«Почему именно ты?»

Время текло слишком медленно, но создавалось такое ощущение, что Джон стоял возле могилы почти пол дня, пытаясь осознать реальность происходящего. Нет, этого просто не может быть, Шерлок же жив, да? Верно. Ватсон не верил, что такой гений, что такой Великий человек, как Шерлок, мог так глупо погибнуть, просто спрыгнув с крыши жилого пятиэтажного дома. Так еще и позвонить ему осмелился, смотря прямо в глаза с этой самой крыши своим полным уверенности взглядом. И ведь Шеолок при этом улыбался так, как ни в чем не бывало. «Показушник.» — пронеслось в этот же момент в голове Ватсона. Как будто это не он оставлял свое последнее сообщение в этом мире, как будто это не он вот-вот собирался спрыгнуть с крыши дома, набирая при этом номер доктора и не осознавая того, что он снова оставляет Ватсона одного — он улыбался именно так в этот момент. Ватсон остался наедине со своими чувствами, о которых умалчивает и по сей день. Он разбит. «Ну почему именно ты..», — мысленно спрашивал у своего друга доктор, продолжая вглядываться в выбитые золотистым цветом буквы на темном могильном камне. Шерлок Холмс — гласили эти буквы. — Шерлок, ты же не мог так поступить, так ведь? — мужчина устало прикрыл глаза руками, словно пытаясь убрать наваждение, словно от этого простого действия все плохое исчезнет, как иллюзия, и Шерлок будет стоять рядом. Живой. Как будто ничего и не было вовсе. Но когда Джон убрал руки с лица, ничего не изменилось. Доктор устало вздохнул, внимательно вглядываясь в могилу все еще неверящим взглядом серых глаз, что после смерти друга вдруг казкдись и вовсе безжизненными. Глаза Ватсона теперь напоминали больше туманное утро, ту самую непроглядную даль в тумане. Могила все так же безмолвно стояла, обрамленная небольшим количеством цветов, что могло свидетельствовать о том, что большинство людей продолжали считать Шерлока Холмса лжегением и параноиком, а не Великим и гениальным человеком, коим считал его Ватсон. Доктор, на еле передвигающихся ногах, подошел к могильному камню ближе и прикоснулся дрожащей, от холода осенней погоды, рукой к нему, опуская плечи и судорожно вздыхая. На глаза вновь наворачивались слезы. Тяжело. — Почему именно ты, Шерлок? Просто..просто будь жив, прошу, — с надеждой в голосе прошептал Джон, в отчаянии сжав ладонь на камне. На душе было очень больно, как будто кошки не просто скребли, они намеренно сильно вцеплялись своими когтями в бедное сердце доктора, разрывая его на части, которые больше ничем не соберешь обратно. Мужчина чувствовал себя опустошенным и уставшим. Со смертью Шерлока в груди Ватсона поселилась тоска по озадаченному лицу детектива, по его рвению сделать что-то безумное или невозможное в любое время суток, по его хитрой улыбке и дурацким шуткам. «Все невозможное было возможным только тогда, когда рядом был такой человек, как Холмс.» Сейчас же вся надежда на хорошую, счастливую и интересную жизнь угасла, как и жизнь его гения. От Шерлока можно было ожидать чего угодно, начиная с внезапной стрельбы в третьем часу ночи и заканчивая отрубленными людскими головами в холодильнике. Даже Миссис Хадсон, стоя напротив могилы и дрожа то-ли от холода, то-ли от осознания происходящего, отчаянно пересказывала все, что творил детективный гений с ее квартирой, сколько раз устраивал перестрелки, сколько раз ей приходилось отстирывать одежду несносного детектива от крови, сколько приходилось извиняться перед соседями за стрельбу посреди ночи. Но рассказывала об этом женщина с улыбкой на лице, хоть и грустной. И наконец не выдержав, Миссис Хадсон разрыдалась, ее плечи опустились. Она была подавлена. Миссис Хадсон старалась успокоиться, пытаясь утирать слезы уже давно намокшим от слез и дождя белым платком. Даже несмотря на то, что Холмс был достаточно проблемным человеком со своими тараканами в голове, Миссис Хадсон его ценила и дорожила им, как близким человеком. Через какое-то время женщина все же немного успокоилась и ушла, перед этим мягко коснувшись плеча доктора и кивнув ему, словно поддерживая этим жестом. Джон измученно ей улыбнулся и проводил взглядом, возвращая взгляд потускневших серых глаз к могиле, обрамленной малым количеством цветов, что свидетельствовало о том, что мало кому была важна жизнь этого человека. Но не Джону Ватсону, он безумно дорожил Шерлоком. Этот день, день смерти лжегения Шерлока Холмса, детектива с умопомрачительным раскладом ума и простого близкого Ватсону человека, окончательно сломал доктора. В этот день Джон сломался, он словно раскололся на тысячу маленьких частиц, которые уже невозможно собрать и склеить. Он потерял все, что было ему так дорого, что он пытался уберечь все это время. Он потерял то, чем безумно дорожил, то, что дарило ему счастье. В этот день Джон осознал, что снова остался один.