным растением в кадке, совершенно разбитая, и нашла в себе силы лишь отправить ему «Хорошего полета» с дурацким смайликом в конце. И в ответ получила сухое «Спасибо. Тебе тоже» Париж. Март 2021 Звонок застал ее, когда она как раз вышла из душевой кабины, но не успела вытереться. Мокрая, оставляя после себя лужицы воды на полу, Минако бросилась в гостиную, чтобы достать из сумочки телефон. Она была уверена в том, кто звонит. И хотела ответить. — Как долетела? — раздался бархатный голос, хрипловатый из-за громкой связи. — Уже в отеле. Она не стала уточнять, что успела уже принять душ и сейчас говорит с ним абсолютно голая и мокрая. — Полет прошел отлично, я проспала все время. Тайки сказал, что еле добудился, боялся, что придется оставить меня в самолете, — хмыкнула Минако, выжимая волосы прямо на пол — потом протрет. В этот раз компанию ей составляли «Три Звезды», и она предвкушала дневное наслаждение парижским шармом и шумную ночную жизнь в окружении звезд. Ей так хотелось поделиться с Кунсайтом всем этим, но она сдерживалась, напоминая себе, что его теперь не волнует ее жизнь и ее планы. И что делиться всем этим с бывшим парнем, у которого теперь есть другая девушка — нормальная девушка — просто жестоко. — Приятно слышать. Когда выступление? — Завтра будет пресс-конференция, послезавтра — концерт. Потом пара фотосессий и через пять дней — мы уже в Венеции! Из трубки послышался смех, прервавшийся из-за плохой связи. -Алло? — спросила Минако, нагибаясь ближе к трубке. — Да, я здесь. Меня радует твое воодушевление, — сказал Кунсайт. — Что ж, не буду мешать. Отдыхай. Ей хотелось сказать, что он совсем не мешает, и что она готова говорить с ним даже до утра, и к черту ночной сон и завтрашнюю конференцию! Все равно гримеры замажут синяки. Но тут, как назло, в дверь постучали. — Я сейчас! — крикнула Минако гостям, наскоро попрощалась с Кунсайтом, и бросилась к двери, лишь на полпути вспомнив, что совершенно не одета. — Одну секунду! Они перезванивались с Кунсайтом с самой встречи в Лондоне. Ни к чему не обязывающие звонки — просто вопросы как дела, какие новости, обсуждение новых маршрутов и мест для обедов. Минако очень хотелось спросить, зачем Кунсайт ей звонит, потому что чаще всего звонил именно он, но она не решалась. А вдруг, когда этот вопрос прозвучит вслух, Кунсайт и сам над ним задумается и перестанет набирать ее номер? Ей этого не хотелось, пусть даже мысль о том, что она воркует по телефону с чужим парнем, больно осаживала. Ну, да, они не ворковали, но все равно — они ведь когда-то любили друг друга? Она и сейчас его любит, глупая канарейка. За дверью оказался Сейя, который позвал на вечеринку, и Минако с радостью бросилась собираться, надеясь позабыть про глубокий голос Кунсайта хотя бы ненадолго, а может — чем черт не шутит — и отвлечься на незнакомого красавчика-француза. Но разумеется, ни один француз не сумел затмить ее воспоминаний о крепких поцелуях, о жаре тела в ее объятиях, о мягком шепоте, о восторге от мысли, что вот этот потрясающий мужчина — ее. Алкоголь сделал все только хуже. Минако не выдержала и набрала сообщение. Счастье еще, что не Кунсайту, а Макото, которая прислала в ответ красноречивый утомленный смайлик и написанное прописными буквами сообщение «просто скажи ему!». Минако не ответила. На следующий вечер Кунсайт позвонил сразу после концерта. Минако уже была в номере, отказавшись идти на вечеринку — они доказали свою неэффективность еще вчера. — Как прошло? — спросил он, как обычно, без приветствия, как будто они постоянно продолжали незаконченный разговор. — Потрясно! — не сдержала восторга Мина. — Каждый раз, быть на сцене — это такое… ммм, даже не знаю, как описать. Ты как будто отдаешь всю свою энергию, но когда уходишь за кулисы, ее в тебе в триста раз больше! — Что ж, это весьма яркое описание, — рассмеялся Кунсайт. — Я заказал тебе в номер цветы, так что не пугайся позднему курьеру… Он отвлекся, чтобы поприветствовать только что зашедшего в комнату Мамору, и вернулся к разговору. — Что ты, не стоило, — засмущалась Минако, но Кунсайт оборвал ее. — Еще как стоило. Первое выступление в Париже бывает только раз. И еще… — он как будто замялся, подбирая слова, — я там кое-что скинул тебе на почту. Посмотри и ответь. Если можно, то поскорее, ладно? — Хорошо, — протянула озадаченная Минако. Курьер прибыл через пятнадцать минут, почти погребенный под огромной корзиной с хризантемами. А почту Минако открыла еще три минуты спустя. Для того, чтобы увидеть там файл от Кунсайта, названный «предложения о свадьбе», и уронить от неожиданности стакан с водой. Что это? Шутка? На Кунсайта это не похоже — так жестоко шутить. Или он решил использовать для достижения цели новые технологии, раз уж лично у него ничего не вышло? А как же его девушка? «Ой, да какое мне до нее дело?» — рявкнул внутренний голос. Минако тут же устыдилась. Это все чепуха. Не может Кунсайт делать ей предложение через электронную почту. Тем более не может допустить такую глупую ошибку в названии темы. Но сердце все равно пропустило удар ровно на то время, которое потребовалось гостиничному вай-фаю на прогрузку страницы. А уже через секунду Минако нервно хохотала, ругая Кунсайта на все лады. — Предложения о годовщине! Это называется «годовщина», идиот! — выкрикнула она в потолок номера, читая присланные вопросы по организации праздника в честь пятилетия со дня свадьбы Усаги и Мамору. Нет, почему он по телефону говорил загадками — это очевидно: жених был в здании, но зачем в теме напускать туману? Минако была уверена, что Кунсайт не мог забыть, как называется праздник. Видимо, он поднабрался опыта в организации жестоких шуток, пока они не виделись. Она схватила телефон и отправила наконец сообщение. Макото. «Что сказать? У него есть девушка!» Ответ она увидела только на следующий день после фотосессии. «Нет. Они расстались, как только вернулись из Лондона. Кунсайт что, не сказал тебе?» Минако почти возненавидела себя за то, как ее обрадовала эта новость. Она впервые за долгое время сама набрала его номер и выпалила прежде, чем он хоть что-нибудь сказал: — Прилетай ко мне в Венецию! Пожалуйста. В трубке повисла пауза, которая показалась ей бесконечной. Минако успела уже трижды обругать себя последними словами за такое безрассудство. А потом он ответил. — Хорошо. Венеция. Апрель 2021. В Венеции тоже шел снег, но Минако не испытывала из-за него неудобств. Она была счастлива так, как не была уже три года. Еще в аэропорту она бросилась Кунсайту на шею, заставив его от неожиданности выронить сумку из рук. Она поцеловала его, упиваясь давно знакомым вкусом, привыкая к новому запаху, теряя голову от его тепла. — Я была дурой, — бормотала она, — я должна была сказать еще в Лондоне… да к черту Лондон! Я уже три года назад должна была сказать. Но потом всё… я оглянуться не успела, а мы уже были не вместе. И твоя девушка… не тогда, сейчас, конечно. То есть не сейчас, она уже не твоя девушка… — Тише, канарейка, — нежно усмехнулся Кунсайт в дрожащие губы. — Я половины твоего щебета не разберу. Скажешь мне все, что хочешь, в отеле. Мысль о том, что сейчас они поедут в отель — вместе, — и будут там жить — вместе! — едва не заставила ее колени подогнуться. Но Кунсайт держал ее крепко и бережно, и она шла следом, полностью уверенная в своих ногах. И в его поддержке. И хотя люди называют Париж городом любви, Минако без колебаний отдала это звание Венеции. Потому что в отеле, в номере с окнами на канал Рио-де-ла-Весте, она первым же делом стащила с Кунсайта рубашку, провела пальцами по напряженным мышцам живота, повторяя навеки отпечатанные в памяти линии, и едва слышно захныкала. — Я так по ней скучала, — призналась Минако, опускаясь на колени, чтобы поцеловать чернильную звездочку под самыми ребрами. — По ней, значит, — заявил Кунсайт заметно севшим голосом. Минако улыбнулась. — Ну, тебя я недавно видела. А твою татуировку -нет. В тот вечер она так и не рассказала Кунсайту, что хотела до него донести в аэропорту. Да и какая уже разница, когда он здесь, рядом, знакомый и любимый до беспамятства. Какая разница, что было между ними в прошлом? Минако очень надеялась, что теперь у них впереди есть будущее, которое она в этот раз не сумеет испортить. И они сходили с ума так, как никто больше не умел. Днями, полными бесконечных прогулок под неожиданным апрельским снегом и разговорами обо всем на свете. Уютными обедами в маленьких семейных тратториях, где Минако съела столько хлеба и пасты, сколько не ела за весь год. Покупками в стильных магазинчиках — Кунсайт не мог уйти без горы покупок из книжных, а Минако — из винтажных магазинов с украшениями и антикварных лавок. Ужинами при свечах и с хорошим вином. Жаркими ночами, во время которых не нужны были слова, чтобы показать, как сильно им друг друга не хватало. Минако хотела, чтобы так продолжалось бесконечно, но четыре дня спустя концерт прошел. И хотя Минако каждый раз говорила, что именно это выступление было самым незабываемым, концерт в Венеции навсегда остался для нее особенным событием. Потому что именно в этот вечер она была уверена, что Кунсайт находится в зале. Он слушает ее. Смотрит на нее. И это было самое волнительное и долгожданное выступление в ее жизни. — Мы должны отпраздновать, — сказал ей Кунсайт после. После концерта. И после мягкого, нежного, полного обожания поцелуя. — Я не поеду в венецианскую тюрьму, чтобы поужинать! Он рассмеялся. — Нет, такой аттракцион доступен только в Лондоне. Так что сегодня нас ждет скучный обыкновенный ужин с горой морепродуктов и чесночных булок. Минако услышала, как ее живот счастливо заурчал, предвкушая еду, и блаженно вздохнула. — Обожаю скучные обыкновенные ужины. Но разве она была бы Минако Айно, если бы с ней случилось что-то скучное и обыкновенное? В этот раз они выбрали действительно роскошный ресторан, оформленный, как трюм корабля. Полностью деревянный, с хорошо продуманным освещением и малолюдный, что было важно для последнего романтического ужина в Венеции. Пока Минако фотографировала интерьер, чтобы потом отправить его Макото, Кунсайт занялся выбором блюд и вина. А когда им принесли утиную грудку в глазури из меда акации с овощами, Минако призналась себе, что и фраза про увидеть Париж и умереть тоже устарела. Отныне ее новый девиз был: «Отведать Италию и умереть!» От счастья и ожирения. В середине ужина, когда она размышляла над тем, поместится ли в ней еще и тирамису, свет в ресторане вдруг погас. Полная темнота не наступила, но зал погрузился в полумрак, и посетители теперь освещались только низкими свечами, расставленными на столах для уюта. — Что происходит? — спросила Минако, опуская вилку. Ответа не последовало. Зато вместо этого раздалась музыка, мягкая скрипичная мелодия, которую поддерживал тихий мужской голос. Он пел на итальянском незнакомую балладу, от которой почему-то сладко щекотало под коленками. О, Минако знала, к чему все идет. Она похолодела, сжалась на сидении, забыв даже про божественный ужин на тарелке. Рука непроизвольно потянулась к мочке уха, но она сердито дернула ее вниз — никаких больше упавших сережек! В темноте Кунсайт не мог видеть ее порозовевших щек и того, как она кусает губы. И то хорошо. А она ждала, наполняясь сладким нетерпением вперемешку с прекрасной музыкой, закрыла глаза, как будто ожидала поцелуя. Она была готова. И сомнений, как в прошлых ситуациях, не испытывала. Она готова была сказать «да» миллион раз, если бы Кунсайт захотел. И плевать на тех, кто посмотрит на нее косо или посмеет что-то сказать в ее сторону — Минако лично сотрет в порошок каждого злостного сплетника! Но песня закончилась, а Кунсайт так и не оказался рядом с ней. А потом включили свет. И остальные посетители зааплодировали. Все, включая Кунсайта. Минако недоуменно вертела головой, пока взгляд ее не наткнулся на целующуюся пару у одного из столиков. На пальце черноволосой красавицы-итальянки сверкал новенький бриллиант. Кунсайт окликнул официанта, сказав что-то на чистейшем итальянском. — Я попросил отправить обручившимся игристого вина к столу. Минако? Она вздрогнула, только сейчас осознав, что так и сидела, уставившись на новоиспеченную невесту. — Да, — медленно вздохнула она. — Это отличная идея. Прости, я отлучусь на минутку. Она выскочила из-за стола рьяно, едва не сбив свой бокал. В уборной холодный воздух из открытого окна немного отрезвил ее. И на место ступора пришла злость. Не на Кунсайта — на себя саму. Это просто немыслимо! Это же насколько надо быть эгоистичной, недалекой дурехой, чтобы сначала четырежды ответить на предложение руки и сердца отказом, а теперь уже второй месяц жаждать этого предложения больше всего на свете? И ведь какие Кунсайт делал ей предложения! Ничуть не хуже того, свидетелями которого они сейчас оказались. Минако принялась сжимать и разжимать кулаки, сминая в пальцах гладкий шелк юбки. Идиотка! Она только лишь силой воли сдержала рвущиеся наружу слезы. Стиснула зубы так, что они, казалось, вот-вот хрустнут. Ведь если Кунсайт увидит ее опухшие красные глаза — он тут же все поймет. И точно сможет сложить два и два и выяснить причину ее слез. И что тогда? На его месте Минако бы разъярилась. Она бы ругала саму себя на чем свет стоит, а потом, наверное, рассталась бы сама с собой. Потому что если девушка сама не может понять, чего она хочет, то как прикажете сделать это ее возлюбленному? Внезапно дверь открылась и Минако подскочила от удивления. На пороге стояла та самая красивая черноволосая невеста. Она смущенно расхохоталась, пробормотала что-то на итальянском и проскочила мимо Минако в кабинку. Минако выдохнула. Надо возвращаться. И забыть. И попробовать наладить то хрупкое равновесие, что постепенно возвращалось в ее жизнь. Она торопливо ополоснула руки, чтобы итальянская невеста не придумала ей привычки просто так торчать посреди туалетов, и вернулась в зал. Кунсайт окинул ее обеспокоенным взглядом и чуть нахмурился. — Все в порядке? Минако улыбнулась — почти безупречно, чисто актриса! — Да. Немного закружилась голова от свечей. Может, пойдем? Я что-то уже не хочу десерта. Токио, май 2021. Минако открыла глаза и сладко потянулась, перекатываясь поперек постели. Простыни пахли новым парфюмом Кунсайта — теперь Минако знала, что это за запах, и даже прикупила себе пробник, чтобы брызгать на свои рубашки. Но простыни пахли Кунсайтом, потому что он спал на них еще недавно — они до сих пор хранили не только его запах, но и тепло. Минако блаженно улыбнулась. Покидать постель не хотелось, но аппетитные запахи с кухни обещали ей нечто более заманчивое, поэтому она, напоследок взмахнув руками, вскочила с постели и отправилась в ванную. Она не уезжала из Токио уже почти месяц. Да что там — она и из дома Кунсайта не выходила ровно столько же, отправляясь в город только тогда, когда мама начинала укорять ее за долгое отсутствие. Впрочем, укоряла она не слишком тщательно — новость о том, что Минако вновь встречается с Кунсайтом, осчастливила Киоко чуть ли не сильнее, чем ее дочь. Друзья и вовсе сдержали свои впечатления. Ну, почти. Они ничего не сказали, но улыбались так красноречиво, что Минако трехлетней давности бы уже смутилась. Сегодняшнюю Минако смутить было невозможно. Она была взрослой, уверенной и знала, чего хочет. Прямо сейчас она хотела кофе и Кунсайта. Необязательно в таком порядке. Она, напевая, спустилась на кухню, где застала своего парня сидящим у кухонного острова в одних спортивных штанах, с волосами, еще влажными после душа, и проклятыми очками, которые приводили Минако в возбуждение одним своим существованием. — Доброе утро! — пропела она, покрутившись вокруг своей оси. Кунсайт улыбнулся, не отрываясь от чтения новостей на планшете. — Твой кофе почти остыл, — произнес он, подставляя щеку для поцелуя. — Значит, я вовремя. Она подошла к стоящей чуть в стороне огромной кружке с капучино. На блюдечке, прислоненная к кружке, находилась маленькая темно-серая коробочка. Которую Минако хорошо знала. Она нервно сглотнула. Кончики пальцев задрожали. — Ты можешь ничего не отвечать, — сказал Кунсайт голосом, который мог бы показаться равнодушным любому, кто недостаточно хорошо его знал. — Просто надень его. Или нет. Это все равно ничего больше не изменит. Он сидел к ней спиной, все еще делая вид, что читает, и Минако не видела его лица. Она взяла коробочку, обошла Кунсайта, проведя ладонью по мокрым плечам, и встала прямо перед ним, чтобы заглянуть в глаза. — Мина… — голос Кунсайта дрогнул и он отложил планшет в сторону, — ты плачешь? Не надо. Черт с ним, с этим кольцом! Выкинь его вообще, раз оно так тебя расстраивает. Забудь. Я больше ни разу… — Да, — всхлипнула Минако, кивнув, и Кунсайт замолк. — Ты больше ни разу. Потому что я согласна. Поможешь надеть? Она вскрикнула и выронила коробочку из рук, когда Кунсайт притянул ее к себе. Он запустил ладони под ее рубашку, Минако запутала пальцы в его волосах, губы оказались в миллиметре друг от друга… — Мой кофе остынет, — со смешком прошептала она. — Я налью тебе новый. А кольцо — да и впрямь, черт с ним. Потом найдут.