Как Азирафаэль оценки зарабатывал

Для Кроули не было неожиданным то, что произошло с Азирафаэлем. Его даже удивляло, что мальчик смог так долго продержаться. Такую боль вынести довольно нелегко. Теперь уже обеими руками удерживая его на весу, Энтони сделал ещё пару движений, заканчивая прямо в Азирафаэля, не зря же Фелл испытывал все эти страдания, и вытащил свой член из его задницы. О, ужас, кровь вперемешку со спермой была повсюду! Стараясь сохранить спокойствие, мужчина осторожно положил Азирафаэля на пол и повернул его на бок, оценивая его состояние. Измотанный, но оттого не менее привлекательный. Глаза закрыты, лицо расслабленно, капли пота блестят на мягкой коже, растрёпанные волосы смешно вьются, кроваво-красные губы чуть приоткрыты. Перед тем, как что-то предпринять, Кроули достал из заднего кармана своих все ещё спущенных брюк чудом не выпавший телефон. Включил камеру на нем и сделал несколько снимков лежащего на полу мальчика. Так, для себя. Убедившись ещё раз, что дверь в туалет закрыта, он вышел из кабинки к раковине и отмылся от крови. Натянул брюки с бельём. Взяв пару бумажных полотенец, он намочил их и поплелся к Азирафаэлю. Тот всё ещё лежал без сознания и, кажется, не планировал открывать глаза. Перевернув его на живот и раздвинув ноги, Кроули стал вытирать красные подтёки. Между ягодиц, вниз по ногам, постарался что-то сделать с бежевыми брюками, но лишь размазал по ним кровь. Взбесившись, он сорвал с еле дышащего Фелла брюки вместе с бельем, перед этим швырнув салфетки в мусорку. Зло вздохнув, он пошел к портфелю Азирафаэля, который стоял в углу. Открыл его и, о чудо, там была спортивная форма. Штаны и футболка; обувь на физкультуру Азирафаэль не носил, ходил в том, в чём пришёл в школу, за что чуть не получил двойку. Но как такой добрый учитель, как Кроули, мог поставить отличнику два? Пришлось предлагать мальчику варианты исправления этой ужасной отметки. Было сложно, но с горем пополам Кроули переодел своего ученика в спортивные штаны, а школьные он уложил в портфель. Вообще, по-хорошему, надо было бросить мальчишку здесь, сам бы оклемался, всё равно никто сюда бы не зашёл, но Кроули не смог так поступить по определённым причинам. У него постепенно созревал план. Азирафаэль без сомнений будет бегать от Кроули после этого случая, но Энтони не собирается торопиться. Вернёт хотя бы малую часть доверия, что вполне возможно, учитывая большую вероятность появления у Азирафаэля зачатков стокгольмского синдрома, который сыграет большую роль, затем чуть припугнёт и снова будет строить из себя "хорошего дяденьку". Таким образом Фелл просто не будет замечать плохого в свою сторону. Достаточно будет время от времени проявлять хоть какую-то милость, и мальчик будет доволен. Это беспроигрышный вариант. Кроули снова стал рыться в портфеле в поисках телефона. Искать долго не пришлось: он лежал в боковом кармане. Родители ещё не звонили. Значит, их не беспокоит местонахождение ребёнка. Но было сообщение от пользователя "Хастур". Что этот двоечник может писать Азирафаэлю? "Ты где? Этот придурок Кроули заметил, что большая часть класса свалила, и сказал что те, кто остался, тоже могут уходить, а сам рванул куда-то, ты это, тоже домой иди." Азирафаэль просто не успел прочесть это сообщение до того, как Энтони пошёл сам искать его. Это была большая ошибка Азирафаэля. Он не успел, а Кроули поторопился. И, возможно, Кроули переборщил, но время вспять уже не повернуть, так что, выключив гаджет, он положил его к себе в карман. Напоследок развязал отёкшие руки Фелла и вышел, оставив бессознательное тело на полу. Если бы Азирафаэль мог выбирать, он бы выбрал не приходить в сознание. И отдал бы всё, чтобы дальше пребывать в прекрасном сне, где его ничто не беспокоит, где царит безмятежность и тишина, где нет проблем и нет никакого Энтони Кроули. Но разум сам выкинул Азирафаэля из темноты. Он уже заранее, ещё не открыв глаза, знал, что лежит на полу. Очнувшись, он сразу же почувствовал сильнейшую боль во всём теле. Болело всё: начиная от лица, которым Азирафаэль отполировал поверхность кабинки туалета и заканчивая... тем самым местом. Феллу не хотелось об этом думать, но мозг предательски снова и снова воспроизводил эти мерзкие воспоминания. Голова гудела так сильно, будто вот-вот взорвётся, лицо жгло, руки из-за оттока крови побелели и онемели, внутри, ниже живота ныло и очень пульсировало. Боль охватила всё его тело, но это не самое страшное. Страшнее была безысходность, нахлынувшая слишком резко. Из глаз мальчика потекли слёзы. Как такое могло произойти? Чем Азирафаэль заслужил такое отношение к себе? Как он будет объяснять родителям появление многочисленных травм на своём теле? Если он скажет им правду, они просто отвернутся от него. Фелл точно знал. Ведь отец постоянно твердил: "Настоящий мужчина должен уметь постоять за себя, отстоять свою честь и достоинство!" Он говорил подобное всегда, хотя видел, что Азирафаэль не способен даже словесно оскорбить обидчика. Слишком закомплексованный, мягкотелый. Он не сможет постоять за себя. Не смог. И что скажет Гавриил, узнай он, что над его сыном надругались? Конечно же, обвинит в этом Азирафаэля, ведь именно он не смог защитить себя. А мать просто будет поддакивать и смотреть презрительно, кривя тонкие губы. Феллу негде искать поддержки. Идти в полицию? Тогда родители точно узнают. Рассказать кому-нибудь из близких друзей? Азирафаэль не доверял никому. Порой даже себе. Подступил очередной приступ плача, который Фелл силой подавил. Раз помощи просить бесполезно, он должен справиться сам. И слезами тут не поможешь. Зажмурившись, он перекатился на живот и, согнув ноги в коленях, встал на четвереньки. Задница безумно болела. Будто между ягодиц прошлись наждачной бумагой. Отдышавшись, Фелл открыл глаза и, опустив голову, осмотрел себя. Почему на нём другая одежда? Неужели Кроули переодел его? Азирафаэль напрягся и кое-как, шатаясь, встал на ноги. Голова закружилась с новой силой, и, пока не упал, Азирафаэль собирался было сесть на унитаз, но как только его зад коснулся белой крышки, мальчик вскочил словно ошпаренный. Как же больно было просто сесть! Это просто невыносимо. Оперевшись руками в стену кабинки, Азирафаэль прижался к ней, ища опоры, но в голове сразу же всплыли красочные моменты того, как Кроули безжалостно разбил ему лицо об эту самую стену. А вспоминать не хотелось. Вспоминать было больно физически и морально. Виски пульсировали и казалось, что из ушей вот-вот пойдет кровь, поэтому Фелл поспешил ретироваться к раковине. Проделав несколько шагов, прихрамывая, Фелл опёрся на неё. Постоял так несколько секунд и включил холодную воду. Шум воды отзывался эхом в голове. Подставив дрожащие руки, он наполнил их водой и медленно, наклонившись, вымыл лицо. Кристально прозрачная, она становилась красноватой после контакта с лицом. Кровь. Азирафаэль хотел посмотреть на себя. Наверняка на его пухлых щеках остались следы пальцев. Зеркала в туалете не было, но у Азирафаэля был телефон. Выключив кран, Фелл осмотрелся в поисках портфеля, который стоял там же, где мальчик его оставил. Родители, наверное, звонили уже не раз... Дойдя до портфеля, он открыл боковой карман, но, к своему удивлению, не обнаружил там телефона. Открыл другой карман, но и там его не было. Лишь учебники и бежевые брюки, заляпанные кровью. Он разворотил весь рюкзак перед тем, как до него дошло: это Кроули. Иначе быть просто не могло. Забрал телефон, чтобы Азирафаэль не поднял кипиш раньше времени, ну конечно! Он продумал всё. Наверняка Фелл сейчас выглядел неважно. Весь растрёпанный, в синяках, прихрамывающий и заплаканный. И в таком виде ему придётся добираться до дома. Остаётся надеяться, что он не встретит никого из знакомых. Собравшись с силами, он взял портфель и вышел из туалета. Во всей школе почти ни души. Даже учителя разошлись по домам, только охранник у самого входа в своей каморке смотрел телевизор, так что на улицу он вышел никем не замеченный. Свежий воздух ударил в нос, который почему-то болел чуть больше остального лица, но особого внимания мальчик этому не уделил. Начало темнеть, и, хотя точного времени Азирафаэль не знал, мог предположить, что пошёл час так седьмой вечера. Мальчик шёл и оборачивался каждые несколько секунд. Любой редкий прохожий казался ему источником опасности, от которого надо скорее спрятаться. Впервые Азирафаэлю было так страшно идти домой. Он будто ждал что вот-вот на него набросятся снова, снова сделают то же, что и Энтони, но этого не произошло. Дверь в дом Азирафаэль открывал в надежде на то, что его родители как и всегда не обратят на него внимания, но всё пошло не так. Не успел мальчик снять обувь, как перед ним появилась массивная фигура отца. Его голос обрушился на Азирафаэля, придавливая к полу, лишая дара речи. – Где ты был? И что с твоим внешним видом? Азирафаэль хоть и старательно избегал смотреть на отца, прекрасно знал, что тот сейчас сжал свои зубы и сморщил нос. Отрепетированная по пути речь вылетела из головы. – Меня задержали... – Почему не отвечал на звонки? Зачем тебе телефон, если ты не пользуешься им по назначению и скидываешь трубку? И что на это ответить? Азирафаэль никогда не скидывал звонки от родителей. А если он скажет, что забыл его в школе, то получит в двойном размере. – Ещё раз такое повторится — заберу телефон. Иди к себе, — закончил Гавриил. Всё это время голова мальчика была опущена вниз, и он молился, чтобы Гавриил не приказал поднять её. Иначе не миновать расспросов. Но всё обошлось и Фелл так же с опущенной головой, стараясь не хромать, пошёл к себе. Мать он не видел, но знал, что она дома. Зайдя в комнату Азирафаэль первым делом пошёл к зеркалу, перед этим бросив рюкзак в угол. Да уж, без слёз на это не взглянешь: нос чуть смещён влево, на щеках синяки, губы искусаны, правая половина лица вся красная и в ссадинах — и с этим надо что-то делать. Больше всего в глаза бросался кривой нос, и хотелось верить, что это просто смещение, а не перелом. И чтобы узнать это, Фелл без особых колебаний сложил руки в молитвенном жесте и, обхватив так свой нос, резко дёрнул вправо. Послышался глухой хруст. Делать такое самостоятельно не рекомендуется, но опять же — Азирафаэлю нельзя было в больницу. И вроде бы всё встало на свои места, ровно. Пару раз вдохнув и расправив крылья носа, Фелл удостоверился, что эта часть тела функционирует правильно. Хотелось поскорее смыть с себя всю грязь, так что взяв свои домашние вещи, Азирафаэль понёсся в ванную комнату, чуть ли не на ходу срывая с себя одежду. Нужно было что-то придумать с брюками, лежащими в портфеле, но об этом Фелл подумает потом. Сейчас он должен отмыться от того, что с ним произошло сегодня. С большим усилием сняв спортивные штаны, он сразу же залез в ванную и включил воду. Она струилась по его коже, покрытой уже не сходящими синяками. Азирафаэль посмотрел на себя. Какой же он грязный, какой противный! Взяв мочалку, Фелл начал ожесточенно тереть себя ею, одной рукой упираясь в кафель. Было желание содрать с себя этот орган и забыть всё, что с Азирафаэлем сделал Кроули, но кожа как назло лишь краснела, а пятна на ней никуда не исчезали. Кроули присвоил мальчика с самого начала, сделал его уязвимым, а Азирафаэль понял это только сейчас. Он и не думал, что этот мужчина настолько безжалостен. А ведь Азирафаэль просто решил не идти на урок. Его наказали ни за что, на это не было причин! Стоп, с каких пор на изнасилование должна быть причина? Вот и первый показатель эффективности плана Кроули. Фелл, сам того не осознавая, потихоньку принимает такое отношение к себе за норму. Подчиняется правилам, которые придумал Энтони. Долго Азирафаэль думал над этим и так же долго пытался унять свои слёзы. Думал до тех пор, пока тёплые капли воды, бьющие по телу постепенно не стали холодными. Истерика потихоньку уходила на второй план, на первый – выходила дикая усталость, сбивающая с ног. И единственным желанием Азирафаэля было скорее положить голову на подушку и закрыть глаза. Мальчик сильно вымотался и готов был спать хоть круглые сутки. Он, уже полностью обессиленный, вышел из ванны, бездумно вытерся, оделся и поплёлся к себе. Родители его не тревожили, занимались своими делами. Гавриил снова уехал, прикрываясь работой, Вельвела что-то творила на кухне. Азирафаэль хотел уже лечь на спину, но вовремя вспомнил, что, сделай он это сейчас, боли не миновать. Анус всё ещё пульсировал, болел, и как бы не оказалось, что у Фелла анальная трещина. Хотя сейчас это было совсем не важно. На пару часов он освободиться от нагнетающих мыслей. А после сна сделает уроки и выучит биологию, по которой намечается контрольная работа. О том, чтобы погулять, даже мыслей не было, в этом случае пришлось бы объяснять причину, а врать Азирафаэль умел плохо. Аккуратно мальчик лёг на живот и практически сразу уснул, несмотря на довольно раннее время. Ему ничего не снилось. Просто ничего. Азирафаэль понимал, что находится во сне, но вокруг была просто пустота. Не было ничего, за что можно было зацепиться взглядом. Фелл просто парил в пространстве, не видя даже себя. Тишина оглушала и давила, заставляя нервничать. Но тут откуда-то сбоку послышался шум. Фелл внимательно прислушивался и пытался понять откуда он. С каждой секундой этот звук будто приближался, становился громче, и тут мальчик открыл глаза. Это была его мать. – Просыпайся, уже полвосьмого, ты опоздаешь. Сказала она сухо и вышла из комнаты. Азирафаэль не сразу понял, что она имеет в виду, ведь, по ощущениям, он спал часа два, не больше. Но, посмотрев на часы, висевшие на стене он замер. Получается, что он уснул в семь вечера и спал до семи утра, при этом не сделав ни одного предмета на сегодня и не собрав портфель. А до начала уроков оставалось полчаса! Азирафаэля всегда будил будильник в телефоне, которого сейчас рядом нет. И в этом также виноват Кроули! Еле встав с кровати, он поспешил в ванную; кости ломило даже больше чем вчера. Посмотрелся в зеркало, надеясь на изменения. И чего он хотел за одну ночь? Чтобы синяки прошли бесследно? Да ничего подобного. Четыре синих пятна на правой и одно на левой щеке лишь сильнее потемнели, а на губах появилась тёмная корка. Правая сторона лица всё ещё была немного красной. Он надеялся, что никто не будет задавать вопросов. Но дольше рассматривать себя Азирафаэль не мог. Нужно было торопиться. Родители прибьют его, если он прогуляет или опоздает в школу. И как хорошо, что в этой спешке он не успевал думать о том, что произошло с ним вчера. Фелл быстро выполнил все утренние процедуры, оделся в школьную форму: рубашку и чёрные брюки. Перед тем как подготовить рюкзак, он вытащил оттуда испачканные кровью бежевые брюки вместе с бельём, запихивая их на самую нижнюю полку шкафа под прочую одежду. Чуть позже он разберётся с этим. Выложил ненужные учебники, за место них кладя нужные. Домашнее задание будет делать на переменах между уроками — с этим особых проблем возникнуть не должно. Вроде всё. До начала урока пятнадцать минут. Азирафаэль быстро, насколько это вообще возможно, хромая, вышел из дома, в голове уже считая, насколько опоздает. О завтраке и речи не шло, хотя, Фелл не ел больше десяти часов. Конечно, он мог попросить Гавриила подвезти его к школе, но не хотел. Тот сразу начал бы спрашивать, по какой причине Фелл проспал. На улице было свежо и прохладно. Ветер дул мальчику в лицо, отчего его губы обветривалась, и он по привычке облизывал их. Относительно быстрым шагом он прошёл несколько метров. Шёл и думал лишь о том, как бы не опоздать, но что-то заставило его обернуться. За ним ехала машина. Откуда он узнал что она едет именно за ним? За рулём блестящей "Maserati Quattroporte V" сидел мужчина с ярко-рыжими волосами, пристально смотря на Азирафаэля, хотя, по-хорошему, должен был смотреть на дорогу. Сердце мальчика пустило удар. От дома он отошел совсем недалеко, но добежать до него всё равно не успеет. Оставалось идти вперёд и не паниковать, что получалось прескверно. Руки и ноги не слушались, Фелл терял контроль и спотыкался на каждом шагу, оборачиваться было безумно страшно, хотя он понимал, что далеко не уйдёт. И вот он попал. Мальчик не видел этого, но отчётливо слышал, как за ним остановилась машина. Хлопнула дверь. Бежать нет смысла. – Азирафаэль, стой! Мальчик резко остановился и, кажется даже не дышал. Оборачиваться снова было страшно. – Я хотел вернуть тебе телефон, и раз ты опаздываешь, – мужчина бесшумно подошёл к застывшему Феллу. – Садись в машину, я тебя подвезу. После этих слов Кроули положил длинную руку Азирафаэлю на плечи, обхватывая его, отчего ученик дёрнулся, силясь отодвинуться, но Энтони не позволил этого сделать, усиливая хватку. – Не ломайся, садись, ты же не хочешь опоздать в школу. – Я пойду пешком, не надо. Закатив глаза, мужчина крепче перехватил мягкие плечи и силой повёл Азирафаэля к пассажирскому сиденью спереди. Тот дрожал и, кажется, готов был заплакать в любую минуту. Кроули старался быть дружелюбным, не давить, но упёртость и недоверие со стороны мальчика его раздражали. На это безусловно была причина, но всегда надо знать меру! Было бы у Энтони желание — он бы снова повторил вчерашнее, но точно не в машине. Хотя можно было, наверное, повременить, у мальчишки и так достаточно проблем. Он выглядит так, будто его били несколько человек разом, причём все удары приходили точно в лицо. Удивительно, что его родители не подняли панику. Усадив Азирафаэля в машину, Кроули сел за руль, сразу блокируя двери. Из окна за ними наблюдала женщина.