Стальной шар

— Дядя твой всегда был сумасшедшим, — возмущалась Майли, осматривая видавший виды фургон. — На кой тебе сдалось такое наследство? Он вообще на ходу?.. — Ну ладно тебе, — Роберт примирительно поднял руки. — Можно его покрасить, заменить внутри… обивку там, мебель, получится милый фургончик, в котором хорошо выезжать на пикники. Майли не терпела пикники, потому осталась непримиримой. — И это всё? У него был огромный дом, а тебе достался фургон и всё? — яд так и сочился с её губ. Роберт мог закрыть глаза и представить это в красках. — Вот ещё шкатулка, — Роберт заглянул в фургон, взял ту со стола. — Только она закрыта. — Это он в завещании так поиздевался над скорбным умом племянником?.. — Майли встряхнула шкатулку, и в ней что-то перекатилось. — И как её открыть?.. — Я не… не знаю, — Роберт вздохнул. — Ну, как-нибудь. У соседа есть пила, если что. Любую вещь можно сломать, разве нет? *** Любую, но не шкатулку. Роберт посмотрел на записку, в которой указывалась цена на новую циркулярку, потом на шкатулку, на крышке которой не осталось и царапины, хоть она и казалась деревянной. — Да что ты такое вообще?! — возмутился он. С ним такое случалось редко. Когда-то дядя смеялся над ним и говорил, что его гнев и ярость, весь его характер скатали в стальной шар и спрятали, раз он такой размазня. Но прямо сейчас Роберт чувствовал, что готов швырнуть шкатулку о стену. — Чёрт с тобой! — выругался он в третий раз в жизни. *** В доме было тихо. Роберт мельком взглянул на часы и вздохнул. Майли терпеть не могла, когда он возвращается после одиннадцати. Набрав воздух в лёгкие, он крикнул: — Майли, дорогая, я пришёл… Но не получил ответа. «Неужели она так сильно обиделась? — задумался Роберт, поднимаясь по лестнице. — Может, и правда не стоило соглашаться на это треклятое наследство?..» Странно, но едва он подумал об этом, как внутри поднялась волна гнева. Вот только Роберт встретил её удивлением, будто не понимал, что же это на самом деле такое. Спальня находилась в конце коридора. Роберт знал, что последняя ступенька скрипнет, подсказывая Майли, что он совсем рядом. Он намеренно не пропускал её. Однако стоило этому случиться, и свет в спальне погас. Роберт остался в темноте. Сам он не зажигал ламп, и оказалось, что тонкая сияющая полоска под дверью удивительным образом освещала всё вокруг и преображала пространство. Мгновение назад он стоял в уютном доме, который они с Майли выбирали вдвоём, мечтая о счастливой семье и детях, а теперь всё казалось необжитым, страшным, даже отвратительным. Роберт нервно хихикнул — ужас сковал его, и он не мог заставить себя пройти последние метры! «Это мой дом, мой дом, мой дом», — повторил он про себя. — Это мой дом! — сказал вслух и сделал шаг вперёд. Коридор будто шатнулся, но Роберт принял это за головокружение и упрямо двинулся дальше. У двери он помедлил, потом осторожно надавил ручку. — Майли, милая, включи лампу, пожалуйс… На постели не было Майли. Она не стояла у окна, как иногда встречала его, если была не в духе. Чёрным зевом осталась открытая дверь ванной. На расстеленной кровати у подушки, где обычно спала Майли, стояла шкатулка. Роберт сглотнул. Его бросило в холодный пот. — Майли?.. — может, жена решила злобно пошутить над ним?.. — Майли?.. Он дрожащими пальцами нащупал выключатель, надавил, и свет снова засиял, освещая комнату мягко и тепло. Но страх и тревога не исчезли, как не пропала шкатулка. Роберт подошёл к ванной, зажёг свет и там, но Майли не оказалось ни в дорогой душевой кабине, ни в ванне. Даже её зубная щётка была сухой. — Майли?.. — выдохнул Роберт, заволновавшись ещё сильнее. Он вернулся в спальню и снова бросил взгляд на шкатулку. В ней что-то изменилось, и Роберт сначала не поверил глазам. Приблизившись, он удивился ещё больше. Крышка шкатулки приподнялась! «Странно! — завопил страх внутри него. — Странно, не трогай!» Но Роберт слишком долго пытался её открыть, чтобы теперь не заглянуть под крышку. Пусть пальцы его дрожали, он всё же совладал с собой достаточно, что бы откинуть её и… Внутри стенки шкатулки не окутывал бархат, в ней не было отделений и не лежало драгоценностей. Посреди покоился стальной шар чуть больше куриного яйца. «Он правда посмеялся надо мной», — внезапно разозлился Роберт и взял шар — неожиданно тяжёлый — в ладонь. — Майли, она открылась! — закричал он совсем другим голосом. — Ты была права, старик выжил из ума и решил надо мной посмеяться напоследок. Майли, чёрт тебя дери, где ты? Теперь темнота его не пугала. Движимый всё пребывающей яростью, Роберт спустился по лестнице и вошёл на окутанную полумраком кухню. — Майли, ты теперь в прятки играешь? На столе стояла тарелка с печёными овощами, прикрытый крышкой судок — кажется, Майли говорила, что собиралась готовить рыбу. Роберт безразличным взглядом скользнул по оставленному ему ужину и сжал стальной шар посильнее. — Майли! Я не шучу! Её не было в гостиной, не оказалось в кабинете. Она не пряталась в спальне для гостей, гардеробе, не скрывалась в комнате, что они когда-то мечтали отделать под детскую, не осталась во второй ванной, не вышла в сад. Роберт застыл перед лестницей в подвал. От бешенства у него на висках выступил пот. — Да где ты скрылась, треклятая сука?! — закричал он так, что в доме задребезжали стёкла. — Майли, мать твою! Он прежде не рисковал спускаться в подвал по вечерам и уж точно не стал бы делать этого глубокой ночью. Слишком много страшилок в детстве было связано с этим местом. Майли смеялась над ним, всегда смеялась над ним. Потому Роберт сбежал по ступеням, полный решимости. Выключатель на стене он задел плечом, и плохонькие лампы под потолком сначала заискрили, потом уже разгорелись. В подвале было пусто, лишь несколько коробок да котёл, сейчас холодный, отключённый на лето. Майли здесь не оказалось. Роберт зарычал в бессильной ярости и метнулся вверх. Он пронёсся через весь дом и выскочил на подъездную дорожку, загромождённую старым фургоном. — Майли?! Крик был таким громким, что в соседнем доме зажёгся свет. Роберту было наплевать. Ведомый то ли яростью, то ли шестым чувством, он рванул на себя дверцу фургона, да так, что она частично слетела с петель, и ворвался внутрь. Но и там было пусто. — Чёртов дядя, чёртова Майли, — завопил он и принялся крушить всё внутри стальным шаром. Ему даже показалось — шар стал больше, потяжелел ещё, но это не мешало, напротив: стекло и дерево, пластик и ткань — всё превращалось в мусор от пары ударов. Выскочив наружу, Роберт кинулся к кабине, передумал, рванул вверх капот и обрушил свой гнев на двигатель, на шланги топливной системы, аккумулятор. Брызгало горючее, кислота обжигала кожу, но он бил, бил, бил в исступлении, пока наконец не почувствовал себя немного лучше. — Майли-и-и? — позвал он чуть спокойнее. Протяжный крик эхом отразился от замерших вдоль улицы домов. Соседи не спали, но никто не вышел к нему. — Твари, — прокомментировал это Роберт и засмеялся. — Твари. А если бы я тут убивал её, тоже никто не пришёл бы?.. Идиоты. Даже полицию не вызвали, — смех пробирался изнутри, хриплым карканьем рассыпался в прохладном ночном воздухе. — Слышишь, Майли, им всё равно!.. *** Утром Роберт обнаружил себя на полу в прихожей. Он всё ещё сжимал стальной шар, только тот казался совсем маленьким. На костяшках пальцев коркой запеклась кровь, потёки дизельного топлива, масла, ещё какой-то дряни. — Майли? — удивлённо воскликнул Роберт, но так и не сумел вспомнить, нашёл ли её ночью. — Что за… Он поднялся с трудом, прошёл в кухню. По остывшему давным-давно ужину ползла жирная чёрно-зелёная муха. Роберт вздрогнул от её вида и тут же перевёл взгляд за окно. Когда они с Майли выбирали дом, им особенно понравилось, что можно прямо из кухни увидеть, кто подъезжает и останавливается на дорожке. Теперь он видел разбитый фургон, осколки стекла, обрывки чего-то… и кровь, много крови. «Неужели я так поранился вчера?» — удивился Роберт. Он неспешно вышел на крыльцо и приблизился к фургону, склонил голову к плечу. На дороге затормозила полицейская машина, и Роберт совершенно спокойно обратился к появившемуся полицейскому: — Эта рухлядь, наверное, больше не поедет?.. — Вы — владелец? — уточнил зачем-то полицейский. — Да-да, я сам её разбил, — хихикнул Роберт и обошёл фургон. Снесённая им вчера дверца так и болталась на одной петле… а на металлических ступеньках лежала… Майли. Узнать её можно было только по испачканной кровью одежде. Всё её лицо представляло собой месиво от сильных ударов. Роберт наклонился, разглядывая с интересом, без тревоги и страха, только сильнее сжав стальной шар. — Майли, вот ты где. Что же ты вчера не отзывалась?.. Роберт не сопротивлялся, когда ему зачитали права и когда надевали наручники. Только шар не согласился отдать, но полицейские посчитали, что он не в себе, и решили не отбирать игрушку. После осмотра дома команда криминалистов вынесла из спальни шкатулку. Кто-то предположил, что в ней пряталось орудие убийства. — Должно быть, кастет или что-то подобное, — рассуждал судмедэксперт. — Нужно найти… Он не мог его спрятать. А Роберт, сидя в машине, смотрел на суету вокруг их дома и продолжал шептать: — Вот ты где, Майли. Что же ты не отзывалась вчера? Что же ты молчала?.. Стальной шарик в его пальцах стал совсем крошечным, но Роберт знал, что скоро он опять наполнится.